Интерлюдия. Тайту Карсен и сбывшаяся мечта

Тайту сидел над бумагами в некоторой прострации, не веря своим глазам. По кабинету бродил десяток маленьких огненных шаров — больше, чем обычно. Часть из них были созданы по старой схеме, и Тайту очень четко ощущал их присутствие на краю сознания. Не то чтобы ему приходилось все время контролировать, но — подумай и узнаешь.

Остальные же, созданные с помощью новой формулы, не ощущались вовсе! Точнее, ощущались просто как сгустки Огня, будто их создал кто-то посторонний. Однако, стоило ему потянуться к одному из них разумом и Огнем, как шарик подчинялся так же охотно. Да и вообще аналитические возможности Тайту показывали: эти новые шарики были ничуть не менее безопасными, чем его прежние! Возможно, даже более: поскольку энергия самого Тайту не тратилась на их напитывание, он, пожалуй, мог постараться вложить в них более изощренный алгоритм на этапе «скатки». Хотя пока фантазия ему отказывала: он и так запрограммировал их на изменение яркости по таймеру и отключение, если приблизится посторонний. Хм, или пусть они не отключаются, а отлетают в сторону? И отключаются только тогда, если кто-то целенаправленно попытается их ловить?

Кроме того, учитывая, что эти новые шарики запитывались по каналу от ядра планеты, Тайту мог еще и менять их яркость и мощность не на этапе создания, а уже в процессе эксплуатации! Ограничения все же были: ширина канала, с которым «солнышко» создавалось, тут уж какой канал с самого начала встроил, шире не сделаешь, придется новое «солнышко» создавать. Но даже это открывало значительно больше возможностей, чем раньше!

И кто это придумал? Юная мэтресса Воды вместе с любовником-некромантом!

— Милый? — Альми заглянула в кабинет. — Я тебя жду-жду чай пить, а ты!

— Прости, — Карсен махнул рукой, разом уничтожая все солнышки «старой модели». — Сейчас иду.

Альмикен удивленно нахмурилась.

— Что-то случилось?

Она вошла, прикрыла дверь за собой.

— Что? С чего ты взяла? — переспросил Карсен. Потом сообразил. Он постоянно жаловался Альми, как ему надоедает каждый раз создавать эти солнышки — даже самое маленькое требовало чуть ли не четверти часа работы, если предусмотреть нормальную программу! — поэтому тот факт, что он разом уничтожил несколько, могло указывать на его раздражение или иную неприятность.

— А, ты про то, что я развеял шарики? Нет, все хорошо. Просто… посмотри вот на эти, новые. Никакой разницы не чувствуешь?

Альми дернула ухом — сперва одним, потом другим. Осторожно сказала:

— Как будто чуть-чуть по-другому гудят?..

Да, у лесных эльфов из ее мира очень острый слух, в несколько раз острее, чем у людей! Примерно как у кошек. Для человеческого уха «солнышки» вообще не издавали никаких звуков, Альмикен же слышала их легкие вибрации.

— Да, — сказал Тайту. — Это потому, что они созданы по-другому! Более, я бы сказал, изящным способом!

И начал Альмикен объяснять, насколько мог, не погружаясь в глубины: у Альмикен, как она сама говорила, был «не математический разум», и простые арифметические действия были ее потолком.

— Погоди, хочешь сказать, что ты через сто с лишним лет после того, как освоил этот фокус, понял, что все это время можно было все делать проще и лучше?

— Да! — воскликнул Тайту. — Причем первому методу меня научил сам Его Величество! Видишь ли, огненные шары в том или ином виде создают все Огненные маги, сделать их стабильными и излучающими ровное тепло и свет, пригодные для людей и животных — совсем другое дело. Первое мне показал Его Величество, второе — это уже моя… доработка. И это очень сложный фокус. Нужно уметь договариваться с Планом Огня — это, видимо, похоже на программирование магов Смерти, только среда другая, менее стабильная, чем мертвая плоть. Оттого, чтобы удержать должную концентрацию, требуются либо очень длительные медитативные тренировки, либо просто гигантская пропускная способность! Сравнимая с пропускной способностью Его Величества, я думаю. Для сравнения: Укротителей Вулканов, например, в Империи больше десятка, а Зажигателей Звезд сейчас всего два… без учета Его Величества, конечно. Еще один погиб.

