Молю Тебя, о света луч, небесный царь,
Тебя — неизглаголанно восхваляемого,
Неизреченного Сына Бога великого,
Приблизься снова ко мне,
О всевышний, благий, прибежище жизни,
Приклони ухо к новым, слабым голосом [спетым],
Стенаниям [молитвенным] моим — стенаниям раненого.
Никогда не было написано,
Что [человек], загубленный мечом разбойников,
Обратился с просьбой к Тебе,
Ибо был он изувечен;
Не испустил затем и вопля молящего,
Ибо стал он безгласен;
Движениями пальцев своих не дал знать он о злой беде Тебе, всевидящему,
Ибо был он повержен;
И не устремил на Тебя скорбных очей, полных слез,
Ибо достоин был осуждения;
И не смягчил он волю Твою, о милосердный,
Чрез заповедное слово заступника,
Ибо был он беспомощен;
И не подвиг Твое сердце к жалости, о сострадающий,
Представив одежду свою,
Окрашенную кровью поверженного его тела,
Ибо не имел он надежды;
И не пытался он твердо идти на коленях, как на ногах,
Ибо не мог он стоять.
Для живого быть полумертвым —
Это немногим меньше, чем быть мертвым,
Тем паче что, наставленный словом Твоим,
Облагодетельствованный милостью Твоей
И украшенный славой Твоей,
Он не только не перестал идти наперекор Тебе,
Но дерзким мятежом увеличил собою число врагов,
Сговорился с ними,
Объединился с ненавидящими Тебя.
Но Ты, о многодарующий и благодетельный,
Незлобивый и животворящий,
Ты не только в памяти не сохранил дела злотворца,
Но даже ни единым словом не укорил его,
Ты не нанес удара павшему,
Но, с жалостью подойдя к нему,
Явил о нем безмерную заботу.
Ты не спешил приблизиться к раненому,
Дабы повергнуть его,
Подобно священникам,
Кои, согласно слабому закону Аарона,
Могущественному лишь в «служении осуждения»,
Карали проклятиями и каменованием;
В отличие от предтечи из рода Левин,
Который, находясь меж концом старого и началом нового
Призывал к покаянию, но без духовной [благодати],
Ты призрил на несчастье раненого,
Дабы не случилось, что он,
Устрашенный примером секиры.
Срубающей [древо] под корень,
Увидел в Тебе «служение осуждения»
И погиб прежде предстоящих [Тебе] мучительных страстей
Но епанчой своей плоти, смешанной с нашим естеством,
Став сопричастным сирийским язычникам, —
Что именовались «блюстителями»,
Ибо, получив закон от иудеев,
Они соблюли его в целости,
Тогда как те забыли о нем, —
Ты предначертал весть освобождения иноплеменникам
И, простерши руку, божественной силой своей нетленности
Восставил смертельно согрешившего первочеловека с его поколениями
Сердце скорбящего Ты утешил, и изнемогшего — укрепил,
И однажды погибшего вновь оправдал [к жизни],
Святостью животворной купели и светом чаши исполнил,
Преобразил вновь хлебом небесным —
Божественным телом Твоим.
Чрез попечительство сонма блаженных избранников
Споспешествовал, приласкал и защитил;
В предводители дав медленно бредущий скот.
Ты уберег нас от страданий и довел до обиталища света.
При двойном посредничестве жизнь дарующих
Заветов — Ветхого и второго — [Нового] —
Ты исцелил нас человеколюбиво,
Как некогда во времена Моисея,
Подобно орлу, распростершему крылья,
Принял [Израиль] Ты и повел его
В тихий покой земли обетованной,
Приказав предводителям
Питать его пищею слова [Божьего].
Днесь Ты, кто свет беспредельной своей доброты
Чудесно явил во всем
И отнял у [сатаны], наславшего змия, сокровище,
Вернув себе имущество, принадлежащее Тебе,
Оживи и меня, очисти от долга грехов,
Ты, что жалуешь безвозмездно и нежданно,
Даруй и мне вместе с ними искупление и исцеление,
О милостивый, могущественный, неисповедимый,
Нетленный, страшный, благословенный
Всегда и во веки вечные. Аминь!