Будетлянин науки

Автобиографические заметки P. O. Якобсона «Будетлянин науки» были записаны мною на магнитофон, в виде бесед между нами, в феврале-марте (в Кембридже, Массачусетс) и в июне (на острове Готланд) 1977 г. При редактировании текста я убрал все свои вопросы и комментарии, превращая таким образом беседу в сплошной монолог. Запись состоит из двенадцати бесед, в течение которых, по естественным причинам, невозможно было соблюсти ни хронологическую, ни тематическую последовательность. Некоторые части поэтому переставлены в интересах связности текста. В текст внесены также незначительные поправки чисто стилистического характера, исправлены некоторые явные ошибки и неточности и т. д. Вставленные мною слова даются в квадратных скобках. Название «Будетлянин науки» принадлежит мне. Текст до начала последнего абзаца на с. 36 правлен Якобсоном.

Текст разделён на три части: I. Русский период жизни Якобсона, II. Заграница, III. Фрагменты воспоминаний о Маяковском.

Фрагменты бесед, не вошедшие в основной текст, приводятся в комментариях с указанием М3 (= Магнитофонная запись).

Ссылки на главы книги даются в сокращённом виде: БН = Будетлянин науки, П = Переводы, СиП = Стихи и проза.

⁽¹⁾ Николай. Алексеевич Умов (1846–1915), физик, профессор Московского университета. Известен широкой научно-пропагандистской деятельностью. Орест Данилович Хвольсон (1852–1934), физик, профессор Петербургского университета, член-корреспондент Российской академии наук. Автор многократно переиздававшегося пятитомного «Курса физики». Об интересе молодых филологов к современной физике говорит письмо Б. В. Томашевского к жене с просьбой прислать ему из Петербурга в Льеж «выписку из Хвольсона по поводу теплоёмкости газов». Однако Томашевский относился скептически к Хвольсону, о чём свидетельствует его письмо С. П. Боброву от 27.5.1916 г.: «Вы знаете, есть два типа учёных – одни много знают – это Хвольсоны – но с их именем ничего в науке не связано. Из своих знаний кроме энциклопедии они ничего сделать не могут. Другие […] мало знают, но в то же время и умело применяют свои знания» (Томашевский, 1990,145–146).

⁽²⁾ Исаак Львович Кан (1895–1945), издатель школьного журнала Лазаревского института Мысль ученика, в котором Якобсон печатал свои первые литературные опыты (см. СиП). «Кан потом, – вспоминает о нём дальше Якобсон, – кочевал между вопросами искусства (как художник и как теоретик живописи). Затем, отчасти под моим влиянием, он увлёкся было лингвистикой, потом перешёл к археологии, в связи со всерастущим в то время восхищением древнерусской живописью. Потом, после революции, он стал архитектором, был очень даровитым архитектором, эмигрировал сперва в Берлин, а потом в Прагу; в Чехословакии есть очень интересные его постройки. Он остался в Чехословакии и погиб под германской оккупацией» (М3). Вместе с Якобсоном, Буслаевым и Богатырёвым Кан участвовал в диалектологических поездках по уездам Московской губернии (Якобсон/Богатырёв, 1922, 175). В статье «Vliv revoluce na rusky jazyk» Якобсон выражает благодарность Кану за наблюдения, использованные в этой работе (Jakobson, 1921, 31) – См. также шуточное стихотв. Якобсона по адресу Кана (СиП, 4).

⁽³⁾ Сергей Максимович Байдин (1894–1919), художник. См. также письмо к М. Матюшину и письмо 12 к Эльзе Триоле.

⁽⁴⁾ Выставка «Мишень», с работами М. Ларионова, Н. Гончаровой, К. Малевича, М. Ле-Дантю и др., была открыта с 24 марта по 7 апреля 1913 г. Устроенная Ларионовым выставка «№ 4» (футуристы, лучисты, примитив) состоялась в марте 1914 г. с участием В. Чекрыгина и др. молодых художников.

⁽⁵⁾ Похороны Серова состоялись в Москве 24 ноября 1911 г.

⁽⁶⁾ Картины находятся теперь в Русском музее в Санкт-Петербурге.

⁽⁷⁾ Владимир Жебровский был школьным товарищем Якобсона, который проводил летние каникулы у Жебровских в Тульской губернии (SW IV, 641).

⁽⁸⁾ Ср. газетный отчёт: «[…] Ученик Училища живописи, указав на тяжёлые потери, которые понесло русское искусство за последние пять лет в лице Мусатова, Врубеля и, наконец, В. А. Серова, высказался в том смысле, что лучшее чествование светлой памяти покойного – следование его заветам» (Русское слово, 1911, 25.11).

⁽⁹⁾ Выставка «Бубнового валета» открылась 23 января 1912 г.

⁽¹⁰⁾ Адольф Израилевич Мильман (1888–1930), член «Бубнового валета». Он участвовал в выставках «Бубнового валета» 1912 г. (четыре картины), 1913 г. (на московской выставке – четыре картины, на петербургской – 13 картин) и 1914 г. (18 картин). (Каталоги выставок напечатаны в: Поспелов, 1990, 242–267.) После февральской революции принимал участие в работе общества «Мир искусства» и Совета организаций художников Москвы (что соответствовало петроградскому Союзу деятелей искусств). Его картина «Крымский пейзаж» (1916) показывалась на выставке «Time of Change 1905–1930» в Хельсинки в 1988 г. «У меня были хорошие отношения с Адольфом Мильманом. Он мне даже подарил (и у меня долго висел) один из своих пейзажей, написанный где-то недалеко от Жигулей, где писал Левитан» (М3).