Альмикен кивнула.

— Помню, ты рассказывал.

Тайту с сомнением поглядел на документы на столе перед собой.

— И — ты представляешь! Кто нашел вариант, как это улучшить? Девочка-водница и мальчик-некромант! Да если я напишу статью об этом в «Огненные Хроники», меня же засмеют!

— Или… — медленно проговорила Альмикен, — Его Величество заинтересуется этими детьми лично.

Тайту подумал секунду.

— Ну нет, вряд ли лично! Да еще пока до него дойдет…

— Я, конечно, никогда не была удостоена чести личного знакомства. Но ты сам сказал, что именно он тебя научил. И если этот фокус такой редкий — разве не вероятно, что он захочет разобраться, кто сумел его улучшить?

Муж и жена переглянулись.

— Пока ничего не буду писать, — решил Тайту. — Проверю. И посмотрю еще… на всю их компанию.

— Думаю, это правильное решение. С Его Величеством, конечно, не поспоришь, — задумчиво проговорила Альмикен, — если он захочет забрать мэтрессу Нейгарт и ее… пусть будет друзей… в Метрополию — нам придется смириться. Но если у нас будет хотя бы год-два на то, чтобы как следует… выстроить узы…

Тайту хмыкнул.

— Да, помимо умницы Нейгарт, я бы не отказался от мэтрессы Бьер в моей команде! Какие шикарные наблюдения она мне обеспечила!

— Кстати, — проговорила Альмикен в крайней задумчивости, и уши ее взволнованно затрепетали (зрелище, которое до сих пор выводило Тайту из равновесия и действовало гипнотически), — это ведь значит, что ты можешь исполнить свою мечту!

— Ты о чем? — чуть напрягся Тайту.

— Я верно понимаю, что эти новые солнышки не требуют постоянной подкачки?

— Верно.

— Тогда… это значит, что ты можешь взять выходной! Не на полдня всего, потому что «а вдруг что случится»! А полноценный. Может быть даже — три или четыре выходных! Помнишь, ты жаловался, что все никак не можешь выкроить время для наблюдений — чтобы доказать, что наша звездная система действительно тройная?

— Да ну ты что, ведь со мной нельзя связаться, пока я в обсерватории… — начал Тайту — и осекся.

— В том-то и дело! — рассудительно продолжала Альмикен. — Кризисы на Полигоне прекратились, вряд ли туда тебя сдернут выжигать очередную мегахимеру. Портал открывается раз в неделю. Больше ничего такого срочного на повестке дня нет… а несрочное — ну его в пень!

Тайту улыбнулся: выражение «ну его в пень» для его супруги было практически площадной бранью! Учитывая отношение к живым деревьям на ее родине.

— Да… — медленно проговорил он. — Взять тебя и мальчиков, Кейна с Гретой…

— И мэтрессу Бьер, — добавила Альмикен. — На случай облачности. Думаю, она тоже порадуется возможности отдохнуть дня три от своих подопечных… Тем более, в ее положении.

— А что у нее за положение? — удивился Тайту.

— Беременность. Пока еще в самом начале, они никому не сообщали. Но мне заметно. Кстати, моя ученица беременна тоже.

— Хм, — Тайту задумался. — Кто отец? Шелки? Или кто-то со стороны?

— У моей ученицы — почти наверняка он, она горячо любит мужа и имеет вполне традиционные понятия о супружеской верности. Насчет мэтрессы у меня уверенности меньше, но говорят, что опыты Шелки и Бьера по получению потомства от мертвецов прошли успешно — пока только на кроликах. А первый опыт на человеческих детях Бьер ставит именно на себе и жене. Надо было мне с тобой это и раньше обсудить, да я решила, что спешки нет, а ты был так занят…

— Действительно, — Тайту потер подбородок. — Ох, не было еще мороки! Если и впрямь они добились успеха — ты представляешь, сколько споров по наследованию всплывет у знати?

