Мира стояла посреди кофейни «На углу» и не могла пошевелиться. Пол под ногами казался зыбким, как болото, ступишь в сторону, и потонешь. Только вот Мира этот шаг уже сделала.

— Спасибо за информацию. — Капитан Рыбаков записал финальные пометки. — Мы свяжемся с вами, если понадобятся дополнительные показания для протокола.

Даша кивнула, всё ещё растерянная от того, во что превратилась, как ей казалось, невинная дружеская услуга. Вот и доверяй теперь людям.

Полицейские вышли из кофейни вместе с Мирой и Соней.

— Мы возбудим дело по факту покушения на отравление, — сообщил Рыбаков на прощание. — Попробуем установить личность. Но с учётом истории с обрушением лесов, где камеры вообще никого не зафиксировали… боюсь, расследование окажется весьма необычным. Маньяки бывают изобретательны. Всего вам хорошего, девушки.

* * *

Ближе к вечеру позвонил Рыбаков и по тону его голоса Мира поняла, что капитан звонит не с новостями, а с проблемой.

— Мы изъяли записи камеры в кофейне, — доложил капитан. — Камера над стойкой, рабочая, качество приличное. Время визита вашего… заказчика бариста назвала точно, по чеку.

— И что на записи?

Слышно было, как капитан барабанит пальцами по твёрдой поверхности.

— Ничего, — сказал он наконец. — В смысле — никого. Бариста Даша стоит у стойки, разговаривает, поворачивается к кофемашине, готовит напиток. Ставит чашку. Денежные купюры ложатся на блюдце. А второго человека в кадре нет. Стойка пуста, Мира Александровна. Всё время записи нахождения там предполагаемого отправителя.

— Как это возможно? — Мира нащупала рукой спинку стула, чтобы опереться и присела на него.

— Я надеялся, вы мне скажете. — В голосе капитана впервые за всё их знакомство прозвучала не профессиональная усталость, а простая человеческая растерянность. — Запись без склеек и вмешательств, как тогда. Девочку вашу, Дашу, теперь по-хорошему надо проверять на дачу ложных показаний. Только вот я много лет допрашивал разных людей и вижу, что она не врёт, она его видела. И голос, и пальто старомодное, даже как он дважды имя повторил. А камера помнит пустую стойку и чашку, которая… — Рыбаков осёкся. — В общем, я это в рапорт писать не буду. И вам не советую никому рассказывать. Дело я не закрываю, но, между нами говоря, я больше не понимаю, кого мы ищем.

Капитан положил трубку, а Мира ещё долго сидела, глядя на телефон. Тот, кто оставил ей отравленный кофе, не отражался в камерах, точно так же, как и Марк. Марк, который дважды выдёргивал её из-под смерти. Который грел её руки и просил уехать, потому что она в этом городе не в безопасности. Он же или кто-то иной, назвавшись этим именем, оставил ей отравленный кофе.

— Это просто не сходится, — произнесла она вечером, сидя напротив Сони за кухонным столом. — Зачем называть настоящее имя, если пытаешься убить? Логичнее выдумать чужое и не оставлять улик.

— Может, он настолько самоуверен, что не боится разоблачения. Он так над нами потешается — Соня была мрачнее тучи. — Раз даже камеры его не фиксируют, то, чего ему бояться закона. А может, он хочет, чтобы ты знала, кто за этим стоит. Психологическая игра. Для сталкеров это в порядке вещей, он от этого ещё своё удовольствие получает.

— Но зачем тогда спасать меня два раза, если его цель меня убить? Предотвращать одни опасности, чтобы создавать другие, в этом нет никакого смысла.

— Демонстрация власти. — Соня помолчала. — Показать, что твоя жизнь и смерть целиком в его руках. Может помиловать, а может казнить, по собственному усмотрению.

Ночь прошла беспокойно, Мира постоянно просыпалась, а когда вновь погружалась в сон, её одолевали сюрреалистичные картины подсознания, там были парящие обручальные кольца с надписью, и лицо Марка, то тёплое, то холодное, то чужое, будто два разных существа боролись за одну и ту же внешность, и захватывающий дыхание полёт среди шпилей черного дворца.

* * *

Утром на полпути к мастерской Миру накрыло знакомое, необъяснимое ощущение чужого присутствия, то самое, которое она за эти недели научилась распознавать безошибочно. Она тут же остановилась и обернулась, уже зная, что увидит именно его.