⁽¹¹⁾ «Остров мёртвых» Рахманинова исполнялся 4 февраля 1912 г. в Благородном собрании. В своей автобиографии Маяковский пишет, что в этот вечер, когда и он, и Бурлюк «бежали от невыносимой мелодизированной скуки», родился русский футуризм.

⁽¹²⁾ На диспутах, устроенных «Бубновым валетом» 12 и 25 февраля 1912 г., Д. Бурлюк читал два доклада о кубизме. Согласно А. Кручёных, на втором диспуте (на котором присутствовал Якобсон) Кручёных и Маяковский выступали в качестве официальных оппонентов (см.: Харджиев, 1976, 11). Ср. восп. А. Кручёных: «Маяковский прочёл целую лекцию о том, что искусство соответствует духу времени, что, сравнивая искусство различных эпох, можно заметить: искусства вечного нет – оно многообразно, диалектично. Он выступал серьёзно, почти академически» (Катанян, 1985, 59).

⁽¹³⁾ Поэма В. Хлебникова и А. Кручёных Игра в аду, иллюстрированная литографированными рисунками М. Ларионова и Н. Гончаровой, была готова ещё в августе 1912 г., хотя, согласно Книжной летописи, она вышла во второй половине октября.

⁽¹⁴⁾ Генрих Эдмундович Тастевен (1881–1915), критик, одно время работал секретарём редакции журн. Золотое руно, в 1914 г. издал кн. Футуризм: На пути к новому символизму. В качестве русского делегата парижской «Societes des grandes conferences» он пригласил главу итальянского футуризма Ф. Т. Маринетти в Россию в январе 1914 г. См. ниже.

⁽¹⁵⁾ A. Thibaudet, La potsie de S. Mallarme, Paris, 1913.

⁽¹⁶⁾ См. СиП, 6, 20.

⁽¹⁷⁾ Перевод стихотв. Малларме см. П, I.

⁽¹⁸⁾ R. Jakobson, Manuscript Collection, 72, Series 6A, 17:63–68.1 (MIT).

⁽¹⁹⁾ Ср. «Retrospect» Якобсона: «[Trediakovskij’s] tetrameters – both iambic and trochaic – proved to display an exceptional width of tentative rhythmical variations, a licence prompted by the inherited bookish pattern of syllabic versification and probably also by the flexible forms of Russian oral poetry which continuously attracted the attention of the laborious innovator. […] The superb variability of Trediakovskij’s iambic tetrameter has been confirmed by the recent computations of Russian metricians (in particular, M. L. Gasparov)» (SW V, 569–570). Якобсон ссылается здесь на статью М. Л. Гаспарова «Лёгкий и тяжёлый стих» (Гаспаров, 1977), которую составитель этих комментариев показал ему во время его пребывания на Готланде летом 1977 г., когда Якобсон работал над «Retrospect» к пятому тому избранных трудов – его поразило сходство результатов Гаспарова и его собственных заключений шестидесятилетней давности. Якобсон продолжал работать над творчеством Тредиаковского и в начале 1915 г. читал доклад «Влияние народной словесности на Тредиаковского» в Комиссии по народной словесности при Этнографическом отделе Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии (SW IV, 614–633).

⁽²⁰⁾ Сборник вышел в середине декабря 1912 г.

⁽²¹⁾ Под общим заглавием «Конь Пржевальского» были соединены восемь стихотв., в том числе «На острове Эзеле», «Бобэоби пелись губы…» и «Крылышкуя золотописьмом…». Помимо названных Якобсоном вещей, в сборнике напечатаны ещё «Памятник» и само стихотв. «Конь Пржевальского».

⁽²²⁾ Надо полагать, что речь идёт о диспуте о современном искусстве, устроенном 12 февраля 1912 г. «Бубновым валетом», на котором Д. Бурлюк читал доклад «О кубизме и других направлениях в живописи».

⁽²³⁾ Диспут состоялся 12 февраля 1913 г.

⁽²⁴⁾ Выступление Маяковского на диспуте 12 февраля не зафиксировано газетами. О нападении Маяковского на М. Волошина упоминается в связи со вторым диспутом «Бубнового валета» (см. след. прим.). Ср. рассказ Шкловского о выступлении Маяковского: «Он произнёс стихотворение, изменяя его: „Коль червь сомнения заполз тебе за шею, / Сама его дави, а не давай лакею“. Если вы сомневаетесь в новом искусстве, зачем вы вызвали символистов?» (Шкловский, 1974, 26).

⁽²⁵⁾ Речь идёт о «Втором диспуте о современном искусстве», организованном «Бубновым валетом». Ср. газетный отчёт: «Футурист зычно апеллировал к аудитории: „Господа, прошу вашей защиты от произвола кучки, размазывающей слюни по студню искусства“. Аудитория, конечно, стала на сторону футуриста… Целых четверть часа в зале стоял стон от аплодисментов, криков „долой“, свиста и шиканья. Всё-таки решительность Маяковского одержала победу» (Московская газета, 1913, 25.2).

⁽²⁶⁾ В письме в редакцию газ. Русское слово (1913, 4.5.) Кандинский заявил, что помещение четырёх стихотворений в прозе из его книги Klange в переводе на русский язык оказалось для него полной неожиданностью.

⁽²⁷⁾ К. Д. Бальмонт вернулся в Россию 5 мая 1913 г.

⁽²⁸⁾ О выступлении Маяковского см.: Катанян, 1985, 67.

