Глава 2Калли



Терпеть не могу затевать игру под названием «не задуматься ли о смысле жизни». А уж сейчас, гипнотизируя потолок гостиничного номера в «Хилтон Инн», мне и вовсе не до веселья. Пупырчатая отделка «под попкорн» кажется весьма сомнительным дизайнерским решением. Кому вообще пришло в голову, что подобное выглядит красиво? И кстати, разве такие потолки не выделяют асбест¹³?

— Так, соберись, Калли! Что ты вообще делаешь со своей жизнью?! — кричу я в абсолютную пустоту. Мало того, что пришлось сорваться на другое побережье, так еще и на все про все дали жалкие семьдесят два часа: неудивительно, что джетлаг и избыток впечатлений окончательно меня доконали.

На прикроватной тумбочке тренькает мобильник, извещая о том, что наконец-то соизволил включиться. Из-за бесконечных сообщений по поводу внезапного трансфера Адама и звонков, которые помогала ему делать ради подготовки к переезду, аппарат разрядился в ноль еще до того, как я плюхнулась в самолетное кресло. Зарядка упакована черт знает в какую сумку, если вообще удосужилась бросить ее в чемодан. С тем же успехом она может до сих пор торчать в розетке в прежней квартире Адама.

Подает признаки жизни телефон исключительно потому, что мне повезло перехватить новый шнур в аэропортовом киоске, пока в панике неслась к выходу, поскольку приятелю брата по команде тоже что-то срочно приспичило купить. Я не особо вникала, что именно нужно Уиллу: зная брата, он уволок бы меня из лавки силой, задержись там хоть на секунду. На дорогу отвели трое суток, но Адам вбил себе в голову, что мы обязаны уложиться в сорок восемь часов.

Казалось бы, что может быть проще: не растерять пожитки, если семь месяцев назад я внезапно нарисовалась на пороге у брата всего с одним баулом, чемоданом и жалкими остатками рассудка. Кто умудряется потерять контроль над самыми элементарными вещами? Я, кто же еще.

Да и душевное равновесие возвращаться явно не спешит. Я понятия не имею, черт возьми, чего хочу от жизни. Мне двадцать пять, за плечами диплом магистра Йельского университета, который сто лет не сдался и которым больше никогда в жизни не воспользуюсь.

Будь хоть какой-то выбор, я бы и носа не высунула из Сиэтла. Меня безумно бесит, что Бостон находится близко к родному дому. Но другого выхода я просто не видела. Сейчас трачу заначку и сижу на шее у старшего брата, который, слава богу, любит меня настолько, что не выставляет за дверь, пока пытаюсь разобраться, кто я, черт возьми, такая без родительского диктата.

Телефон пиликает еще несколько раз, заставляя меня мысленно взвыть. Я уже ответила, наверное, на миллион вопросов об обмене. На данном этапе больше всего на свете хочется позвонить умнику из руководства Главной лиги бейсбола, который выдумал правила трансферов, и заорать прямо в трубку.

На этот раз мобильник не просто пиликает, а разражается полноценным звонком, отчего я едва не закатываю глаза. Кое-как пошевелившись, вслепую тянусь к экрану, даже не глядя на определитель номера.

— Алло, — уныло стону я.

— Ой, прости, Стиви. Тетя Калли не в духе, перезвоним ей позже, — в голосе лучшей подруги сквозит снисходительное ехидство, ведь она прекрасно знает: я ни за что на свете не упущу возможность поворковать с любимым карапузом.

Привалившись спиной к изголовью кровати, я пытаюсь подавить в себе весь негатив. Единственным товарищем брата по команде, с которым по-настоящему общалась, оставался Джетт, да и то в основном благодаря его девушке, Уайле. Мы мгновенно сблизились – и, если уж быть до конца честной, она стала моей единственной подругой. А про их дочку вообще молчу: я приложила немало усилий, чтобы воспитать ее такой же егозой, как я сама.

— А ну-ка, дай поговорить с моей мини-копией! — требую я. — Уже соскучилась по ней.

Она усмехается.

— Ты в отеле? Хочешь, перейдем на видеозвонок?

— Еще бы! — отзываюсь я и, вытянув руку с телефоном перед собой, переключаюсь на видеосвязь.

Соединение устанавливается не сразу, но вот на экране наконец появляется лицо Уайлы.

— Привет, тут кое-кто очень хочет... — начинает она, но договорить не успевает.

В мгновение ока крошечная ладошка закрывает камеру, выхватывая телефон из рук матери.

