Ройга была… ну, не «жива» — скажем так, имела возможность вернуться в мир думающих личностей. Притом ее состояние не походило на состояние некроманта в отключке — в таком находился Элсин, когда мы с Игнис достали его из болота. Ее разум продолжал работать, просто такое ощущение, как будто она, совсем как живая, «потеряла сознание»! То есть случилось что-то вроде короткого замыкания или перегрузки, и она попросту отрубилась.

Элсин, к счастью, разбирался в подобных состояниях лучше меня. Он подскочил к Ройге, коснулся ее рукой в перчатке, потом торопливо перчатку снял — это, кстати, действительно улучшает контакт.

— Второй раз такое вижу! — пробормотал он. — Такое ощущение, что Кодекс сработал и отрубил ее…

Никогда не видел, кстати, действие Кодекса на нарушившего его некроманта.

— Кодекс запрещает целоваться с Владом? — растерянно спросила Тея, которая все еще не рисковала покинуть свой наблюдательный пост. — Не может такого быть!

— Вот именно, не может, — Элсин все еще держал руку на шее Ройги, как будто ей пульс проверял. — Кодекс вообще не запрещает целоваться с кем угодно, хотя примерно раз в столетие вспыхивают дебаты, не стоит ли в него включить так называемые «нормы морали». Пока, слава богам, Император вроде бы против. Да и вообще, чем Кодекс объемнее, тем хуже он действует.

Ну хоть где-то у кого-то мозги есть на этот счет!

Я продолжал держать Ройгу в руках, и вдруг почувствовал, как она зашевелилась, напряглась. Глаза распахнулись, но казались какими-то мутными.

— Ты как? — тихо спросил я.

— Я… не поверишь, — Ройга как будто прочистила горло и встала прямее. — Я… хм. Сенсорная перегрузка! Такая сильная, что меня аж отрубило!

— Та-ак, — Элсин встал прямее, убрал руки за спину. — То есть у Влада не только объятия волшебные, но и поцелуи?

Ройга фыркнула.

— Вот и жалей теперь, что родился мальчиком!

— В моей личной жизни хватает волшебства, спасибо, — поднял брови Элсин.

— Кроме шуток, Ройга! — я сказал это почти сердито. — Что это такое? Я ничего особенного…

— Да, ты ничего особенно не делал, — она ласково погладила меня по щеке. — Но я-то теперь другая! Очень четко все ощущаю, очень много информации! Учитывая мои чувства к тебе… в общем, разум не выдержал. Ну и… кхм, — она искоса взглянула на Элсина. — Фиалочка, не читай мне лекции насчет излишне интимной информации, в данном случае я должна это упомянуть: я еще вдобавок испытала самый настоящий пик удовольствия. Как при любовных играх.

Ни хрена себе. Оргазм после одного поцелуя? Даже не знаю, это лютое преимущество или лютый писец. Но, конечно, хорошо, что это форматнуло… или, скорее, перезапустило ее мозг.

Аж гордость ощущаю, хотя и понимаю, что мои навыки тут особо ни при чем.

Ройга тем временем вздрогнула.

— Честно говоря, уже одно это было бы доводом вернуться к прежней пропитке! — воскликнула она. — Никаких любовных игр — это же ужасно!.. Хотя ясность мысли, конечно… — она вздохнула. — Я и прежде не жаловалась, но теперь, мне кажется, я бы осилила вести даже эти стремные спецсеминары Фиалочки вместо него!

— Ты теперь хоть нормально говоришь! — сказала Тея. — Я верно понимаю, что твое наваждение прошло? Что это вообще было такое?

— Идемте в гостиную, объясню, — вздохнула Ройга. — А то для Оллы придется повторять отдельно… А Игнис еще не возвращалась?

— Нет, не вернулась, — мотнул головой я. — И… Ройга, извини, но рассказывай здесь. И Тея, тоже пока там стой, не подходи. Хотелось бы знать, тебя насовсем отпустило?

— Вероятно, — она криво улыбнулась. — Не знаю уж, что это было, но поцелуй… скажем так, вернул приоритеты на место. Или так мне кажется. Например, я сейчас крайне удивлена, что согласилась ввязаться в их обреченную на провал заварушку, да еще и вас пыталась уговорить!

— Или ты сейчас притворяешься, — заметил Элсин.

— Или я притворяюсь, — сказала Ройга покладисто. — Но, честное слово, нет. Как-то слишком мелодраматично для меня получилось!

— Как в книжках Гисли, — нейтральным тоном заметила Тея. — Поцелуй заставил героиню изменить свое мнение!