⁽²⁹⁾ Речь идёт о Л. Ю. и О. М. Бриках. Ср. восп. Л. Ю. Брик об этом вечере: «[Маяковский] говорил убедительно и смело, в том роде, что это раньше было красиво „дрожать ступеньям под ногами“, а сейчас он предпочитает подниматься в лифте. Потом я видела, как Брюсов отчитывал Володю в одной из гостиных Кружка: „В день юбилея… Разве можно?!“ Но явно радовался, что Бальмонту досталось. […] В тот же вечер я видела, как Володя стоял перед портретом Репина „Толстой“ и говорил окружавшей его кучке джентльменов: „Надо быть хамом для того, чтобы так написать“. Мне и Брику всё это очень понравилось, но мы продолжали возмущаться, я в особенности, скандалистами, у которых ни одно выступление не обходится без городового и сломанных стульев, и меня так и не удалось ни разу вытащить проверить, в чём дело» (Брик, 1934, 59, 6о).

⁽³⁰⁾ Первый Садок судей вышел в 1910 г., второй – в начале 1913 г.

⁽³¹⁾ Статья Городецкого, о которой вспоминает Якобсон, – рец. не на второй Садок судей, а на кн. Кручёных и Хлебникова Игра в аду. В статье приводится целиком стихотв. «Заклятие смехом». Городецкий пишет: «Имя Алексея Кручёных нам встречается впервые, но Виктора Хлебникова мы помним по „Студии“, затеянной Н. Кульбиным, и по знаменитому – ибо он был отпечатан на подлинных обоях— „Садку судей“» (Речь, 1912: 269, ыо.) Кроме «Заклятия смехом», в Студии Импрессионистов (1910) напечатано ещё стихотв. Хлебникова «Трущобы».

⁽³²⁾ См. сборник И. П. Сахарова Сказания русского народа, СПб., 1841, т. I, кн. 2, 46–47. «Ночь в Галиции» впервые опубликована в феврале 1914 г. в Изборнике стихов. См. также: Харджиев, 1975а.

⁽³³⁾ В Книжной летописи указано, что Ряв! вышел в издательстве Кручёных «ЕУЫ» в конце декабря 1913 г. На книге годом издания значится 1914.

⁽³⁴⁾ Манифест был опубликован только в 1930 г. в вып. 18 Неизданного Хлебникова.

⁽³⁵⁾ В записной книжке Кручёных за 1916–1918 гг. есть записи, свидетельствующие об интенсивных контактах с Якобсоном: «Для критики материа<лов>: у Якоб<сона>»; «выложить всё, ч<то> хочешь: письма Хлеб<никова>, Ш<емшурин>а, Якоб<сона>, О. Р<озановой>»; «1) Якоб<сон> – 2 статьи, его новая заумь для Кульб<ина> […] 9) чекать 10 книг (?!), рассп<росить> у Якоб<сона>; 10) от Якоб<сона> и разн<ое>, Кучумову» (частный архив; за эту справку благодарю А. Е. Парниса).

⁽³⁶⁾ Несмотря на то, что, согласно Якобсону, Кручёных предпочитал Хлебникова Маяковскому, он выпустил в 1914 г. первую книгу о Маяковском, Стихи В. Маяковского.

⁽³⁷⁾ На книге годом издания значится 1916. Согласно Книжной летописи, книга вышла в августе 1915 г. В Заумной гниге напечатаны два заумных стихотворения Алягрова (литературный псевдоним Якобсона; см. СиП, 8, 9). Подробнее об этом псевдониме см. прим. 44.

⁽³⁸⁾ Ср. описание встречи с Кручёных в Беседах, 134.

⁽³⁹⁾ Ср. у Хлебникова: «И своды надменные взвились – / Законы подземной гурьбы»; у Маяковского: «Лишь, злобно забившись под своды законов, / живут унылые люди».

⁽⁴⁰⁾ См. прим. 14.

⁽⁴¹⁾ Ларионов предложил забросать «ренегата» Маринетти «тухлыми яйцами» и облить «кислым молоком» (газ. Раннее утро, 1914, 25.1).

⁽⁴²⁾ После лекции 30 января 1914 г. в Малом зале Консерватории Маринетти посетил Литературно-художественный кружок, где находился Ларионов. Ср. несколько иное изложение этого эпизода в SW II, 360.

⁽⁴³⁾ «Альпийская роза» находилась на Софийке, д. 4. Ср. восп. Якобсона 1956 г.: «Подавали графин с водкой, но там были сантиметры, и вы платили за сантиметры, столько, сколько убыло сантиметров. А Маяковский говорит: „Сколько сантиметров я выпил?“» (Якобсон, 1956а).

⁽⁴⁴⁾ Помимо выпущенной вместе с А. Кручёных Заумной гниги, Якобсон подписывал этим псевдонимом письма, стихи и статьи вплоть до 1919 г. Согласно самому Якобсону, псевдоним Алягров (встречающийся и под формой Ялягров) следует расшифровать следующим образом: Аля+г+ро+в. «Аля» (или «Ляля») – имя знакомой девушки и «ро» – Р(оман) О(сипович). В варианте Ялягров обыгрывается к тому же фамилия Якобсона.

⁽⁴⁵⁾ Речь идёт о лете 1914 г.

⁽⁴⁶⁾ Маяковский жил в Лубянском проезде с 1919 г. до смерти. См. с. 78 наст. изд.

⁽⁴⁷⁾ См. прим. 56.

⁽⁴⁸⁾ В «Письме о Малевиче» Якобсон относит поездку к Малевичу к лету 1914 г. (Jakobson, 1976, 293), но надо полагать, что она состоялась именно в 1915 г., когда Якобсон «был уже студентом».

⁽⁴⁹⁾ И эту встречу Якобсон в «Письме о Малевиче» относит к Рождеству 1914 г. (ср. пред. прим.). Ср. подобное отношение к Маяковскому со стороны одного из «очень „левых“ основоположников футуризма» после чтения поэмы «Война и мир»: согласно О. М. Брику, неназванный оппонент «орал, что „это – безобразие, это антихудожественно, это леонидоандреевщина, это не достойно „левого“ поэта“» (цит. по: Перцов, 1969, 307).