— Привет, тетя Калли! А почему ты в кроватке? На улице же солнышко светит!

С губ срывается слабый смешок.

— Просто очень хочу спать, Букашка Стиви. За последние несколько дней не удалось сомкнуть глаз, да и лететь пришлось ужасно долго.

Уайла втискивается в кадр и обращается к дочери.

— Помнишь, как ты устала после прошлого перелета?

Стиви задумчиво прикусывает нижнюю губу.

— Наверное, — вспоминает она. — Кажется, я тогда легла поспать. Тетя Калли, а ты улеглась под одеялко? Тебе обязательно надо попробовать!

На этот раз смех звучит чуточку легче.

— Знаешь, пожалуй, ты права, — соглашаюсь я. — А ты помогаешь мамочке собирать вещи?

Из-за обмена вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, но Уайла оказалась в точно такой же лодке: они вовсю готовятся к возвращению в родной город, поскольку Джетт твердо вознамерился завершить карьеру по окончании сезона.

— Да! — Стиви гордо расплывается в улыбке. — Мы собрали так много коробок, что они закончились! Пришлось отправить папу за новыми.

— Кто бы сомневался, — я ласково улыбаюсь малышке. — Вы ведь уезжаете через два дня, верно?

Уайла поворачивает телефон в ручках Стиви, чтобы попасть в кадр, и подхватывает.

— Да, надеюсь, это последняя вылазка под лозунгом «нужно больше коробок», на которую я обрекла Джетта. Если Бог даст, конечно. Сил больше нет собираться, я ему миллион раз сказала просто бросить часть барахла.

Выпрямившись в постели, я фыркаю.

— Надоело собираться? Попробовала бы ты паковать чемоданы на сверхзвуковой скорости по безумному графику Адама.

— Парень точно не верит в опоздания ради приличия. А где мальчики?

— На встрече с новым генеральным менеджером, — поясняю я. — Надеюсь, им хоть жилье какое-нибудь подкинут. Нас пока заселили в отель, но всего на неделю, так что шевелиться надо быстрее.

Уайла неодобрительно качает головой.

— Парни без проблем могут доплатить за лишние ночи в отеле, Калли. Вы же неслись на всех парах. По-моему, пара дней передышки только на пользу пойдет.

Она и права, и не права одновременно. Отдых – это, конечно, заманчиво, но...

— Уайла, ты же прекрасно знаешь, что я не смогу долго куковать в четырех стенах со своим зацикленным на контроле братцем. Нам чертовски необходимы отдельные комнаты! Мне нужно где-то прятать личный хаос, иначе он попытается навести порядок.

Стиви закатывает глаза и возмущенно фыркает.

— Следи за языком, тетя Калли!

— Знаю, знаю, — послушно соглашаюсь я. Стиви ревностно следит за чистотой речи, так что нам с Адамом частенько влетает.

Прежде чем кто-то успевает вставить слово, в номер врывается Адам.

— Калли, поднимай задницу с кровати и собирайся!

— Следи за языком, Адам! — выкрикивает Стиви из динамика, заставляя Уайлу прыснуть со смеху.

Адам с грохотом подходит ближе и бесцеремонно выхватывает у меня трубку.

— А я-то надеялся, что сбежал от полиции нравов. Иди на папу покричи.

Даже смотреть на экран не приходится, чтобы понять: она закатила глаза. Стиви всего четыре, а ведет себя на четырнадцать.

— Папы тут нет, он ушел за коробками!

Едва слова слетают с ее губ, как малышка радостно визжит: явный знак, что Джетт только что вернулся. Следом доносится голос Уайлы.

— Дорогой, иди поздоровайся с Адамом и Калли.

Я приподнимаюсь и тянусь вернуть телефон, но Адам резко уводит руку в сторону, стоит лучшему другу появиться в кадре.

— Простите, я не знаю никакого Адама, — подкалывает Джетт.

— Да-да, хорош, у меня нет времени на нежности, — отмахивается Адам. — Попрощайтесь с Калли и пожелайте удачи: ровно через двадцать минут у нее собеседование.

Что-что, простите?

— Ты вообще о чем?! Какое еще собеседование?! — голос от изумления срывается на пронзительный писк.

Уайла тут же любопытствует, но куда более спокойным тоном:

— О-о-о, а что за работа?

Адам слегка подталкивает меня плечом, хватает дорожную сумку и швыряет на кровать.