— Едва ли, — улыбнулась Альмикен. — Еще пока новости разойдутся! Это в основном некромантам будет интересно, богачам проще по-другому обеспечить рождение наследника. Могут быть курьезные случаи — вроде обессилевшего по-мужски единственного наследника благородного рода. Но единичные.

— Ладно, допустим… Ну, об этом надо будет потом подробнее. А пока… милая, похоже, ты, как всегда, права! — Альмикен самодовольно улыбнулась и снова дернула ухом. — Действительно, можно организовать небольшой… астрономический отпуск. Хьялви, конечно, будет не в восторге, но возражать не станет — сам же столько твердит о полезности отдыха для живых! — Карсен хмыкнул. — Только если еще и Бьеров обоих с собой брать, думаешь, мы там поместимся в домике? А приглашать без мужа как-то…

— Ты ведь можешь прихватить их не на весь день, а потом вернуть сюда? Может быть, там небо и так будет ясное, и помощь Бьер не понадобится. Или взять тогда не ее, а одного из этих молодых балбесов… Вдруг она все-таки не выкажет энтузиазма, я же не так хорошо ее знаю. Но точно посоветует, кого из других Воздушников можно прихватить. Если хочешь, я поговорю.

— Хочу, — благодарно сказал Тайту. — Тем более, что просьба от меня прозвучит более обязывающе. А ты сумеешь дать ей понять, что я вовсе не настаиваю. Смотрю, тебе и самой не терпится провести два-три дня посреди обледенелых гор на темной стороне?

Альмикен благовоспитанно вздохнула.

— Я очень надеюсь, что там мне наконец удастся выспаться!

* * *

Икра миноги вдруг начала гибнуть. Я об этом узнал самостоятельно, во время очередного осмотра — естественно, проверял икринки Жизнью, не дожидаясь Эдгарс. И чуть не спалился, когда Эдгарс явилась на работу: сидел такой с хмурым видом… К счастью, вовремя сообразил подать все как мрачные предчувствия:

— Лора, поглядите — с икрой все в порядке? Вот эта группа, по-моему, почти не изменилась со вчерашнего вечера — как будто темп роста замедлился.

— И действительно… — Эдгарс тут же их проверила. — Что-то им нехорошо…

Она простимулировала икринки магией Жизни, но, по ее словам, без особого эффекта. Поскольку я в тайне уже попробовал так же напитать Жизнью другую группу икринок рядом, то знал, что они действительно плохо принимают Жизнь.

Дальше мы полчаса судили-рядили, в чем дело. Эдгарс даже сгоряча предложила сбросить икру обратно в пруд, мол, а вдруг мать должна о ней заботиться? К счастью, вовремя сообразила, что минога убралась из пруда сразу же, как только облегчилась от потомства, ни малейшего интереса к нему не проявляя. Хорошо хоть, не сожрала, а то наблюдается у некоторых рыб и такое поведение, особенно в неволе!

— Скорее, я бы предположил, что им не хватает, например, кислорода в воде… — наконец сказал я. — Может, им нужна проточная? В моем… миноги, о которых я читал, частенько на нерест отправляются в реки. Это как раз связано с тем, что икре требуется повышенная аэрация. Трудно зародышам дышать стоячими водами.

— Ладно, — нахмурилась Эдгарс, — давайте проверим. Что мы тут, будем в аквариумах шуровать, чтобы обеспечить приток?

— М-м, нет, — решил я. — Нужен аэратор. Ничего, тут народ умеет даже большие насосы на базе немертвых органов делать, а маленький — еще и проще.

— Эта икра загнется, пока делать будете! И неизвестно, отложит ли минога еще.