⁽⁵⁰⁾ Ср. письмо Малевича к Матюшину (июнь 1916 г.): «Слово „как таковое“ должно быть перевоплощено „во что-то“, но это остаётся тёмным, и благодаря этому многие из поэтов, объявивших войну мысли, логике, принуждены были завязнуть в мясе старой поэзии (Маяковский, Бурлюк, Северянин, Каменский). Кручёных всё ещё ведёт борьбу с этим мясом, не давая останавливаться ногам долго на одном месте, но „во что“ висит над ним. Не найдя „во что“, вынужден будет засосаться в то же мясо» (Ежегодник Пушкинского Дома, 1976,190-91).

⁽⁵¹⁾ Речь идёт, по всей вероятности, о стихотв. «Сколько рассыпал осколков», где пародируется городская тема в поэзии раннего футуризма; см. СиП, п.

⁽⁵²⁾ О Заумной гниге см. прим. 37. В книге Заумники ([Пг.], 1922) Кручёных приводит одну «из неизданных поэм Р. Алягрова»: «кт. весть мгл зл ль яс…» (см. СиП, 10).

⁽⁵³⁾ Из стихотв. «Proiianie slov».

⁽⁵⁴⁾ В письме от июня 1916 г. Малевич пишет Матюшину, что «новые поэты повели борьбу с мыслью, которая порабощала свободную букву и пытались букву приблизить к идее звука (не музыки)» (Ежегодник Пушкинского Дома, 1976, 190). Эти идеи были потом изложены Малевичем в статье «О поэзии» (Изобразительное искусство, Пб., 1919).

⁽⁵⁵⁾ В 1908 г. Альбер Сеше сформулировал задачи новой научной дисциплины, которой он дал название «фонология». См.: Albert Sechehaye, Programme et methodes de la Unguistique theorique, 1908. Cp. SW I, 312.

⁽⁵⁶⁾ Ср. комментарии E. Ковтуна к письмам Малевича в Ежегоднике Пушкинского Дома, 1976,194.

⁽⁵⁷⁾ Josef Sima (1891–1971). Ср. Беседы, III и Toman, 1987, 320.

⁽⁵⁸⁾ Karel Teige (1900–1951) – главный теоретик чешского авангарда 20-х гг., критик, основатель, вместе с Незвалом, поэтической группы Devetsil. Связи Якобсона с чешским авангардом подробно проанализированы в: Linhartova 1977, Toman 1987, Effenberger 1983. См. также прим. 152.

⁽⁵⁹⁾ Письмо написано в январе-феврале (?) 1914 г. См. с. 115–116 наст. изд.

⁽⁶⁰⁾ На самом деле фотографии для коллажей Родченко в Про это сделаны А. Штеренбергом.

⁽⁶¹⁾ А. Л. Марков (1856–1922) – математик, специалист по теории чисел и теории вероятностей, профессор Петербургского университета. Речь идёт о статье «Пример статистического исследования над текстом „Евгения Онегина“, иллюстрирующий связь испытаний в цепь», Известия Императорской Академии Наук, VI серия, т. VII, № 3, 15 февр. 1913, 153–162.

⁽⁶²⁾ П. Д. Первое — профессор городского женского профессионального училища В. Лепешинской, автор учебников и хрестоматий по классическим языкам.

⁽⁶³⁾ Жители села Новинское, где велась полевая работа, приняли молодых фольклористов за немецких шпионов и хотели их убить, но в последнюю минуту тем удалось убежать. См. SW IV, 643–644.

⁽⁶⁴⁾ А. А Буслаев (1897–1964?), один из семи основателей Московского лингвистического кружка и его председатель с сентября 1920 г. по март 1922 г. Его дед – известный филолог Ф. И. Буслаев (1818–1897).

⁽⁶⁵⁾ О влиянии Гуссерля на Якобсона см.: Holenstein, 1975.

⁽⁶⁶⁾ Кафе «Трамблэ» находилось на Петровке, д. 5.

⁽⁶⁷⁾ В книге Эльзы Триоле Земляничка (М., 1926,168) говорится о человеке по фамилии Радлов, что он «сам себе надгробный памятник».

⁽⁶⁸⁾ Тамара Беглярова, подруга Эльзы Триоле.

⁽⁶⁹⁾ А. Н. Вертинский (1889–1957) в молодые годы часто выступал в костюме Пьеро. Несмотря на реакцию Вертинского на присутствие Маяковского в публике, отношения между двумя поэтами были вполне дружественными. Согласно Л. Ю. Брик, Маяковский любил цитировать песни Вертинского (Брик, 1963, 347) – Ср. автобиографические заметки Вертинского о встречах и совместных выступлениях с Маяковским (Вертинский, 1990, 87–88, 91, 93–94).

⁽⁷⁰⁾ Пьеса Сологуба шла 2, 7, п, 17 и 22 января 1917 г. в театре Комиссаржевской.

⁽⁷¹⁾ Первый выпуск Сборников по теории поэтического языка вышел в 1916 г. (разрешение военной цензуры датировано 24 авг. 1916 г.), второй датирован 1917 г. и вышел в самом начале этого года (разрешение военной цензуры от 24 дек. 1916 г.). В первом выпуске напечатана статья Шкловского «Заумный язык и поэзия», во втором – статья Брика «Звуковые повторы». Обе книги носили издательскую марку ОМБ, т. е. О. М. Брик.

⁽⁷²⁾ В. Шкловский, Воскрешение слова, Пб., 1914.

⁽⁷³⁾ Этот фрагмент напечатан в: Winner, 1977, 508. Начало первой части «Облака в штанах» во французском переводе Якобсона см. П, 2.

