Погрузка на борт «Медузы» личного состава и того имущества, что сочли обязательным к немедленной эвакуации, затянулась до темноты. Крайние рейсы лодки совершали, ориентируясь на огни костров на берегу и свет мощного светодиодного фонаря, которым с борта фрегата светил Сергей-младший. Капитан первого ранга Тол-бузин, как и положено командиру, покинул место гибели своего корабля с последней лодкой. Уже стоя на трапе, он оглянулся в сторону берега, где догорали костры-маяки и, невидимый в темноте, возвышался над братской могилой осьмиконечный православный крест. Если Божий эксперимент с Аквилонией окажется неудачным, и этот мир все же вернется на круги своя, то в цивилизованные времена могила моряков окажется под тридцатиметровым слоем воды, и ее не смогут осквернить никакие любопытные до чужого прошлого археологи. В противном случае (что скорее всего) последний командир «Азии» обязательно вернется сюда позже, чтобы поставить часовню и помолиться на могиле тех, кто погиб на самом пороге спасения, ибо ему уже очевидно, что ни при каких обстоятельствах его корабль не смог бы вернуться на свою стоянку у острова Миконо. И выброситься на берег острова Тинос тоже не получилось бы: в свете восходящей луны видны скалы-клыки - сейчас вздернутые на сорокасаженную высоту, а тогда составлявшие береговую линию.

Сергей-младший встретил каперанга Толбузина на палубе у самого трапа.

-Добро пожаловать на борт, Никифор Васильевич, - сказал он, пожимая тому руку. - Все прошло хорошо, а то я, честно, опасался, что придется задержаться здесь еще на сутки, что было бы крайне нежелательно. Но у вас очень дисциплинированная и достаточно чистоплотная команда, и это избавило нас от большинства неизбежных в таких случаях проблем.

- У вас, Сергей Васильевич, тоже весьма дисциплинированные люди, - вернул Толбузин комплимент, - вроде и нет никаких команд, а все делается так, что только успевай поворачиваться. И барышни ваши докторские изрядно меня удивили своей ловкостью и понятливостью... Но неужто такое вообще возможно - женщина-врач?

- Если возможна женщина-императрица, да еще и великая, как ваша матушка Екатерина Алексеевна, то почему бы не быть вполне обычной женщине-врачу? - спросил Сергей-младший.

- Туше, Сергей Васильевич, - кивнул капитан первого ранга, - тут вы попали прямо в точку. Но почему вы назвали матушку-императрицу Великой?

Тот подумал и ответил:

- Ну как еще вашу матушку назвать после тридцати трех лет, проведенных при власти, позже названных эпохой великих побед? За это время не случилось ни одной проигранной Россией войны или хотя бы даже сражения, хотя воевала ваша императрица много и со вкусом. Польшу ваша императрица, вместе с Австрий и Пруссией, разделила на троих, будто праздничный пирог, а Турцию руками своих генералов и адмиралов отлупила так жестоко, что османское солнце быстро пошло к закату. В результате российские границы сдвинулись на запад и юг - где на двести, а где и на пятьсот верст, а население увеличилось в полтора раза - частью по причине завоеваний, а частью из-за естественного прироста. Это, Никифор Васильевич, то, что я учил о вашей эпохе в школе. По-моему, для присвоения вашей императрице исторического титула «Екатерина Великая» этого вполне достаточно?

- Да, Сергей Васильевич, достаточно, - согласился Толбузин. - Даже, знаете ли, досада берет, почему я здесь, а не по-прежнему там...

- Здесь тоже есть чем заняться, - хмыкнул младший прогрессор. - Разве вам не льстит мысль, что на вас обратил свое благосклонное внимание сам Творец Всего Сущего, решив, что вы достойны принять участие в Его Замысле, а потому вам следует даровать возможность прожить еще одну жизнь?

- Честно говоря, я до сих пор в смущении от такой мысли, - признался капитан первого ранга. - И вообще, я думал, что дело не во мне лично, а в моей команде.

- Как говорит мой командир и учитель, - произнес Сергей-младший, - для воинских подразделений выражение «каков поп, таков и приход» еще более верно, чем для церковных дел, ибо ни один священник не имеет над своими прихожанами такой власти и влияния, как командир над своими подчиненными. Ваша команда - в какой-то мере ваше отражение, и оттуда, с горних высей, вы выглядели как одно целое. А о тех, кто погиб, я сожалею, и думаю, что сейчас они смотрят на вас из рая и радуются, что их командир и товарищи удостоились возможности прожить вторую жизнь и свершить такое, что кажется невозможным обыкновенным людям.