Да, увы, мы не разобрались в том, «старая» ли это икра, оплодотворенная еще до катастрофы. Или новая, самооплодотворенная. Если освоить процесс пересадки клеточного ядра можно в пределах одной лаборатории, то запуск даже того примитивного варианта ПЦР, что мы делали на лабораторках по биофизике (по хардкору, с электрофорезом и люминесценцией в УФ-лучах!) — это тема настолько глобальная, что я даже старался пока не думать в ту сторону. Хотя отдельно про электрофорез думал. То, что плазмоид можно использовать как источник тока, до меня еще на Ошибке дошло…

— Ну что ж, — сказал я. — Тогда я побегу к мэтру Нелину.

— Вы собираетесь привлечь мага Воды⁈ — ахнула Эдгарс.

— А что? Он же больше всех за эту миногу болеет. Кроме того… — я достал из кармашка часы, взглянул. — Если не ошибаюсь, у него как раз сейчас занятие с мэтрессой Нейгарт. Уж она-то точно не откажется нам помочь!

— Ну вы даете, Эрик! — ахнула Лора.

Я, конечно, оказался прав. Не только Тея, но и Нелин восприняли страдания миножьей икры как личную трагедию — и немедленно отправились в лабораторию, готовые дежурить над аквариумами хоть несколько часов, создавая самую роскошную аэрацию, какую только можно пожелать. И это действительно помогло! Икра перестала погибать и начала, наоборот, развиваться — даже несколько усиленно развиваться, учитывая, сколько мы с Эдгарс на измене вкачали в нее Жизни. Лора еще удивлялась: мол, откуда такой эффект, я столько не «заливала».

А Ильза Нелин, которая, оказывается, была некромантом-инженером, тут же сварганила нам десяток маленьких аэраторов из завалявшихся у нее запчастей. Отлично! Люблю, когда такие ситуации быстро разрешаются.

Теперь оставалось только ждать — и пытаться мозговым штурмом определить, чем нужно будет кормить маленьких миножек, когда они все-таки вылупятся. То, что их мама лопает любую растительную органику, предпочтительно сложенную на земле или смешанную с землей, а движущейся пищей пренебрегает, абсолютно не значит, что детеныши не окажутся хищными. Насекомых, что ли, для них придется усиленно разводить? Или рачков? Или — ну вдруг — они облигаторные рыбьи экзопаразиты, как земные миноги?

Мы пытались прикинуть, как могли, а пока Олле было поручено организовать «на низком старте» поставщиков всевозможных редких для Гробницы продуктов, вроде тех же насекомых. К чести моей супруги, она приняла вызов, не дрогнув лицом. Даже сказала, что после гигантских осьминогов это дело плевое.

* * *

Что касается других насекомых, то там дело тоже двигалось. И двигалось настолько хорошо, что я в один прекрасный день позвал Элсина к себе в отдельную лабораторию — похвастаться.

Надо сказать, что Линдхольм хоть и не выделил нам с учителем отдельное здание на Полигоне, но разрешил мне занять еще одно помещение. Хорошее, просторное, как бы не больше, чем наша основная лаборатория. Это был небольшой личный обмен: свободная лаборатория и дополнительное оборудование — а также все выкопанные Кариной пчелы — в обмен на то, что я помогаю им создать сперму в частном порядке. Я согласился. Карину я, разумеется, тоже предупредил о рисках, но она не испугалась.

— Будет несколько сразу — справлюсь, — сказала девушка решительно. — В конце концов, пусть разрежут мне живот вместо родов. Даже если не смогут зашить обратно или начнется заражение, я вполне могу перевести себя в немертвые на десять лет раньше! А кормилицу найдем.

Сейчас супруги как раз ждали результатов пробного оплодотворения, которое стоило мне еще одной бессонной ночи, а Карлу Линдхольму — нескольких отверстий в бедренной кости.

Зато я мог работать с пчелками, не отгораживая для них угол и не натыкаясь локтями на сверхнужные и сверхважные реактивы. Линдхольм даже выделил мне собственное фиолетовое умертвие — в смысле, в полное распоряжение, чтобы я мог его перепрограммировать под себя, а не просто занимать время от времени для конкретных работ.