⁽⁷⁴⁾ Ср. восп. Л. Ю. Брик: «Умер папа. Я вернулась из Москвы с похорон. Приехала в Питер Эльза, […] приехал Володя из Финляндии. Мы умоляюще шепнули Эльзе: „Не проси его читать“. Но Эльза не послушалась, и мы услышали в первый раз „Облако в штанах“» (Брик, 1934, 62).

⁽⁷⁵⁾ Maurice Grammont (1866–1946) – французский фонетик, стиховед.

⁽⁷⁶⁾ В книге La mise en mots Эльза Триоле вспоминает Mademoiselle Dache: «La jeune personne qui m’appris le francais etait nee a Moscou de parents francais, avait fait ses etudes dans une ecole francaise moscovite et en gardait un accent russe que j’ai fidelement attrape! Elie pouvait avoir seize ans quand elle apparut a la maison […]. Tavais dans les six ans et je savais deja lire et ecrire en russe» (Triolet, 1969, 82).

⁽⁷⁷⁾ Ср. письмо Шкловского Якобсону в кн. Третья фабрика: «Тогда, когда мы встретились на диване у Оси, над диваном были стихи Кузмина. Тогда ты был младше меня, и я уговаривал тебя в новую веру. С инерцией своего веса, ты принял её» (Шкловский, 1926, 68). О разнице между ОПОЯЗом и Московским лингвистическим кружком писали тогда же Якобсон и Богатырёв: «[…] в то же время как Московский лингвистический кружок исходит из того положения, что поэзия есть язык в его эстетической функции, петроградцы утверждают, что поэтический мотив далеко не всегда является развёртыванием языкового материала» (Якобсон/Богатырёв, 1922, 31).

⁽⁷⁸⁾ Маяковский вернулся в Петроград 30 или 31 марта (13 апреля) 1917 г., после недельного пребывания в Москве, где выступал, между прочим, на совете организаций художников Москвы с информацией петроградского Союза деятелей искусств (Катанян, 1985,128). Причиной поездки Якобсона в Петроград было его участие в 7-ом съезде конституционно-демократической партии в апреле 1917 г. Съезд состоялся 25–28 марта (7-10 апреля), что ставит под сомнение либо справку Катаняна, либо датировку Якобсона. Якобсон был активным членом кадетской партии. Подробности явствуют из письма Якобсона к своему юридическому представителю, проф. Arthur Е. Sutherland, от 23 апреля 1953 г. в связи с попытками привлечь его к ответственности перед комитетом по «антиамериканской деятельности» («дело» было прекращено после вмешательства будущего президента США Dwight Eisenhower, знавшего Якобсона с тех пор, как он был президентом Колумбийского университета): «As a student of Moscow University, I was for the Russian Constitutional Democratic Party which advocated a constitutional monarchy on the British model. In 1917–1918, I was an active member of this party and preserved personal ties with its leader Miliukov until the last war during which he died. In 1917–1918, I was a member of the Presidium of the University faction of the party and as such I actively participated in the national convention of the Constitutional Democratic Party, April, 1917 in St. Petersburg. When in the spring of 1918 arrests among the members of this faction took place I managed to escape and hid in the country for several months. When in 1919 the party went underground, I continued to cooperate» (The Jakobson Archive, MIT).

⁽⁷⁹⁾ Выставка финских художников в Петрограде открылась 3 (16) апреля 1917 г. в два часа дня в художественном бюро Н. Е. Добычиной на Марсовом поле, после чего, в семь часов вечера, был банкет в ресторане Donon на Мойке, 24. На открытии выставки присутствовали, помимо финских художников, М. Горький, который «хотел только сказать четыре известных ему финских слова: Elakoon Suomi, Rakastan Suomi», А. Бенуа, В. Фигнер, Е. Брешко-Брешковская, представители Временного правительства (Милюков, Родичев), Н. Рерих, Н. Альтман и «президент московских футуристов Давид Давидович Бурлюк», который выразил желание устроить русско-финские выставки «с участием наших художников и прежде всего той группы, которую он представлял» (A. G-s., Hufvudstadsbladet, 1917, 22.4). Согласно газете Речь (1917, 5–4), на открытии говорил и Маяковский.

⁽⁸⁰⁾ Надо полагать, что речь идёт о скульпторе Ville Vallgren (1855–1940), который на банкете выступил с «восторженной» речью по-французски, «прерванной аплодисментами и криками браво» (A. G-s., Hufvudstadsbladet, 1917, 25.4). Банкет описан и в газетах, и в мемуарной литературе. Через неделю после банкета О. Лешкова написала М. Ле-Дантю: «На банкете при открытии выставки […] Добычина (организатор выставки) посадила […] Маяковского с Горьким. А. Бенуа начал объясняться в дружбе и любви Зданевичу, а Горький Маяковскому […]» (Катанян, 1985, 526). Д. Бурлюк вспоминал: «У Донона был торжественный раут, где в числе приглашённых был весь художественный и артистический Петроград. Милюков – министр иностранных дел, Родичев – по делам Финляндии – сидели друг против друга в середине длиннейшего стола. На хозяйских местах были – Горький, председатель комиссии по охране памятников, и высокий смуглый гениальный финляндский художник Галлен Риссоянен [автор контаминирует здесь фамилии А. Галлен-Каллела и О. Риссанен. – Б. Я.], писатель Бунин, Константин Сомов, Александр Бенуа и другие. За ужином произносились речи. Горький не выступал. […] Горький был весел, острил, но в этих остротах была некоторая придирчивость и желчность (порядочное вино и всё же слабое здоровье писателя)» (Бурлюк, 1973) – О центральной роли Маяковского вспоминает, ужасаясь, И. Бунин, который пишет, что всё то, что он видел тогда в Петербурге, «ладно и многозначительно связалось […] с тем гомерическим безобразием, в которое вылился банкет». Бунин описывает, как «надо всеми возобладал Маяковский», который всех перекрикивал, в том числе министра иностранных дел Милюкова. «Но тут поднялся французский посол. Очевидно, он был вполне уверен, что уж перед ним-то русский хулиган спасует. Как бы не так! Маяковский мгновенно заглушил его ещё более зычным рёвом. Но мало того, тотчас же началось дикое и бессмысленное неистовство и в зале: сподвижники Маяковского тоже заорали и стали бить сапогами в пол, кулаками по столу, стали хохотать, выть, визжать, хрюкать» (Бунин, 1950, 53, 54) – Восп. Бунина подтверждаются газетным отчётом: «Атмосфера, которая всё время накалялась, создавала всё новых ораторов, и изредка бодрый футурист вскакивал на стул и пытался всей мощью своих лёгких перекрикивать шум» (Hufvudstadsbladet, 1917, 25.4). «После двенадцати часов „чествование“ было перенесено в „Привал комедиантов“», – вспоминает Бурлюк (1973)