— Ты путаешь, это не Гисли, это Аслунд, — фыркнула Ройга. — У Гисли таких глупостей не встретишь, не обижай моего любимого автора!

— Хорошо, — сказал я жестко. — Ройга, имей в виду, если ты сейчас все же притворяешься и попытаешься взять в заложники Оллу или еще кого-то… У меня есть способ взорвать тебе позвоночник.

Ройга опять вздрогнула, широко улыбнулась.

— Даже не представляешь, как меня заводят угрозы из твоих уст!

Элсин снова хлопнул себя ладонью по лбу, а Тея засмеялась.

— Да все с ней в порядке! Она еще когда Гисли бросилась защищать, я уже знала!

— А она права? — тоном усталого интеллектуального смирения спросил Элсин. — Троп с поцелуем действительно типичен для Аслунда, а не для Гисли?

— Да для обоих типичен! Но у Аслунда обычно героини глупые, а у Гисли — умные, вот и разница!

— Ладно, соглашусь, — махнула рукой Ройга.

Мне по описанию Оллы героини Гисли такими уж умными не показались, однако спорить я не стал. Может, в других книжках лучше?

* * *

Мы успокоили Плюссена, что немедленная опасность ему не грозит, затем отправили варить нам с Теей кофе, а Олле и немертвым — чай, плюс собирать пожрать всем желающим. Оставшись только семейным составом, устроили военный совет — и начали с заслушивания разведданных, которые так неожиданно принесла в клювике Ройга.

Олла, кстати, заметила, что ее совершенно не удивляет приход Ройги в себя: мол, я же сказочный персонаж — Идеальный маг Огня — значит, и должен будить красавицу поцелуем, все верно. Я только глаза закатил:

— Больше никого целовать не буду! Ни Эльма, ни Агрима, ни… кто там еще?

— Да и не подействует, — хмыкнула Ройга. — Никто из них в тебя не влюблен!

— Насколько мы знаем, — вставил Элсин с совершенно серьезным видом.

— Это было бы заметно, — отмахнулась Ройга. — Значит, что происходит… Я так поняла, изначально идея принадлежала Эльму. Он считал, что если наладить более качественное общение между некромантами, лучше, чем некромантскими закладками, то это уничтожит недопонимание, а с ним и причины для конфликтов. Некроманты будут сообща работать на общее благо и все такое.

Ройга говорила это с таким скепсисом, что сразу делалось ясно: сама она эту идею близкой к реальности далеко не находит.

— Даже странно, — пробормотал Элсин. — Я гораздо моложе его, но мне совершенно ясно, что это не сработало бы!

— У старых некромантов, особенно одиноких и не поддерживающих отношения с живой родней, бывают еще и не те идеи фикс, — покачала головой Ройга. — К тому же, в чем-то он оказался прав. В том смысле, ему действительно удалось снять конфликты в своей группе.

— Он не верил в то, что прав, — хмуро сказал я, глядя на улицу, где маршировал очередной отряд умертвий. — Иначе не заманивал бы к себе «втемную». Рассказывал бы обо всем открыто.

— Нет, — снова возразила Ройга. — Он считал, что все остальные некроманты, во-первых, глупее него, во-вторых, слишком циники и разуверились в людях, чтобы оценить его идею.

— Агрима он тоже считал глупее себя? — поинтересовался Элсин.

— Вот это не знаю! — Ройга развела руками. — Тот сверток данных, который мне достался, содержал больше как раз от Агрима, а не от Эльма. Может, Агрима он записывал во вторую категорию — уставших циников… В общем, Эльм считал, что если удастся включить Агрима у эту его… сеть мыслительного обмена, то с его помощью удастся, во-первых, доработать план, во-вторых, проще будет убеждать других. В-третьих, Глава Ковена сможет легитимизировать всю ситуацию и постепенно распространить новые технологии на всю Гробницу.

— Но что-то пошло не так? — уточнил я.

— Да, — вздохнула Ройга. — В том виде, в каком ситуацию видел Эльм, его план мог принести если не успех, то, по крайней мере, его бы сразу не прихлопнули, и он бы имел возможность постепенно понять, что ничего из этого не выйдет. И некроманты не пойдут все поголовно в его сеть, и даже если пойдут, то взаимопонимание конфликты не решит, а скорее даже усугубит во многих случаях…

Элсин дернул щекой.

— Да уж, — пробормотал он. — Не хотел бы я узнать когда-нибудь, что ты, Ройга, обо мне думаешь — без купюр!