Так что, когда Элсин вошел в лабораторию, его уже ждала подготовленная инсталляция: в центре помещения мольберт, у мольберта — фиолетовое умертвие с карандашом на изготовку. Всю половину комнаты между мольбертом и открытым окном занимали пчелы, висящие в воздухе с мерным жужжанием: я их заранее вызвал из… гм, ну пусть будет улья. То есть переделанного под нужды хранения немертвых насекомых складского помещения для химер. И задействовал я сейчас примерно шестую часть всех подготовленных к работе пчел-умертвий. Под текущую задачу больше и не требовалось.

— Итак, — сказал я. — Изображение какого объекта ты бы хотел получить?

Элсин поощрительно хмыкнул.

— Какая у них дальность?

Я прикинул.

— Пока — километра четыре. Так-то летать они могут неограниченно далеко, но их ульевые сигналы начинают сбоить, когда пытаешься описать что-то, что находится дальше пяти километров, если нет серьезных ориентиров. Я пока натаскал их на все основные городские объекты.

— Тогда… как насчет Департамента общественных работ? Как ты сам сказал, центр инфраструктуры.

Я усмехнулся.

— Принято.

После чего обернулся к фиолетовому умертвию и сказал:

— Хочу получить изображение Департамента общественных работ.

— Слушаюсь, магистр Шелки, — откликнулся некроконструкт.

Он развернулся к окну, приоткрыл рот и начал мычать и гудеть.

— Это что-то вроде того модулированного воя, который используют фиолетовые? — уточнил Элсин.

— Не «что-то вроде», а он и есть, только адаптированный под пчелиное восприятие. Магистр Эльм очень любезно предоставил мне черновик учебника по этой кодировке за собственным авторством…

Который очень ностальгически напомнил мне учебники по программированию с далекой родины, только изложенный с местными идиоматическими оборотами и без англицизмов. Красота да и только!

Гудение прекратилось — пчелы развернулись и вылетели в распахнутое для них окно.

— Теперь нужно подождать минут пятнадцать, — сказал я. — Пока улетят, пока прилетят.

— Подождем, — кивнул Элсин. — Покажешь пока, на какой стадии твои опыты с тимусом?

— Естественно, я так и рассчитывал.

Я исправно демонстрировал Элсину кроликов и свои лабораторные журналы, но у меня было такое ощущение, что слушает он… не то чтобы вполуха, но проявляет интерес чуть менее искренне, чем обычно. Тогда я спросил:

— Волнуешься об Игнис?

Игнис утром отправилась вместе с Карсеном в его обсерваторию на темной стороне планеты. Отправилась не одна, с одним из магов жизни семьи Карсенов, который должен был проверять ее самочувствие каждые пару часов, а в качестве охраны — хотя от чего там охранять? — имелись супруги Ликке. И все же. Если бы я отпускал свою жену в подобную эскападу, без связи, да еще и в компании постороннего мага Огня, у меня сердце было бы не на месте! Пусть даже Карсен обещал вернуть Игнис домой вечером — а потом снова забрать, если ему понадобится разгонять облака повторно. Сам он собирался несколько дней провести в этой своей обсерватории, не возвращаясь в резиденцию: специально, чтобы его не дергали по пустякам, как я понял! Даже жену и детей с собой прихватил.

— Как ни странно, нет, — словно прислушавшись к себе, сказал Элсин. — Госпожа Карсен приглашала и меня, но у меня сегодня после обеда лабораторная, препараты для которой я уже месяц готовлю — не хотелось бы ее переносить.

Я кивнул, так как помогал Элсину готовить эти самые «препараты» — должным образом мумифицированный труп, который, тем не менее, при большом усилии все-таки можно было анимировать.

— … Игнис в компании, которая представляется мне надежной, да и сама она вполне может за себя постоять. Беременность же ее развивается нормально и пока не зашла так далеко, чтобы помешать ее активности. Дело вообще не в ней.

— А в чем? — слегка удивился я.