Толбузин огляделся по сторонам, особо остановившись взглядом на коновязи, где под фок-мачтой в импровизированных денниках гусарские кони тихо, вполголоса, разговаривали о своем, о лошадином.

- Да, Сергей Васильевич, скорее всего, это так, - сказал он своему собеседнику, - но давайте сейчас оставим этот разговор. Как я вам уже говорил, мне от него не по себе. А сейчас проводите меня туда, где размещена моя команда, ибо я уже знаю, что ваши командиры спят там же, где и их люди, и ничего не могу сказать против такого обычая, особенно в этих чрезвычайных обстоятельствах.

- Почивать, вам Никифор Васильевич, пока преждевременно, - ответил Сергей-младший, - позвольте пригласить вас на небольшую командирскую тайную вечерю - можно сказать, семейный ужин. Только вас и ждали к ужину, за стол не садились. И не извольте беспокоиться: все ваши люди накормлены и размещены в трюмных помещениях наравне с прочими бойцами и командирами.

За грот-мачтой у входа в бывшие офицерские помещения на чисто выскобленной палубе был расстелен квадрат парусины, и на нем - блюдо с жареным мясом, миски с салатами из дикоросов, кувшины с травяными настоями, а также керамические тарелки и стеклянные стаканы. А вокруг этого импровизированного дастархана прямо на палубе по-турецки расселась престранная, с точки зрения каперанга Толбузина, компания. Помимо тех людей, что вместе с полномочным представителем Правящего Сената сходили на берег с ознакомительным визитом, тут были и другие офицеры в светло-коричневых кожаных куртках, а также некоторые девицы, часть которых была одета в солдатское, часть в матросское, а часть носила штатские одежды. Особое внимание Никифора Толбузина привлекла массивная носатая девица в плечах даже шире обычного мужчины, что сидела по левую руку от доктора Блохина и смотрела на того влюбленным взглядом. И еще одна такая же - даже еще более внушительная в своем матросском наряде, открывавшем сильные мускулистые руки - сидела рядом с командиром фрегата господином Раймондо Дамиано.

Когда каперанг и Сергей-младший приблизились к этой честной компании, четверо девиц в солдатской пятнистой форме поднялись на ноги одним плавным движением и сделали два шага им навстречу.

- Никифор Васильевич, - сказал младший прогрессор, - позвольте представить вам моих жен: Лаис, Чиллу, Бьёрг и Аусу...

- Жен, Сергей Васильевич? - переспросил тот, недоуменно моргая. - А как же такое многоженство позволяют ваши христианские убеждения?

- Вполне позволяют, - ответил Сергей-младший, - ибо Христос сказал, что не человек для субботы, а суббота для человека. В эти времена, когда количество молодых и красивых женщин, отчаянно желающих вступить в брак и завести законных детей, многократно превышает количество мужчин, никто из нас не должен роптать оттого, что обременен большой семьей. Божий Замысел - это, в том числе, и наши дети, внуки и правнуки, которые должны унаследовать эту пока еще пустынную землю, и чем больше их будет, тем лучше. От женщин у нас требуется желание вступить в законный брак перед Богом и людьми, а от мужчины нужно только согласие; и един ственное требование при этом, чтобы невеста была достаточно физически зрелой для того, чтобы выносить и родить детей. Должен сказать, что и вы тоже, как человек выдающийся, очень быстро станете предметом специфического интереса со стороны тех девиц, что не обрели еще себе законного мужа. Мой совет: не пренебрегайте их ухаживаниями, а присмотритесь к претенденткам. Могу вам обещать, что вы не пожалеете о своем положительном решении.

- Ну что же... - усмехнулся Толбузин, - как говорил святой Амброуз, «если ты приехал в Рим, то должен вести себя как римлянин». Если у вас в Аквилонии такие законы и обычаи, а браки при этом совершаются не под ракитовым кустом, а освящаются церковным обрядом, то, как честный человек, принесший присягу вашему государству, я буду следовать им во всем, пока это не будет противоречить голосу моей совести. А сейчас, Сергей Васильевич, будь добры представить тех ваших офицеров, кто мне еще не знаком, а также их законных супруг. Ваше общество становится мне решительно интересным, ибо подобного я не видел еще нигде и никогда...