Шестнадцатого июня отряд кораблей под командованием контр-адмирала Толбузина и младшего профессора посетил еще три стоянки Детей Тюленя, наменяв в общей сложности до полусотни человек, после чего, около пяти часов вечера, «Медуза» и драккары встали на якорную стоянку. Произошло это в уютной глубоководной бухте, глубоко вдающейся в сушу - это недалеко от того места, где в цивилизованные времена располагался город и порт Тулон. В этот день еще имелась возможность продвинуться дальше на запад и посетить одну, а может быть, две стоянки Детей Тюленя, но Сергей-младший решил, что пришло время устроить охоту и побаловать людей свежим мясом вместо надоевшей всем рыбы. К тому же последняя посещенная стоянка располагалась на западном берегу полуострова Паркероль, и от нее до Тулонской бухты было не менее пятнадцати километ ров - достаточное расстояние для того, чтобы чужие глаза не могли увидеть таинство преображения.

Это место было настолько удобным, что оттуда даже жалко было уходить, но рано утром семнадцатого числа «Медуза» и драккары подняли якоря и двинулись дальше на запад. Впереди был Марсель...

Посетив еще одну стоянку, что на пятнадцать километров западнее Тулона, отряд кораблей контр-Адмирала Толбузина двинулся дальше вдоль побережья, и к полудню достиг траверза Марселя, где в небольшом заливчике, обнаружили еще одно стойбище Детей Тюленя. И вот, как раз, когда «Медуза» и драккары уже были готовы встать на якорь и выслать переговорщиков, случилось нечто, аквилонцами еще ни разу не виданное. Где-то в высоте, почти над самым берегом, а может, и еще дальше вглубь суши, сверкнула вспышка, а секунды через четыре до кораблей донесся глухой хлопок. Задрав вверх голову, Сергей-младший, как и все прочие, увидел плавно опускающегося с небес парашютиста, которого ветер постепенно сносил по направлению к кораблям.

- Что это, Сергей Васильевич? - ошарашенно спросил адмирал Толбузин.

- Скорее всего, Никифор Васильевич, еще один званый и в то же время избранный, - ответил тот, вскидывая к глазам бинокль. - На этом человеке экипировка летчика середины двадцатого века. Ума не приложу, кто бы это мог быть. Синьор Дамиано, спустите, пожалуйста, на воду ял - как бы наш неожиданный гость случайно не утонул.