⁽⁸¹⁾ Ленин приехал в Петроград вечером 3 (16) апреля 1917 г., так что Брик, очевидно, отправился прямо с торжественного приёма на вокзал.

⁽⁸²⁾ Ср. газетный репортаж тех дней: «Особняк Кшесинской неожиданно сделался штаб-квартирой Ленина. […] Внизу толпа. Время от времени на балконе появляется кто-нибудь из „учеников“ Ленина, иногда выступает „последовательница“ гражданка Коллонтай, оказавшаяся в Совете Депутатов единственной, сочувствующей проповеди коммунизма. Говорят речи, которые терпимы только на свежем воздухе» (Новое время, 1917, 6 (19).4).

⁽⁸³⁾ «Себе, любимому, посвящает эти строки автор».

⁽⁸⁴⁾ Т. е. вопросом «звуковых повторов», которому была посвящена первая статья Брика в области поэтики, напечатанная во втором выпуске Сборников по теории поэтического языка (1917).

⁽⁸⁵⁾ Сб. Двум, П., 1918. О Кузмине и Маяковском см.: Селезнёв, 1989.

⁽⁸⁶⁾ Юрий Юркун (1893–1938), спутник жизни М. Кузмина, прозаик, автор кн. Шведские перчатки (1914) и др. См. его портрет 1916 г. работы Судейкина в Памятниках культуры, 1989,136. Репрессирован.

⁽⁸⁷⁾ Владимир Иванович Козлинский (1891–1967), художник, в 1911-17 гг. учился в Высшем художественном училище при Академии художеств. Автор нескольких рисунков в альбоме Герои и жертвы революции (1918) с подписями Маяковского.

⁽⁸⁸⁾ 2 мая 1919 г. Станислав Гурвиц-Гурский читал в Московском лингвистическом кружке доклад «О сокращениях в заводской терминологии (на материале одного предприятия)», на котором присутствовали Якобсон, Богатырёв, Маяковский и др.

⁽⁸⁹⁾ Ср. в автобиографических заметках Л. Ю. Брик: «Маяковский не давал партнёрам опомниться. Забивал миллионеров лимитами, блефовал, острил, декламировал. И вставал от стола только с выигрышем» (Архив Л. Ю. Брик).

⁽⁹⁰⁾ Игра в «железку» в салоне Бриков вошла в русскую поэзию; ср. стихотворение К. Большакова «Le chemin de fer», датированное мартом 1915 г. и посвящённое Л. Ю. Брик (сб. Солнце на излёте, М., 1916). См. также шуточное стихотв. Якобсона: «Chemin de fer / плюс banque ouvert / милей Володе всех affairs. / Шестнадцать раз / покрыл он нас / и все мы возопили „пасс“. / Бросает в жар / наш Вольдемар, / напился кровью, как комар. / Шестнадцать раз…» и т. д. В статье «Vliv revoluce na rusky jazyk» Якобсон приводит слово «викжель» как пример нового сокращения: «[…] „vikzel“ (Vserusky vykonny komitet zeleznicaru) pouziva se take s vyznamem hry v karty ‘chemin de fer’, zvlaStni slozita metonymie, spojena ne s metaforickym nazvem teto hry, ale s tymz slovem v jeho pfimem vyznamu», а «викжельнуть» – как глагольный неологизм на – нуть с юмористическим оттенком (Jakobson, 1921,11, 5).

⁽⁹¹⁾ Речь идёт о лете 1919 г.

⁽⁹²⁾ Имеется в виду игра в буриме у Бриков в мае 1919 г. Стихотворение Якобсона начинается словами: «Когда приедем в Воронеж, / Напьюсь на радостях, как стелька». См. с. 195 наст, изд., СиП, 14 и Катанян, 1975.

⁽⁹³⁾ Брик окончил юридический факультет Московского университета в 1911 г. Его выпускное сочинение, по теме «Одиночное заключение», и другие документы студента О. М. Брика хранятся в Центральном государственном историческом архиве г. Москвы (ф. 418, оп. 320, д. 174; за эту справку благодарю А. В. Валюженича).

⁽⁹⁴⁾ Ср. послесловие Якобсона к репринту статей Брика по поэтике: «During the summer of 1919, spent in PuSkino, Brik became greatly interested in the sociological aspect of pictorial art. His main concern was the development of two simultaneous trends, French impressionism and the Russian peredvizniki. Brik’s interpretation of Zola’s L’auvre, of Perov’s and Kramskoj’s writings and biographies and of Russian art reviews published in the late nineteenth century was indeed illuminating, and such problems as art production and consumption, demand and supply, the art market and painters’ competition were clearly sketched. These views, immediately picked up and absorbed by V. Sklovskij, later underlay some of the latter’s reasonings on literature, art and their social prerequisites after Sklovskij loudly repudiated his so-called „formalist“ creed» (Jakobson, 1964, 79–80).

