Италия, Больцано
В офисе мы больше решили ничего не обсуждать. Я и так уже слишком много всего на Тарека вывалил. Пусть это обдумает, а я потом продолжу новые идеи выкладывать. Есть кое-что еще в запасе…
Ну и время на ужин отправляться в особняк Эль-Хажжей пришло. Нуралайн что-то серьезное хочет там устроить, по ее словам, в честь нашего возвращения в Больцано.
Всего-то несколько дней в поездке были, а именно вот такие у нее грандиозные планы. Но я ее прекрасно понимал – если ты домохозяйка, то надо же тебе чем-то заниматься? А когда у тебя много слуг в распоряжении, то особые вечеринки устраивать гораздо легче, чем без них. Да и денег полно. Ей надо только решение принять, и все тут же забегают.
Еды, в итоге, еще больше было на столе, и она была разнообразней, чем обычно. К своему удивлению, и пиццу на столе увидел, и пасту.
– Сегодня наняли повара из традиционного итальянского ресторана, чтобы он представил нам свои лучшие блюда, – радостно пояснила Нуралайн, заметив мое удивление.
Я даже, чтобы ее порадовать, попробовал одну из пицц, с колбасой и сыром. Не очень полезная еда, конечно, но сделал ее повар вкусно, надо признать. Тесто пышное, мягкое, ничего лишнего в пицце нет, гармония вкуса.
Пока ели, думал много о семье. Как-то неудачно я уехал. У Поли день рождения семнадцатого числа был. Даже подумывал позвонить и поздравить, но все же не решился. Ахмад все же теперь важный чиновник, вряд ли его обрадует, если особисты в его министерстве получат информацию от КГБ, что ему домой из Италии звонили. Так-то вроде как я свой визит с КГБ согласовал, но далек от мысли, что каждый сотрудник в КГБ теперь знает, что звонки от меня из Италии – это совершенно нормально, и никого кошмарить по этому поводу не надо. Более того, я очень надеюсь, что число тех, кто в курсе о нашем общении с Андроповым и наших с ним договоренностей очень невелико…
У Лехи Сандалова день рождения был девятнадцатого марта. Ну тут вообще без вариантов… Приеду уже когда, тогда и поздравлять буду.
И словно этого мало, двадцатого марта у Инны день рождения был…
Очень густо дни рождения легли, что есть, то есть…
Ну ничего, главное, что все подарки уже куплены. Мы же по Риму не только в целях ознакомления с архитектурой и культурой бегали. В одежные магазинчики то и дело заскакивали, а они в той части города все жутко дорогие и пафосные. Диана намётанным взглядом определяла, что брать, и про моем согласии все тут же и приобреталось.
После торжественного ужина, отбросив мысли о семье, решил я с Тареком обсудить еще одну идею, которая мне в голову еще в Советском Союзе пришла незадолго до отъезда в Италию. Мысль достаточно простая. Кулаков остался главным куратором сельского хозяйства. И министра назначили такого, что вряд ли он поперек Кулакова решится идти.
А это значит, что и дальше, к сожалению, сельское хозяйство СССР ожидают непростые времена. И что это означает? То, что СССР будет как и прежде огромное количество за рубежом зерна закупать. Причем за твердую иностранную валюту, само собой. И вот тут возникает один хороший вопрос. А почему бы во всем этом бизнесе Тареку свой процент не получить? Кто бы ни продавал пшеницу в Советский Союз, он делает это себе не в убыток.
Ну а что касается интересов самого СССР, то ему чем больше разных продавцов, тем лучше. Даже тех, что просто перекупщиками являются. Чем больший процент импортного зерна, что идет в СССР, не контролируется американскими и канадскими властями, тем сложнее нашим врагам какие-то особые политические условия при продаже выставить.
Так что, исходя из этих соображений, я Тареку и сказал, когда мы вышли в сад прогуляться:
– Как вы смотрите на то, чтобы еще одно направление бизнеса развить? Тоже через швейцарскую фирму-прокладку, чтобы вас с ним никто напрямую не связывал.
