Большой четырехмоторный самолет, с оглушительным ревом кружащий над Аквилонией, привел ее население в чрезвычайное возбуждение. Даже обычно индифферентные ко всему аквитаны бросили работу и подняли глаза к небу, по которому проплывал этот рукотворный воздушный кит. Сделав над Аквилонией несколько кругов по часовой стрелке, «Антей» на малой высоте удалился куда-то на северо-запад, и там, вдалеке, заложил широкий вираж, после чего низко, казалось, над самыми вершинами деревьев, пролетел над противоположным берегом Гаронны и Дордонью на юго-восток. С артиллерийской наблюдательной вышки Жермен дТотье через карманную рацию сообщил, что «авион» снова разворачивается над Гаронной в сторону поселения. Низкий гул приближается, но самолета из-за деревьев не видно. А у вождей все готово: газогенератор на УАЗе раскочегарен, мотор урчит на холостых оборотах, Виктор Легран верхом на своем жеребце, кожаные лодки у берега Гаронны готовы к проведению спасательной операции, гребцы ждут команды.

И в этот патетический момент, когда нервы у всех напряжены, на связь выходит Жермен дТотье и кричит на невероятной смеси русского и французского:

- Месье Петрович, авион сел на земля у самый устье Дальний! Хорошо сел! Вива, Вива, Вива!

- Ну вот, - сказал Андрей Викторович, - все как в индийском кино во времена нашей молодости: все танцуют, пляшут и поют...

- Ладно, Андрей, - кивнул Сергей Петрович, - садись за руль, и поехали. Леди Сагари на пассажирском месте, а я с амиго Гаем Юнием, товарищами Седовым и Блохиным и Гугом в кузове. Швыдче, швыдче, товарищи.

- А я? - спросил Виктор Легран.

- А ты тоже, Виктор, скачи за нами, - ответил главный военный вождь, - тем более что сегодня никакой работы уже не будет, у народа намечается великий праздник сабантуй.