— Дело в этом… фиолетовом консерванте, — дернул щекой Элсин. — Возможно, он действительно так хорош, как говорят, но меня смущает, что все — все без исключения! — кто на него перешел, тут же в один голос начинают его нахваливать. А ведь он и к некоторым неудобствам тоже ведет. Ты ведь знаешь, что большинство старых некромантов сохраняет человеческий облик, чтобы не рисковать проблемами с психикой? Иначе многие могли бы, по примеру Агрима, пришить себе что-нибудь интересное!

— Да, ты же сам мне это рассказывал, — ехидно сказал я. — В рамках очень интересной двухчасовой лекции!

— Именно, — без всякой иронии подтвердил Элсин. — А у фиолетового консерванта как минимум та побочка, о которой сообщила Ройга — кожа становится плотнее, плоть приобретает неестественную упругость… Это должно было хотя бы кого-то оттолкнуть!

— Ну, большая часть тех, кто уже перешел на консервант — старые некры, — заметил я. — Сто лет и больше.

— Первоначально — да. И этот момент еще тоже беспокоит. Ходят ведь слухи, что кто-то сверху — то ли Агрим, то ли даже Карсен — велел притормозить распространение этого нового консерванта. А тем не менее люди продолжают на него переходить…

— Ну, ведь не запрещали. Просто отложили широкомасштабное внедрение. Перешли-то пока кто? Команда Эльма, команда Рейнхард, с Полигона кое-кто… Администрация Агрима частично, далеко не целиком! О широкомасштабном внедрении речь не идет.

— Это кого ты вспомнил, — заметил Элсин. — Я знаю больше имен. На самом деле около десяти процентов работников треста перешли на консервант. В основном — личные друзья, знакомые и коллеги тех первых пяти, которых Эльм выбрал. И это меня тоже тревожит. Опять же, этот приказ о переводе всех работников Департамента на новый консервант. Сначала меня эта мера не насторожила, как и Ройгу. Но после слов Оллы… Короче говоря, мне кажется, что на Гробнице назревает нечто, что нам не понравится.

— Возможно, — проговорил я, потер лицо. — Действительно, как-то я… с этими исследованиями да с детишками, возможно, упускаю картину. Но у меня нет ощущения надвигающейся бури. Что эти фиолетовые могут затеять? Захватить… — я чуть было не сказал «почту, телефон и телеграф», но вовремя поправился: — Канцелярию и перекрыть доступ к остальным мирам Империи? Карсен их мигом сожжет. Да и под Кодексом они, сильно дурить не смогут. И зачем? Чтобы превратить всех некромантов империи в фиолетовых зомби? Что им с этого за профит? Они же нормальные люди, а не одержимые.

— В кого, прости, превратить?

— Зомби — фольклорный и литературный образ из моего мира, — объяснил я почти академично: у самого Элсина и нахватался. — Мертвец, которого подняли из могилы и запрограммировали убивать живых и жрать их мозги.

— Жрать? Как? И зачем? — изумился профессиональный некромант.

Я вспомнил, что как-то представил его самого в таком образе (с вытянутыми руками и воплем «Мозги!»), и фыркнул.

— Ну вот такой у них программный сбой. Зачем им жрать мозги и каким образом они умудряются это проворачивать — неизвестно, литературные источники отвечают на этот вопрос по-разному, а настоящих инцидентов не было… насколько мне известно. Это чистая выдумка.

— Программный сбой… — пробормотал Элсин. — Да. Если помнишь, вся история с этими фиолетовыми начиналась как раз с программного сбоя. Эльм вроде бы его поправил, но тем не менее, это все мне крайне не нравится.

— В любом случае, это пока бесполезный разговор, — покачал я головой. — Если что-то начнет происходить, тогда и надо будет решать. Либо брать девчонок в охапку и линять, либо вмешиваться в заварушку — по обстоятельствам. Но пока…

В этот момент в окно вереницей начали влетать первые пчелы и ровными рядами разворачиваться перед мольбертом, формируя в воздухе плоский прямоугольник. То же самое поведение, которого мне удалось добиться в Руниале от пчелок, так нехорошо поразивших Ройгу. Здешние более крупные перепончатокрылые также всячески крутились, перелетали с места на место, не выползая за пределы плоскости. И — жужжали. Тем же самым разнообразным модуляционным жужжанием, то тише, то громче.