– А чем нужно будет заниматься, Павел? – тут же с заинтересованным видом спросил Тарек и достал из кармана небольшой блокнот. Не тот, с которым я его в офисе видел. Тот солидный такой, размером с ученическую тетрадь. А этот похож на тот, с которым я сам на посольские приемы хожу, разве что чуть побольше и в кожаной обложке. И карандашик, что он вслед за блокнотом достал, у него не самодельный, как у меня, а фирменный, и как бы не золотом окантованный… Так что первая мысль себе с Галией такие же попросить, тут же пропала – ни к чему нам с золотыми карандашами по приемам ходить. Лучше Фирдауса попрошу – тот постарается не уважить меня как можно более дорогим подарком, как Тарек привык, а просто подскажет, где раздобыть приличного вида небольшие карандашики, не самостоятельно напиленные, как у меня, а так сразу миниатюрными и изготовленные.
Рассказал Тареку про то, что СССР каждый год теперь миллионы тонн зерна на Западе покупает. В основном американского и канадского. Но, с другой стороны, если серьезную партию зерна прикупить, да в качестве независимого поставщика на СССР выйти, и цена будет устраивать, то купят и у такого поставщика без проблем. В особенности, если выразить готовность делать это на регулярной основе.
Тарек понятия не имел, что СССР этим занимается. Удивился, узнав. Сказал, что видел на карте, какая большая территория у СССР, и не понимает, почему такая огромная страна не может сама себя зерном обеспечить. Вкратце описав причины, я вернулся к основному вопросу, почему в СССР таким предложением от него могут заинтересоваться.
Сказал, что с политической точки зрения СССР выгодно как можно больше зерна из тех закупок, что он вынужден делать, получать от независимых поставщиков, не связанных напрямую с правительством США или Канады. Потому что чем больше зерна идет при посредничестве американского или канадского правительства, тем выше шансы политических требований и даже политического шантажа со стороны этих стран.
Детали уже не стал разъяснять. В том числе и то, что сейчас как бы разрядка с американцами, а следовательно, и с канадцами. Но если афганской авантюры не удастся избежать, то разрядка достаточно быстро закончится.
И вот тогда точно при продаже зерна американцы будут политические требования выставлять в адрес Советского Союза. Не смогут удержаться от этого, зная, что это зерно СССР объективно нужно.
В советском правительстве прекрасно понимают все риски массовых закупок при посредничестве правительственных структур стран НАТО и их союзников. И ниша для Тарека определенно имеется.
Выслушав меня, ливанец понятливо кивнул и сказал:
– Да, действительно, заинтересованность вашего советского правительства по этому поводу должна иметься. Но проблема в том, что у нас не так много свободных денег.
– Деньги на эти закупки понадобятся только на первое время, пока в СССР не поймут, что ваша компания надежный поставщик зерна. Первые партии еще можно поставить без предоплаты, чтобы видели, что имеют дело с солидным предприятием.
А вот после этого надо уже достигнуть договоренности о предоплате со стороны СССР. И лучше всего, чтобы это были наличные, которые будут передаваться где-нибудь на территории Ближнего Востока. По той же схеме, что сейчас идет по обмену плитки на лекарства.
На Ближнем Востоке у вас, Тарек, огромное количество друзей, и вы сможете без проблем эти наличные и безопасно получить, и в Италию к себе перевезти. Так что после того, как вы эти поставки и сделки поставите на широкую ногу, вам нужно будет просто получить, к примеру, миллион долларов от СССР, взять свой процент прибыли, на оставшуюся сумму купить зерно, зафрахтовать пароход, застраховать перевозку и отправить его в один из портов Советского Союза.
С долларами сейчас у СССР никаких проблем не имеется, учитывая, как подорожали нефть и газ на мировом рынке. И долго не будет иметься, поскольку газ и нефть, по моим прогнозам, еще долго будут дорогими. Это, кстати, еще одна из положительных сторон этого бизнеса.
Главное найти надежного человека, который болтать не будет. И чтобы только он один и знал, кто владелец этой фирмы на самом деле. Пусть все думают, что это он осуществляет все эти поставки в СССР.
Лучше всего также, чтобы он был гражданином Швейцарии. Мало ли, те же самые американские спецслужбы заинтересуются, кто это зерно без их контроля Москве поставляет. Но в отношении швейцарца они каких-то глупостей делать не рискнут.