⁽⁹⁵⁾ Осип Борисович Румер (1883–1954), филолог, переводчик Мицкевича и Омара Хайяма.

⁽⁹⁶⁾ В этой книге Шкловский обращается во ВЦИК с просьбой о разрешении вернуться на родину.

⁽⁹⁷⁾ Дата подтверждается удостоверением Политотдела московского ГПУ, согласно которому Брик поступил в эту организацию 8 июня 1920 года (Архив Л. Ю. Брик).

⁽⁹⁸⁾ О сходстве блоковского стихотв. «Страшный мир» («Ночь, улица, фонарь, аптека…») и «Человека» см.: Stahlberger, 1964, 62–63.

⁽⁹⁹⁾ Чтение у поэта В. Амари (М. Цетлина) состоялось в конце января 1918 г. в присутствии К. Бальмонта, Вяч. Иванова, Андрея Белого, Ю. Балтрушайтиса, Д. Бурлюка, В. Каменского, И. Эренбурга, В. Ходасевича, М. Цветаевой, Б. Пастернака, А. Толстого, П. Антокольского, В. Инбер и др. О восторженной реакции представителей старшего поколения на поэму Маяковского писала газета Мысль (1918, 28.1). О чтении вспоминали и участники вечера (см.: Катанян, 1985,138–139).

⁽¹⁰⁰⁾ Ср. восп. А. Чичерина: «Белый произнёс горячую речь о силе поэтического дарования и литературного стиля Маяковского. При этом он, между прочим, сказал, что после них, символистов, Маяковский является самым крупным поэтом России, потому что – он говорит своё, неожиданно новое слово» (Катанян, 1985,140).

⁽¹⁰¹⁾ Эльза с матерью жила в Голиковском переулке.

⁽¹⁰²⁾ Открывшееся осенью 1917 г. Кафе поэтов продолжало старую футуристическую традицию «Бродячей собаки» и «Привала комедиантов». Маяковский сразу после переезда в Москву в начале декабря стал завсегдатаем находившегося в Настасьинском переулке (на углу Тверской) кафе.

⁽¹⁰³⁾ Среди многочисленных и кратковременных анархистских организаций была и группа «немедленных социалистов».

⁽¹⁰⁴⁾ Среди постоянных гостей кафе были анархисты, для которых место служило «удобной явкой» (Спасский, 1940,109). Близкий друг Маяковского Л. А. Гринкруг, бывавший в кафе почти ежевечерне, вспоминает: «Очень часто приходили анархисты, которые в то время занимали по соседству дом бывш. купеческого клуба на М. Дмитровке. Время от времени они устраивали скандалы со стрельбой» (Архив Б. Янгфельдта). Анархисты, со своей стороны, рассматривали футуристов как своих союзников, и изданная в марте 1918 г. «Газета Футуристов» фигурирует в списке анархистских органов, напечатанном в журнале анархистов Революционное Творчество (I–II, 1918). В ночь на 12 апреля 1918 г. Чека совершила налёт на московских анархистов, и через два дня, несомненно в связи с этим, было закрыто Кафе поэтов.

⁽¹⁰⁵⁾ «Мы разливом второго потопа / перемоем миров города» («Наш марш»).

⁽¹⁰⁶⁾ См. прим. 109. Полный текст перевода см. П, 3.

⁽¹⁰⁷⁾ Владимир Робертович Гольцшмидт, «футурист жизни», один из организаторов Кафе поэтов, проповедник философии «здоровья и солнца». Главный его вклад в историю футуристического эпатажа состоял в том, что он ломал доски о собственную голову с эстрады кафе. Гольцшмидт был тесно связан с анархистами. После закрытия Кафе поэтов он оказался, подобно Д. Бурлюку, на Дальнем Востоке; его в последний раз видели в Японии.

⁽¹⁰⁸⁾ На афише вечера была объявлено, что «блестящие переводчики прочтут блестящие переводы моих [т. е. Маяковского. – Б. Я.] блестящих стихов: французский, немецкий, болгарский» (Катанян, 1985, 145). Якобсону принадлежали переводы на французский язык фрагментов из «Облака в штанах» (см. П, 2) и стихотв. «Наш марш». В разговоре со S. Rudy Якобсон сообщил, что в его отсутствие переводы читал П. Богатырёв (письмо S. Rudy к Б. Я., 11.12. 1989). Отсутствие Якобсона объясняется тем, что весной 1918 г. он в течение нескольких месяцев прятался в деревне, чтобы избежать ареста из-за членства в кадетской партии (см. прим. 78). В. Нейштадт читал свои немецкие переводы и в Кафе поэтов (см. восп. Нейштадта в: Шапир, 1989, 66).

⁽¹⁰⁹⁾ Ср. неточный текст в восп. В. И. Нейштадта (Нейштадт, 1940, 104). См. анализ перевода Якобсона в: Шапир, 1989, а также: Vallier, 1987. Нейштадт и Якобсон были друзьями детства и однокашниками по университету. Они познакомились летом 1906 г., когда были соседями по даче: «Я увидал его в саду, – вспоминает Нейштадт, – с книгой в руках. «Мальчик, что Вы читаете?» – «„Чёрная Индия“ Ж. Верна». – «Интересно?» – «О, да!» Так мы познакомились. Он дал мне почитать «Чёрн<ую> Индию», которою я был очарован» (Шапир, 1989, 66).