Некроконструкт, до сих пор ожидавший перед мольбертом, пришел в движение и начал рисовать. Рисовал он как принтер: сверху вниз, построчно, делая точки разного размера. Это позволяло обойти ограничение на способность умертвий рисовать в принципе. С подобными навыками у них еще хуже, чем с чтением, нужно, чтобы при жизни умел, и то постоянно рисует ерунду, даже если четко ограничить все параметры.

— Обрати внимание, — сказал я. — Сперва мне удавалось получать только карту, объекты с высоты пчелиного полета, взгляд сверху. Но теперь пчелы подстраиваются под особенности человеческого зрения: высоту глаз, угол зрения и все такое. Так что мы получаем искомую достопримечательность, как если бы на нее смотрел человек. Вот только точка, с которой мы на нее смотрим, произвольная, иногда из подворотни какой-нибудь. Надо доработать распознавание и исполнение команд…

— Даже в таком виде — это невероятное достижение! — воскликнул Элсин.

А между тем моя программа-то внезапно выполнилась лучше, чем я думал! На мольберте мой «некропринтер» как раз начал зарисовывать главный вход в Департамент, сверху вниз. Хо-хо, это мое программирование так удачно сработало — мол, называю объект, ищи фасад или главный вход? (Сложнее всего было задать критерии, по каким определять этот «фасад»: пчелиные мозги архитектурные нормы не ловили, я пытался выкрутиться через отражающие поверхности — мол, где больше окон, там и фасад. Однако срабатывало пока через два раза на третий.) Или в данном случае просто повезло?

— Надо же, как точно изобразили, — заметил Элсин. — Смотри, на ступенях кто? На Ройгу похожа.

Действительно, «принтер» опустился ниже, строка за строкой вырисовывая из крошечных точек знакомый элегантный силуэт с пышной копной кудрявых волос.

— Да… — медленно произнес я, внутренне леденея. — Это Ройга, и ее убивают! Нет, похищают.

Есть довольно много способов убить немертвого окончательно, но кинжал сзади в шею — обычно не один из них. Если пытаются перерезать позвоночный столб, значит, хотят обездвижить! А именно это и делал некроконструкт (судя по форме) позади Ройги. И еще несколько фигур начинали вырисовываться вокруг и ниже, на ступенях Департамента и на земле. Похоже, Ройга раскидала с десяток или два нападавших, но последний к ней все-таки подобрался, поймал в захват и всадил в шею нож — момент, который пчелы и запечатлели! Если оставить кинжал в ране, то некромант не сможет срастить волокна сам!

Блин, один шанс из тысячи… А с другой стороны — Ройга как раз хотела заглянуть в Департамент сегодня, пока я буду на Полигоне, а потом уже подойти сюда. Не так уж странно, что момент моего показательного тестирования пчел и ее выхода из Департамента совпали!

Я подавил импульс немедленно телепортироваться туда — и будь что будет! Пока пчелы летели, пока мой некроинтерфейс рисовал — прошло минут десять с этого момента, а то и больше! Ройги там уже нет — и где она теперь, непонятно. Интересно, могу ли я попросить Огонь телепортироваться к ней?.. Вряд ли, я интуитивно чувствовал, что программирование так не работает — попросить-то я могу, но где окажусь в итоге…

— Это конструкты в форме Департамента ее хватают? — спросил Элсин, тоже разглядывая все еще рисуемый сюжет с бесстрастностью хорошего исследователя. — И с темной кожей?

— Фиолетовой, скорее всего, — выдавил я сквозь сжатые зубы. — Где она может быть сейчас, есть идеи?