Все же это не оружие или высокотехнологичные станки, или двойные технологии. Всего лишь зерно. А швейцарское правительство никогда не одобрит, если кто-то какие-то жесткие меры из-за поставок зерна к гражданину Швейцарии решит применить. И американцы тоже прекрасно это знают.
Так что на первые сделки можно взять кредит под «Розу Россу». С таким прицелом, чтобы выплачивать его с доходов от самого предприятия. Деньги закинуть в Швейцарию и перевести на счет созданной фирмы. Принять все меры, чтобы нельзя было проследить, откуда они поступили.
– Понятно, Паша, – сказал Тарек. – Займусь этим вопросом. Выглядит очень перспективно. Если хотя бы пять процентов прибыли иметь с каждой сделки, но реализовывать их по десять-двенадцать в год на крупную сумму, то это же миллионы долларов прибыли выходят… Каждый год!
– Миллионы на первых порах. Когда СССР станет больше доверять, то можно будет и на большие объемы зерна перейти. И тогда это уже будет десятки миллионов долларов прибыли в год.
Тарек только головой покачал от открывающихся перспектив. Ну таки можно его понять – он два года самоотверженно развитием фабричного производства чемоданов занимался и акциями торговал. И сумел за два года два миллиона в шесть с лишним превратить. Но если зерновые сделки действительно до больших объемов удастся раскрутить, то все эти успехи, которыми он так гордится и вполне заслуженно, мелочью покажутся.
– Говоришь, Павел, СССР еще долго будет зерно за рубежом покупать?
– Увы, – вздохнул я, – если ничего не изменится с кадрами, что за сельское хозяйство в СССР отвечает, то очень долго. Десятки лет…
– О! – восторженно сказал Тарек. – Так мы тогда с тобой мультимиллионерами, Павел, станем! Единственный момент – ты уверен, что после нескольких сделок, что мы на кредитные деньги провернем, советское правительство будет готово выдавать нам серьезные суммы авансом на закупку зерна?
– Уверен, что это вполне возможно. Опасность зависимости от крупных продавцов зерна с Запада в Москве прекрасно понимают. Главное – безукоризненно поработать над первыми сделками. Чтобы и зерно нужного качества поступало, и все сроки соблюдались.
– Ну, Павел, давай тогда вернемся в дом и выпьем за то, чтобы в СССР за сельское хозяйство еще долго отвечали те же самые люди!
Восторгов Тарека я не разделял, я бы лично предпочел Машерова увидеть на посту министра сельского хозяйства, и чтобы он проблему с нехваткой зерна у СССР за несколько лет разрешил. По придуманной мной схеме мы с Тареком очень много сможем заработать, если она сработает. Но я знаю и десятки других способов кучу денег заработать…
Но выпить с Тареком за успех моей задумки все же пришлось.
Не стал ему говорить, что не все, что я ему сказал, является правдой. В обычной ситуации черта с два кто ему даст в Москве деньги вперед на закупку зерна. Но у меня-то ситуация необычная. У меня выход прямо на Андропова имеется. А председатель КГБ и сам прекрасно понимает, как опасно СССР закупать нужное нам зерно напрямую у американцев и канадцев. Просто скажу ему, что решил не откладывать на восьмидесятые годы более близкое знакомство Тарека с экономикой СССР…
***
Москва
Погода сегодня была изумительна. По-настоящему весенняя. Снега уже нигде практически не осталось. Воздух прогрелся градусов до десяти. Валентина Никаноровна даже пожаловалась Галие, когда та вернулась с работы, что не знала, в чем сегодня детей на улицу вести.
Тепло оденешь, вспотеют. Легко оденешь, мало ли, поскольку все еще земля холодная, простынут.
Вот и Галия тоже, когда решила в половину восьмого с детьми на улицу сходить, насладиться еще раз настолько чудесной весенней погодой, некоторое время в растерянности стояла, прикидывая, во что именно малышей лучше одеть.
Но потом все же решила, что привезенные Дианой комбезы из Италии, наверное, достаточно теплые для того, чтобы детей на улицу вывести. И жарко в них детям тоже не будет.