— Ты бы удивился, — нейтральным тоном проговорила Ройга. — Но, в общем, когда в сеть попал Агрим… — она потерла лоб. — Короче, я не понимаю до конца. Но что я понимаю. Этот метод передачи данных передает не только знания или навыки. Он передает еще и… состояние души, что ли? А у Агрима два пунктика. Во-первых, ему вечно кажется, что времени не хватает. Во-вторых, он точно знает, что людям доверять нельзя и нужно все контролировать самому. И третье… не знаю, можно назвать это пунктиком или нет… — Ройга вздохнула. — Он очень несчастен.

Мы все четверо переглянулись.

— Да, — сказала Олла нейтрально, — от большого счастья себе лапы вместо ног не пришивают.

— Да он вообще по жизни несчастен, много лет, если не много сотен лет! И это прямо изливается на всех, во всю эту сетку. Очень хорошо, что поцелуй Влада меня от этого отрубил, но… — она скривилась. — Вот чувствую, что если еще от кого-то приму этот звуковой сигнал — опять залипну!

— Это проблема, — подтвердил я. — Но мы чуть позже об этом подумаем.

— Как раз не проблема, — покачал головой Элсин. — Ройга просто отключит себе слух, да и все.

Точно!

— Ладно, рассказывай дальше, — попросил я рыжую. — Значит, Агрим несчастен, и из-за способа передачи информации между фиолетовыми это как-то нехорошо на них на всех влияет?

— Именно, — кивнула Ройга. — Он придумал один способ справляться со своей бедой: он очень, очень много работает. Постоянно. И все время торопится. Расписывает свой день по минутам. В общем, получается, убежденность Эльма повлияла на Агрима. А убежденность Агрима и его собственные безумные планы вылились в то, что он решил сам и убедил всех: времени нет, надо действовать быстро. Тут еще и Карсен, как я поняла, подлил масла в огонь. Не то чтобы он что-то заподозрил, скорее, просто осторожничает. Он дал Агриму месяц срока на новом консерванте, потом велел перепропитаться и доложить — тогда уж по результатам видно будет. Ну и это подействовало как катализатор. Агрим решил, что надо начать сейчас, предъявить Карсену готовый промежуточный результат — тогда уж его старый друг рубить с плеча и всех жечь не будет.

— Не согласна, — возразила Олла. — Насколько я знаю о Тайту Карсене от его жены, для него долг превыше всего. Если он заподозрит, что эта фиолетовая зараза опасна для империи, не посмотрит на то, друг ему Агрим или не друг. Сожжет.

Я представил, как под действием магии Огня Ройга превращается в горку биомассы — и машинально потянулся обнять мою рыжую. Она довольно прильнула ко мне.

— Один плюс — от объятий почти столько же удовольствий, как от постели! — пробормотала она очень тихим, интимным шепотом, потершись лицом о мое плечо.

Честно говоря, этот шепот вызвал во мне совершенно нечистивые желания — но я их подавил.

— Олла, на всякий случай, — вместо этого сказал я. — А биографию Агрима ты не знаешь? Что именно сделало его таким несчастным? Разочарования какие-то? У него тоже никогда не было семьи?

А нет, кто-то — кажется, Карсен — говорил, что у Агрима были дети.

— Наоборот, — покачала головой Олла. — Знаю я его биографию, и для этого даже с госпожой Карсен не надо было бы общаться, вся Гробница знает! Неужели вы не спрашивали?

— Нет, как-то не интересовался, — слегка удивленно ответил Элсин, я тоже кивнул.

— Агрим родом из мира четвертого уровня, долго был в тени наставника, который не отпускал его на вольные хлеба, — начала излагать Олла. — На этом сходится большинство сплетников. У них даже вышел какой-то денежный или репутационный спор, очень серьезный. Агрим был женат, у жены случились тяжелые роды, и у него не получилось вовремя лекаря пригласить, или не получилось пригласить хорошего — тут версии расходятся. Опять же, то ли денег просто не хватило, то ли Агрим испортил себе репутацию громкой ссорой с этим наставником и лекарь отказался идти, я слышала разное. Но в результате его жена и новорожденная дочь погибли, он остался с маленьким сыном на руках. Довольно долго работал на всяких обычных заказах, как химеролог и немертвых слуг делал. Когда его сын был подростком или юношей, у них случилась сильная ссора, сын ушел из дома, хлопнув дверью. Агрим после этого вернулся в чистую науку и быстро сделал себе имя. С сыном он в итоге помирился, и даже до сих пор поддерживает отношения с дальними потомками — но в основном письменные. Потомки живут в родном мире Агрима, за несколько портальных переходов отсюда. Других некромантов или уж тем более стихийных магов в семействе Агрима не появилось.