— Командный фотограф. Все, давайте, пока! — он на секунду разворачивает экран ко мне, ловя дружные крики «пока!» и «удачи!», после чего сбрасывает вызов.

Бросив мобильник на постель, Адам резко дергает молнию на сумке.

— Ты случайно не одни только треники затрамбовала?

Я просто теряю дар речи: во-первых, от его поразительной наглости, а во-вторых, оттого, что Адам всерьез рассчитывает отправить меня на собеседование.

— Ты с ума сошел?! — голос взлетает еще на октаву выше.

Он принимается потрошить мои вещи и наконец выуживает единственные джинсы, которые догадалась закинуть в ручную кладь.

— На, эти сойдут.

— Эти... — заикаюсь я, ловя летящую ткань. — Адам, я не пойду на собеседование на должность командного фотографа! Ты ненормальный! Я велела разузнать насчет квартир, а не работу искать!

Брат фыркает, принимаясь ворошить мои футболки.

— Калли, сама знаешь, как я тебя люблю, но ты уже год киснешь без дела и никак не решишь, чем хочешь заниматься.

Подавив желание закатить глаза, я бурчу:

— Ничего я не кисну.

Посторонний человек поверил бы на слово, но для Адама моя реплика – чистой воды вранье. Мало кому я позволяю видеть себя настоящую, обычно скрываясь за маской вечной оптимистки. И вопреки всем разногласиям, он, пожалуй, единственный человек, рядом с кем не приходится судорожно заполнять паузы в разговоре.

— Держи, — швырнув очередную вещь, Адам переключается на мой ноутбук. — У тебя пять минут на переодевание. Внизу ждет машина.

Дверь номера захлопывается, и спорить становится просто не с кем. Что ж, видимо, я еду на собеседование.



По пути на базу Адам посвящает меня в детали. Буквально час назад штатный фотограф команды отклонил предложение руководства; до старта сезона времени на поиски замены, кажется, вагон, но братец не раздумывая подсуетился, чтобы как можно скорее меня пристроить.

— У тебя же есть снимки на ноутбуке? — интересуется Адам, ведя меня по коридорам комплекса.

— Есть, но спортивных кадров немного, — выдыхаю я, пытаясь унять дрожь в коленях и одновременно поспеть за размашистым шагом Адама. — В Сиэтле я в основном снимала городские пейзажи. Сильно сомневаюсь, что они ищут нечто подобное. Мое увлечение – всего лишь глупое хобби, Адам.

— Не начинай, — обернувшись с полураздраженным видом, шумно вздыхает Адам. — Сейчас в тебе говорит отец, а я с ним не общаюсь по вполне конкретной причине. Калли, им нужен человек, который горит фотографией и делает классные снимки, – и ты идеально подходишь.

Фотографию я и правда обожаю. Она всегда оставалась моей главной страстью – той самой, которую отец изо всех сил пытался задушить. И той, из-за которой однажды знатно обожглась, но возвращаться к подобным мыслям совершенно не хочется.

Стоит допустить мысль о том, какие перспективы открывает вакансия, как внутри зарождается робкое волнение. Мои снимки пригодятся профессиональной команде! Появятся на сайтах, в соцсетях и, возможно, даже в статьях. Передо мной откроется столько возможностей: ведение блогов, кампании в соцсетях, полное обновление бренда. Фотография всегда служила мне отдушиной, но смогу ли превратить ее в профессию?

Раньше я постоянно снимала Адама во время матчей, но после случившегося в начале года бейсболисты прочно обосновались в черном списке. Если честно, саму фотографию я туда тоже на какое-то время занесла, вот только злиться на то, что любишь всем сердцем, долго не получается.

Адам резко тормозит перед дверью кабинета, и я чувствую, как подскакивает давление.

— Адам, я нервничаю, — признаюсь я, прижимая ноутбук к груди и судорожно перебирая пальцами края.

— Вдох-выдох, Калли, — развернувшись, Адам опускает на мои плечи огромные, как медвежьи лапы, ладони. — Ты справишься. Ничего страшного не случится, если тебя не возьмут, так что расслабься. И забудь все правила прохождения собеседований, которым учил отец.

— Это тебе не отцовская контора, — стоит закатить глаза, как брат сильнее сжимает мои плечи. — Мистер Олссон не станет устраивать допрос с пристрастием. Суть любого собеседования сводится к обычному разговору. А уж Калли Рейер чертовски хорошо умеет заговаривать зубы, так что просто болтай, ладно?