Хорошая погода не одну только Галию на улицу выманила. С большим удовольствием она увидела Женьку Брагину с Ларчонком. Ларочка, конечно, побежала на более взрослую часть площадки. Песочница, в которой дети Галии возились, сегодня ее не заинтересовала. Галия этому была рада. Играла Лара с другими детьми в песочнице не очень хорошо, часто песком в глаза кидалась. По крайней мере, прошлой осенью это было серьезной проблемой. И не сказать, что со зла, просто ей почему-то казалось это смешным. И пока что переубедить ее, что так не стоит делать, никому не удавалось.
Галие иногда хотелось, когда она это делала, ремень взять и так вопрос решить, но она прекрасно понимала, что Женька сделать это не даст. Только поссоришься с Брагиными насмерть.
Площадка была хорошая. Детей на ней пока что было мало. Так что Женька, совершенно не волнуясь за свою приемную дочь, остановилась рядом с Галией поболтать. Галия, понятное дело, далеко от своих парней не отходила. Они сосредоточенно возились в песочнице, где только недавно промерзший за зиму песок, растопленный весенним солнцем, стал немного поддаваться их лопаточкам.
Начали болтать о том о сем. Женька сказала, что волнует ее то, что Ларочка у нее какая-то неуклюжая. То стукнется об угол шкафа или ручку дивана. То на ровном месте споткнется и навернется. Сплошь в синяках ребенок. Стыдно в детский садик водить, подумают там еще, что они ее бьют.
Галия, подумав немного, вспомнила, как недавно Павел при ней с Захаровым разговаривал и расхваливал теннис как самый лучший спорт, которым чуть ли не с самого детства можно заниматься, и который координацию движений развивает. Ларчонок, конечно, постарше Аришки была, но и Аришка сейчас с ракеткой пока что не будет заниматься, насколько она поняла.
Так что Галия тут же оживленно и со знанием дела взяла и пересказала Женьке все то, что про пользу тенниса, в том числе и малую травматичность, она от Павла тогда услышала. И добавила:
– Так что ты просто Ларчонка на какую-то спортивную секцию отдай.
– Не совсем поняла, – удивленно спросила Женька. – Ты что хочешь сказать, что ты своих детей на теннис отдаешь? Им же всего полтора года с небольшим. Они же только ходить недавно начали.
– Да нет, что ты, какой теннис, – рассмеялась Галия. – То, что я тебе рассказала, это я от Павла услышала. А он разузнавал все для своей сестры Инны. У нее дочке три с половиной года. Она ее в Школу олимпийского резерва на теннис пристроила. К тренеру, у которого настоящий чемпион СССР есть. А какой-то его известный спортсмен, которого он тренировал, даже что-то там во Франции, говорят, выиграл. Нет, второе место занял, – тут же уточнила она, припомнив. – Павел говорит, что теннисистки по всему миру ездят на различные турниры, особенно много по Европе. А во Франции вообще очень много теннисных турниров, представляешь! Победителям там огромные суммы платят в долларах США.
– Ого. – сказала Женька, слегка раскрыв рот от удивления. – Школа олимпийского резерва… Надо же, как все серьезно. Слушай, ты не могла бы за моей Ларочкой посмотреть минут пять? Я сейчас приду.
Несколько удивленная тем, что вроде бы нормально с подругой разговаривали, а тут Женька вдруг раз – и убегает, Галия, конечно, согласилась.
***
Москва, квартира Брагиных
Женька ворвалась в квартиру. Так хлопнула дверью, что Костя Брагин, который сидел на кухне и мирно читал «Советский спорт», аж вздрогнул.
– Случилось чего? – крикнул он жене, со стула не вставая. Квартира-то у них крохотная. Можно и так разговаривать, даже спиной к двери.
– Костя, я сейчас во дворе с Ларой вышла поиграть, – тут же возбужденно начала говорить Женька, вбежав на кухню. – На Галию Ивлеву наткнулась с детьми. Так она такое мне рассказала! Представляешь, Пашкина сестра своего ребенка в Школу олимпийского резерва по теннису пристроила. К очень известному тренеру, который много чемпионов воспитал.