Это, кстати, как я недавно узнал, мечта многих немертвых, которые следят за судьбой своих родичей — чтобы появился среди них другой некромант или стихийный маг. Статистика тут, понятное дело, на стороне многодетных и долгоживущих — иногда такая удача все-таки случается. И тогда некромант получает родню, которая не умрет.

— Очень подробно! — воскликнула Тея. — Ты молодец!

— На самом деле я знаю больше деталей, — пожала плечами Олла, — но все они неточные. Это — то, что точно происходило, по словам людей, которые давно Агрима знают, а также по обмолвкам самого Агрима. Как видите, с одной стороны ему есть отчего быть несчастным, с другой… — она поискала слова.

— Это обычная среднестатистическая биография старого некроманта, — кивнул Элсин. — Ничего особенного. У многих проблемы с детьми, почти все пережили супругов.

— Ах вот почему… — пробормотала Ройга.

Мы поглядели на нее.

— Мне теперь понятно, — сказала она. — Понятно! В том… свертке… когда он развернулся, очень четко сидело ощущение, что вторых шансов не бывает. Что если ты ошибся — все, беда. И что упустить время — это тоже непростительная ошибка.

Действительно, у кого-то из наших классиков — не помню у кого, чуть ли не у Эдуарда Успенского, потому что мысль-то настолько очевидная и при этом важная, что вполне годится для детской литературы! — я читал, что не так важны сами испытания, важнее, какие выводы из них сделает человек и как потом меняет свое поведение. Агрим сделал вот такие.

На моей родине сказали бы, что это тяжелейший невроз, возведенный в кредо! А еще помножьте его на свойство некромантской психики, которая фиксируется на определенном состоянии, как поезд на рельсах! Почему никто прежде не разглядел все это за рубленым спокойствием черт Агрима? Или разглядели, но не сочли важным? Старый некромант свою работу исполняет на пять с плюсом, чего еще-то.

Интересно, можно его из этого состояния как-то вытащить? Элсину, помнится, чтобы вырваться из многолетней депры, понадобилась любовь такой женщины, как Игнис, плюс утопление в болоте и чудесное спасение. Может, в Агрима тайно влюблена какая-нибудь гениальная красотка? Или хотя бы кто-то вроде Рейнхард? Было бы удачно.

Боги, о чем я думаю, это все гребаные разговорчики о любовных романах настроили меня на такой непродуктивный лад!

— Так, — сказал я. — Этих придурков надо спасать.

— Кого? — уточнила Тея с легкой тревогой. — Ты жителей Гробницы считаешь придурками?

— Нет, я фиолетовых имею в виду, — отрубил я. — Карсен явится и сожжет их нахрен. Не будет рассусоливать, как я. Ройгу мы спрячем, конечно, или перепропитаем, но… — я не договорил.

— Я согласна, — сказала Тея. — Если ты так ставишь вопрос. Я тоже не могу оставить этих людей в беде!

У меня были более прагматичные соображения: я все-таки очень рассчитывал на Гробницу как на тихую гавань — но после расследования этого инцидента и наказания всех причастных от созданной атмосферы явно ничего не останется! А мне вдобавок нужно думать о двух беременных женщинах и детях, которые «допекутся» через полгода с небольшим.

Однако Тее я это говорить не стал: она считает меня благороднее, чем я есть, и мне это нравится.

— Я тем более «за», — пожал плечами Элсин.

— А мое дело маленькое, — вздохнула Олла, — но я, конечно, тоже не возражаю.

— Аналогично, — кивнула Ройга. — Тем более, что моя фиолетовая шкурка в данном случае под угрозой. Какой у тебя план, Влад?

— Вот что мы сделаем… — начал я, чувствуя, как мои разрозненные мысли на этот счет наконец-то приобретают стройность.

Все слушали крайне удивленно, и только у Ройги на лице проступала ярость пополам с крайним удивлением.

— Ты сделал… что⁈ И теперь ты вот этого от меня хочешь⁈

— Ройга, ради науки! — с невозмутимым видом воззвал Элсин.

— Ради спасения жизней! — добавила Олла.

— Ради меня, — мягко попросил я. — Извини, что скрывал от тебя… но я знал, что ты так отреагируешь, и не хотел тебя лишний раз тревожить. Честное слово, это совершенно безопасно!

— Мать вашу… — тоскливо сказала Ройга.

Но я понял, что она согласна.