И днесь поистине Ты Милосердие для всех уповающих,
О Христос, первосвет зениц очей и мудрости сердца,
Ибо Твои суть благодеяние, жизнь и бессмертие.
Оборотись ко мне с состраданием
И возжелай мне вновь с ликованием к Тебе обратиться,
Ибо без воли Твоей обновиться не в силах я.
И коли воля Твоя не смилуется,
Я, смерти достойный, спастись не смогу.
И коли Ты, о Напутствователь,
Не направишь меня по стезе, что ведет к Тебе,
То справа и слева от меня явятся бездны глубокие.
Не хвалюсь я, всеми осуждаемый,
Не кичусь я, порицаемый,
Не гляжу гордо и грозно я, изнемогший,
Не величусь я, онемелый,
Не противлюсь я, осмеянный,
Не удостоюсь блаженства я, жалкий,
Не оправдаюсь я, нечестивый,
Ибо никогда не помчится ровно конь без вложенного ему в рот удила
И не поплывет вперед корабль, [не управляемый] кормчим
И не будет, как надо, пахать соха без оратая,
Не будет пара волов в ярме прямо идти без пахаря,
Без ветра не мчатся облака,
Без времени не отдаляются и не сближаются планеты,
И солнце без воздушной стихии не совершит свой круг,
И я вместе с ними [ничего не могу]
Без указующего веления Твоего, Благодетель.
Ибо один лишь Ты даруешь жизнь разумным
И заботишься о порядке круговращения сущего,
От Тебя спасение мое, как речет псалмопевец,
И это Ты возглашаешь громко радостную весть,
Что звучит в ушах слушателей всех возрастов:
«Придите ко мне все труждающиеся и обремененные,
И Я очищу вас от грехов».
Но что пользы мне от омовения,
Коли вновь покроюсь я бесчестьем?
И какая польза мне от вкушения,
Коли предан я буду геенне?
Как буду хвалиться Авраамом,
Коли отрекся от дел его?
Я — покрытый скверною сын отца аморреянина
И матери — хеттеянки или ханаанеянки,
Как сказано сообразно мне в слове пророка.
Я — достойный быть отвергнутым сын эфиоплянки,
Но не Сарры, законной супруги,
Согласно сбывшемуся на мне речению провидца.
Я — брат Самарии и Гоморры,
Неомытое и неосоленное чадо
Незрелого и неспелого чрева Оголы и Оголивы,
Коих дважды хулит и осуждает Иезекииль.
Подобно тому, кто на многоопасных гребнях волн
Разбушевавшегося от бури моря,
Страшно измученный, вконец изнуренный и вовсе отчаявшийся,
Несется, попав в дикие, топящие течения, —
Словно влекомый помимо воли
Буйным бегом разлившихся весенних вод, —
И, беспомощно барахтаясь и глотая
Мутные, зловонные, илистые,
С примесью мха и водорослей воды,
Задыхается в смертельных муках
И тонет, погрузившись в поток,
Подобно ему и я, жалкий;
Говорят — я не разумею,
Кричат — я не слышу,
Вопят — я не пробуждаюсь,
Бьют в барабан — я не двигаюсь [с места],
Трубят — я не собираюсь [в бой],
Меня ранят — я не чувствую,
Лишенный, подобно мерзким идолам,
Влияния благих помышлений.
Однако в действительности моя [суть]
Много злее сути сего примера,
Гораздо ненавистнее и достойнее осуждения
И заслуживает быть преданной суду Христа.
И поелику для пути, отколе нет возврата,
В память о здешних грехах моих
Я оставляю читателям это завещание,
Дабы моими словами они всегда молились Богу,
Пусть останется оно принятым, о Вседержитель,
Вечно глас возносящим к Тебе законом исповедания,
И книга эта вместо моего тела, и это слово вместо души моей
Пусть вечно молят Тебя, о Безграничный,
Словно бы это моление, моим голосом [возглашаемое],
От нетленного молящегося было принято,
О Благий, Человеколюбивый, вечно Благословляемый. Аминь!