– Ну и? – удивленно спросил Костян.
– Что ты нукаешь? – недовольно топнула ножкой Женька. – Ларчонок наша неуклюжая, как медвежонок. Постоянно то споткнется и упадет, то синяк себе посадит об мебель какую-нибудь. Думаю, на спорт ее нужно отдать. На тот же самый теннис в Школу олимпийского резерва. Представляешь, наша дочка будет известный чемпионкой. По всему миру будет ездить, на турнирах кучу денег выигрывать. Отдавать их государству, чтобы оно те же детские дома получше обустраивало, и мы ей гордиться будем очень. Давай, одевайся, пойдешь. Пусть Галия тебе тоже расскажет. Послушаешь, что да как.
– Может, ты просто ее еще дополнительно расспросишь и мне сама просто все расскажешь, что она еще тебе об этом скажет? – недовольно спросил Костян. Перспектива одеваться и идти на улицу после того, как он недавно со стройки пришел, его вовсе не привлекала.
– Да, я могу рассказать. Но ты же потом через своего папу хлопотать будешь, чтобы Ларчонка в эту Школу олимпийского резерва пристроили, правильно? Мой папа такой уровень не потянет. Значит, тебе и нужно все детали у Галии выспросить. Мало ли, я что не так пойму. Я же спортом этим вообще никогда не занималась, в отличие от тебя. Да и вот ты сидишь, «Советский спорт» читаешь, а не «Правду». Значит, знаешь, какие именно вопросы надо задавать Галие. А я вообще без всякого понятия.
Костян посмотрел на газету в своих руках, на жену, вздохнул и пошел одеваться. Он прекрасно понимал, что никакого шанса спокойно посидеть и отдохнуть, почитав газету, у него не имеется. Неважно, есть в том, что говорит жена, логика, или ее нет. Когда она с такими горящими глазами побуждает его что-нибудь делать, ей отказать в этом просто невозможно. А если все же рискнешь это сделать, то несколько дней потом домой лучше не приходить. Женька с ним просто разговаривать не будет из-за того, что он ее так разочаровал, не послушавшись.
Пока он одевался, Женька не замолкала:
– Послушай, когда твой папа договорится по поводу Школы олимпийского резерва, нам надо будет с сестрой Павла обязательно встретиться. И договориться с ней, что будем по очереди наших девочек возить в Школу олимпийского резерва. Так же удобнее. Один раз я повезу их. Другой раз она повезет. Так же выгодно, правильно?
– Может, и выгодно, – сказал с сомнением Брагин. – Все зависит от того, где она живет. Если на другом конце Москвы, то не факт, что выгодно так объединять усилия.
– Да ладно. – махнула рукой Женька. – В любом случае нам это на пользу будет. Забыл, что ли, что Инна врачом работает. Познакомимся с ней поближе. Консультироваться будем по Ларчонку, если возникнет какой-либо вопрос. Знакомый врач, с которым тесно общаемся, это очень даже неплохо. У меня постоянно возникают вопросы, на которые ни твоя мама, ни моя мама ответить не в состоянии. Правда, твоя мама вообще не очень с моей точки зрения разбирается в воспитании детей. Как она тебя вырастила здоровым, я, честно говоря, вообще не представляю.
– Я просто не болел особенно в детстве. – с гордостью за свое крепкое здоровье ответил Костян.
– Тогда да, понятно, почему она вообще в детском здоровье никак не разбирается. – вздохнула Женька. – Давай же, поторопись. Я ж там Ларчонка оставила. А Галие за своими парнями следить тоже надо.
Костян поторопился, и они пошли на улицу обсуждать вопрос о становлении его приемной дочери знаменитой спортсменкой. Хотя еще несколько минут назад он об этом ничего не знал.
Но был уверен, что если Женька решила, что Ларчонок станет знаменитой теннисисткой, то у приемной дочки других вариантов уже не будет. Женька вряд ли откажется от своей затеи.
В принципе, не так все и страшно, как могло быть. Женька родила неплохую идею, что сама будет на паях с сестрой Ивлева детей на занятия возить. А ведь могла сказать, что он должен подработку на стройке бросить, и на «Волге» ребенка на занятия в секцию возить.