Марк стоял в нескольких метрах позади, в неизменном чёрном пальто, со спокойным, внимательным лицом, которое сейчас, на фоне бури в её собственной груди, выглядело почти издевательски безмятежным.

— Мира. — мужчина направился к ней навстречу. — Нам нужно поговорить. Я почувствовал...

— …Почувствовали? — Голос Миры дрожал от ярости, копившейся всю беспокойную ночь. — Как удобно. Вы вдруг что-то почувствовали, а когда травили меня ничего не ёкало?

— Что ты сказала? — Марк замер в полушаге от неё.

— Что за цирк? Вчера вы заказали кофе и добавили в него яд. В мой кофе. Ваш яд. Ещё дважды повторили имя, чтобы бариста его запомнила Вы хороший актёр, такое натуральное удивление. Но вы переигрываете. Я вам не верю.

— Мира… — Марк шагнул ближе, но она, ударив его по рукам, резко отскочила.

— Даже не пытайтесь. — Слёзы жгли глаза. — Знаете, что хуже? После того дурацкого поцелуя в переулке я начинала думать, что всё это, может быть, правда. Что вы меня защищаете. Какая же я была наивная дура!

— Я не пытался тебя отравить. Клянусь. Я даже никогда не был ни в какой кофейне.

— Высокий мужчина в длинном чёрном пальто, вежливый и серьёзный, зовут Марк! Совпадение?

— Я не знаю, кто это был, но это был не я.

— А почему я должна вам верить? — Мира горько усмехнулась. — Особенно теперь, когда выяснилось, что вас и нет вовсе! Полиция проверила все видеозаписи с места обрушения, и вас там нет. Будто вы никогда не существовали. Может, вы вообще плод моего воображения? Галлюцинация? Дурной сон?

— Понимаю, почему записи выглядят именно так. Но я существую, Мира. И я никогда не причинил бы тебе зла.

— Хватит! Хотите, чтобы я верила, дайте мне хоть что-то конкретное! Кто вы? Кто пытается меня убить и почему? Я имею право знать! — Она замолчала, тяжело дыша, как после длительного забега.

— Ты права, — Марк согласно кивнул. — Ты заслуживаешь правды больше, чем я был готов признать. Прости за всю боль, которую тебе причинили эти недомолвки.

Сердце Миры ухнуло и застучало чаще.

— Тогда скажите. — а вот сорвавшийся от крика голос осип до шёпота. — Это вы пытались меня отравить? Просто «да» или «нет».

— Нет.

— Тогда кто? Кто назвался вашим именем и подсыпал яд?

— Есть тот, кто способен принимать облик, похожий на мой. Кто знает о моей природе достаточно много, чтобы становиться мной. Но его намерения противоположны моей цели.

— Это очередная загадка, а не ответ. — горький комок подступил к самому горлу.

— Я не могу назвать его. Не хочу отправить тебя прямо в руки настоящей опасности.

— Знаете что? Ваша манера уклоняться от ответа ничем не лучше лжи. Вы держите меня в неведении и заставляете сомневаться в собственном рассудке. Вы уже передали меня в руки этой опасности.

— Мира, пожалуйста. Преждевременное раскрытие важных истин приносит больше вреда, чем… особенно если ты ещё не гото…

— Хватит! — Последняя капля терпения упала в переполненный сосуд, и поток обрушился. Она то давно готова. — Я взрослый человек! Если вы правда заботитесь обо мне, то докажите это…

Марк молчал, и по его лицу было видно, что каждое её слово воспринимается им как пощёчина.

— …вы ведь прекрасно знаете, кто за этим стоит. И скрываете это только из-за своих эгоистичных соображений. Может, вам просто нравится роль загадочного спасителя. Классическая манипуляция сталкера. Меня о ней предупреждали. И не раз.

— Ты правда так думаешь? — спросил он, и столько неподдельной боли было в этом вопросе, что Мира почти пожалела о сказанных словах.

— Я устала бояться собственной тени и не понимать, кому верить.

Марк смотрел на неё долго, как человек на краю пропасти, решающий, шагнуть или отступить назад, чтобы спастись.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Ты заслуживаешь правды.

— Тогда говорите. — Сердце бешено колотилось и заглушала их голоса, Мире приходилось прислушиваться, чтобы слышать что-то ещё кроме внутреннего оглушительного барабана.

Марк с безупречным достоинством выдержал её взгляд.

— Ты помнишь, что я не умею врать, — спокойно произнёс он. — Так вот, сегодня я не буду и молчать.