(Гродно, 1896 – Париж, 1990)
Портрет Ильязда
1930, фанера, масло, 89 х 63
Слева внизу: Lubitch 1930
Частное собрание, Франция
Выставки: “Iliazd, ses peintres, ses livres”, галерея “Flak”, Париж (1991)
И вновь Ильязд изображён в щегольском костюме, похожем на тот, который мы видели на предыдущем портрете: в цилиндре, в перчатках и в своём знаменитом плаще, накинутом на плечи. Глаза Ильязда опущены вниз, однако трудно понять, что это обозначает: скромность или лёгкое презрение. Этот прекрасный портрет, хранящийся в коллекции наследников Любича, впервые был выставлен, судя по ярлыку на обороте, до войны, а затем – лишь в 1991 году, когда жена Осипа Любича любезно предоставила картину для выставки Ильязда, организованной в парижской галерее “Flak”.
Любич – превосходный художник Парижской школы, чья мягкость – похожая на манеру Лазаря Воловика – ставит его в один ряд с неоимпрессионистами. Ильязд познакомился с Любичем в двадцатые годы и дружил с ним всю жизнь. Уехав из России в 1920 году, Любич попал в Берлин, где вместе с Павлом Челищевым создавал модернистские декорации для различных кабаре, а также для русских и немецких театров (для театра «Петрушка», театра И. Дувана-Торцова, и т. д.). В 1923 году, получив заказ на оформление декораций для кабаре в Париже, он окончательно обосновался в этом городе и с тех пор в основном занимался станковой живописью. В 1934 году Любич издаёт «Цирк» – альбом с десятью офортами и поэмой Жоржа Руо, который был одним из его ближайших друзей.
На этом этапе нашей работы возникает вопрос, почему для иллюстрации своих изданий Ильязд никогда не обращался к своим друзьям, русским художникам Парижской школы и, в частности, к Любичу, с которым он близко дружил до самых последних дней? Возможно, коммерческая сторона дела играла здесь не последнюю роль, поскольку участие французских художников обеспечивало интерес к изданиям со стороны публики. Кроме того, у Ильязда каждый период его биографии был резко отделен друг от друга: русские друзья-художники олицетворяли для него минувшие времена, пору тридцатых годов, и он не хотел смешивать её с новой послевоенной эпохой, о которой мы поговорим далее.