— Твоя правда, — сделав глубокий вдох носом и выдохнув ртом, киваю. — Болтать я умею. Словарный запас... вроде имеется.

— Уж в этом не сомневайся, — тихо хмыкает брат. — Секретарь в курсе твоего визита, так что еще раз: вдох-выдох. Прорвемся.

— Прорвемся, — шепчу я себе под нос, пока Адам убирает руки, и, расправив плечи, выпрямляюсь. — Погоди, а как, ты сказал, его зовут?

— Олссон. Джим Олссон, — смеется Адам и хлопает меня по спине, отчего невольно подаюсь вперед. — Напиши, как освободишься. А я пока пойду осмотрю новый кабинет.

Его слова вызывают короткий смешок.

— А разве вся база – не твой кабинет?

— Ну да, разве не круто?

Я качаю головой, в очередной раз глубоко вздыхая.

Я справлюсь... и не с таким справлялась.

Так, ладно, я... вроде готова. Повернув ручку двери, я переступаю порог кабинета, и первым делом взору открывается игровое поле: огромные панорамные окна от пола до потолка заменяют собой стену, сквозь которую весь стадион виден как на ладони. Зрелище великолепное и поистине грандиозное; в Сиэтле стадион тоже выглядел неплохо, но здешний поражает воображение.

— Ого, — бормочу я.

— Впечатляет, правда? — раздается откуда-то сбоку женский голос.

Сглотнув испуганный вскрик, я изо всех сил пытаюсь напустить невозмутимость, которой всегда требовали родители. Адам, конечно, советовал выбросить этот бред из головы, но от старых привычек избавиться не так-то просто.

Повернувшись на звук, я замечаю женщину, лет тридцати с небольшим - полную мою противоположность: роскошные гладкие черные волосы, идеальная фарфоровая кожа. Строгая юбка-карандаш и шелковая блузка придают невероятно утонченный вид.

— Вид потрясающий. Думаю, он отлично скрашивает рабочие будни, — улыбаюсь я, протягивая руку. — Я Калли Рейер. Пришла на собеседование на вакансию фотографа.

Она мимолетно оглядывает меня с ног до головы, и я не совсем понимаю, как расценивать взгляд. Увидь отец, что я заявилась на собеседование в джинсах и белой рубашке, его бы точно кондрашка хватила. Я уже порываюсь извиниться, но ведь ничего подобного не планировала, и о сегодняшней встрече знать не знала – уж такое-то они должны понять.

Наконец она снисходит до сдержанной улыбки.

— Я Шеннон, секретарь мистера Олссона. Он вас уже ждет. Прошу за мной, — и разворачивается, цокая каблуками, а во мне зарождается паршивое предчувствие, будто проиграла, даже не успев начать; впрочем, растерять остатки уверенности – худшее, что можно сделать.

Я справлюсь... и не с таким справлялась.

Шагая следом за Шеннон, я, глубоко вздыхая, мысленно повторяю мантру.

— Вы, должно быть, Калли Рейер, — при нашем появлении из-за стола поднимается мужчина, широко улыбаясь, отчего прямо гора с плеч сваливается, стоит заметить на мистере Олссоне обычные джинсы и футболку с логотипом «Блюз». — Я просил Адама не тащить вас с пылу с жару, но он яростно доказывал, будто нашел идеального кандидата.

Ох уж этот Адам, чтоб ему неладно было. Мысленно посылая брату проклятия, я выдавливаю улыбку и смеюсь.

— Да уж, терпение точно не входит в число его добродетелей, но ведь каждому в жизни нужен такой локомотив, вам не кажется?

— И то правда, — соглашается он, протягивая руку для приветствия. — Джим Олссон.

— Калли, — отвечаю я на рукопожатие, но тут же качаю головой, — хотя с этим вроде уже разобрались, — из груди вырывается нервный смешок.

— Я так и понял. Вы просто закрепили информацию, — мистер Олссон опускается обратно в кресло и жестом приглашает присесть. — Полагаю, брат уже ввел вас в курс дела, так что не станем тратить время на лишние подробности. Адам уверял, что вы идеально подходите на должность, на этом и сосредоточимся.

Идеально подхожу. Ну, спасибо, Адам, удружил с ожиданиями!

Пусть готовых спортивных кадров у меня раз-два и обчелся, но если набраться смелости, в арсенале найдутся действительно потрясающие снимки, способные подтвердить правоту брата.

— Что ж, я могла бы долго расписывать, почему справлюсь с работой лучше других, но ничто не докажет мои способности нагляднее живого примера.