Во мне поднималась холодная рассудочная волна. Значит, «фиолетовые» все-таки взбунтовались, и вопроса вмешиваться или нет у меня не стоит — тем более, что Карсена нет в городе. Блин, ведь наверняка же «они» специально и подгадали к моменту, когда его не будет! Ну что ж, сожгу их сам — а потом буду договариваться с Главой Круга. Вроде, он приличный мужик. Других вариантов, похоже, нет.

— Скорее всего, в… — начал Элсин.

В этот момент дверь в лабораторию отворилась. Я закрыл ее, но не видел нужды ее запирать — ничем секретным заниматься не планировал, о моих опытах с пчелами уже вся Гробница в курсе.

В комнату сплошным потоком хлынули фиолетовые немертвые «лаборанты» — много, очень много, человек чуть ли не полсотни. Удивительно, что в моей лабе вообще поместилось столько. В отличие от живых, они не толпились в дверях, просачивались сразу, словно их проход был поставлен хореографом и на несколько раз отрепетирован. Перешагнув порог, умертвия немедленно принимались рассредоточиваться по лаборатории. Ничего не трогали, просто стояли.

Один из конструктов обратился к нам:

— Магистр Шелки, прошу вас сохранять спокойствие, вас эта ситуация не касается. Магистр Бьер, прошу пройти с нами.

— Кто отдал вам приказ забрать меня? — спокойно спросил Элсин.

— Слуга не может ответить на этот вопрос, извините, — сказало умертвие.

Другое умертвие между тем шагнуло к Бьеру за спину — и выхватило откуда-то длинный тонкий стилет. Видимо, такой же, как тот, которым почти на наших глазах уработали Ройгу!

Элсин все-таки не зря меня тренировал: я успел издать предупреждающий возглас, а еще выпустить направленный огонь по этому кинжалу: умертвие я жечь побоялся, потому что просто заставить его вспыхнуть было бы почти бесполезно — фиолетовая пропитка же. А если контролируемым выбором, то… Вариант «сжечь всех немертвых людей в этой комнате» имел бы крайне нежелательные для меня последствия!

Едва кинжал в языках пламени заалел красным калением — в единый миг, могу! — фиолетовая рука обуглилась и плоть стала отваливаться, обнажая кости. Но это почти не имело значения, потому что та же самая рука уже, вывернутая, повисла плетью: Элсин почуял атаку и успел раньше.

И пока я соображал, как лучше приняться за дело, мой учитель ускорился и вломился в толпу нападающих смазанным черным вихрем. Умертвия ускориться не могли, однако, если я верно мог судить, фиолетовая пропитка давала им кое-какие преимущества — некоторые умудрялись уворачиваться от ударов Элсина, возможно, даже контратаковать. И всех их было сложно поломать: у Элсина не было при себе топориков, так что те умертвия, с которыми он заканчивал разбираться, имели вид буквально перекрученных выжатых тряпок.

Выжатых! Точно!

Я ведь использовал фиолетовый консервант на моих пчелках — как более хорошо проводимый! Я знаю, как он ощущается вместе с немертвой плотью!

И точно так же, как я раньше использовал Огонь вместе с магией Жизни — сперва понять, что именно в организме ты ощущаешь, потом выжечь — я теперь использовал Огонь вместе с моим даром Смерти. Впервые.

Как известно, ничего негорючего не бывает — бывает только тугоплавкое. Так что при правильной температуре…

Щелчок пальцами не был нужен — просто привычка форсить. Что было нужно: так это сознательное усилие, понимание, что именно я жгу. Критерий «разумности» или «неразумности» не сработал бы — только конкретика. И вот все умертвия в рамках комнаты начали оседать на пол горками неопрятной биомассы — того, что оставалось, после того, как вся фиолетовая пропитка сгорала дочиста. Включая «некропринтер» и пчел — но пофиг!

Элсин тут же замедлился.

— О, Влад, спасибо. Пропитку поджег?

— Угу, — сказал я. — Ну что, выходит, эти твари все же сошли с ума?

— Мне так не показалось, — покачал головой Элсин. — Слишком они хорошо организованы! Это не программный сбой — кто-то отдал им приказ.

— Я совсем других тварей имел в виду.