⁽¹¹⁰⁾ Речь идёт о поэтессе Наталии Поплавской, сестре поэта Бориса Поплавского (1903–1935).

⁽¹¹¹⁾ Восп. Якобсона проливают новый свет на мгновенный отъезд Бурлюка из Москвы после налёта Чека на анархистов в апреле 1918 г. Младший брат Николай (р. 1890) в декабре 1920 г. был арестован Красной Армией и приговорён к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение 27 декабря.

⁽¹¹²⁾ Жак – Яков Львович Израилевич, вместе со своим братом Александром в десятые годы общался с Бриками и Маяковским; упоминается в письме Маяковского к Л. Ю. Брик от апреля 1918 г.; один из завсегдатаев «Бродячей собаки». См.: Памятники культуры, 1984, 249 и его портрет работы Судейкина (Коган, 1974,138).

⁽¹¹³⁾ Ср. неопубликованные восп. Л. Ю. Брик: «После киносъёмок в Москве [речь идёт о работе над „Закованной фильмой“ в июне 1918 г. – Б. Я.] мы вернулись в Петроград и переехали на дачу (семейный пансион) в Левашово. Там я получила ещё одно письмо от И<зраилевича>. В Москве я получала их множество, таких длинных, что я не дочитывала их, и мне в голову не пришло хотя бы на одно из них ответить, так же, как не пришло в голову рассказать Володе об И. Теперь письмо пришло на дачу, оно было полно упрёков и требовало немедленного свидания. Володя прочёл его и в умоисступлении от непонятой мной ревности помчался в Петроград. Поехали и мы с Осей. Мы были дома, когда пришёл Володя и рассказал нам, что встретил И. на улице (надо же), что тот бросился на него и произошла драка. Подоспела милиция, обоих отвели в отделение, И. сказал, чтобы оттуда позвонили Горькому, у которого И. часто бывал, и обоих отпустили. Володя был очень мрачен, рассказывая это, и показал свои кулаки, все в синяках, так сильно он бил И.» («Как было дело»). Враждебность Маяковского к Горькому восходит на самом деле к весне 1918 г., когда Горький играл сомнительную роль в распространении слухов о венерической болезни Маяковского. В этой драме участвовали и ЯЛ. Израилевич, и К. И. Чуковский (см. письмо Л. Ю. Брик Горькому по этому поводу в Переписке, 228). Об отношениях между Маяковским и Горьким см. также: Асеев, 1983, 502–505 и Бабкин, 1984, 306–309. Оба мемуариста подчёркивают нежелание Горького встретиться с Маяковским или даже слышать о нём в конце 20-х гг.

⁽¹¹⁴⁾ Ср. восп. Якобсона 1956 г.: «С Горьким я был в очень хороших отношениях, и в Петербурге в конце 1919 года (я тогда читал там лекции [см. с. 91]) я у него часто бывал. Мы вместе с Виктором Борисовичем Шкловским бывали у Горького, и вообще имя Маяковского там не пользовалось фавором. А потом, я помню, Горький, когда приезжал в Прагу и в Берлин (я с ним встречался в Праге и в Берлине – в Саарове), очень просил написать что-нибудь для журнала „Беседа“. И тут у меня с ним вышел спор. Он не хотел ничего давать о Маяковском» (1956а).

⁽¹¹⁵⁾ Яков Григорьевич Блюмкин (18927-1929) – чекист, левый эсер, убийца германского посла Мирбаха (летом 1918 г.). Приговорён к смерти, но помилован. Вернулся в Чека, стал приближённым Троцкого, за связи с которым был в 1929 г. казнен. Ср. восп. Якобсона 1956 г.: «[…] за другим столиком сидели, а потом подсели к нам человек, убивший Мирбаха – Блюмкин – и, если не ошибаюсь […] Вадим Шершеневич. […] Маяковский стал говорить о том, как необходимо прекратить культ Горького, и он предлагал: Вы, Блюмкин, и я, давайте выступим против Горького. Это не значило, что нужно было непременно пойти и выступить, но это была какая-то бравада. Он тогда очень зло острил по поводу Горького» (Якобсон. 1956а: эпизод рассказан и в: Brown, 1973, 71). Поведение Блюмкина в присутствии Маяковского и Якобсона было для него типичным. Аналогичным образом он несколько раз махал револьвером на О. Мандельштама, угрожая его убить. Ср. восп. Н. Мандельштам о «стычке» между Мандельштамом и Блюмкиным, когда поэт выступал против чекистской деятельности Блюмкина: «Блюмкин заявил. что не допустит вмешательства О. М. в „свои дела“ и пристрелит его, если тот только посмеет „сунуться“… При этой первой стычке Блюмкин, кажется, уже угрожал О. М. револьвером. Он это делал с удивительной лёгкостью даже в домашней жизни, как мне говорили… […] По мнению О. М. Блюмкин был страшным, но далеко не примитивным человеком. О. М. утверждал, что Блюмкин и не собирался его убивать. […] Выхватывая револьвер, беснуясь и крича, Блюмкин отдавал дань своему темпераменту и любви к внешним эффектам: он был по природе террористом неудержимо-буйного стиля, выработавшегося у нас в стране ещё до революции» (Мандельштам, 1970, 112, 113).

⁽¹¹⁶⁾ В. А. Антонов-Овсеенко (1884–1938) был советским послом в Чехословакии в 1924-29 гг. Репрессирован. См. ниже. Об угощении блинами в доме Якобсона см. главу «Ruske bliny» в воспоминаниях Ярослава Сейферта. Сейферт вспоминает и приёмы в советском полпредстве: «Byvalo tarn hlavne plno vzacnych a zajimavych lidi a mezi nimi zafiva osobnost vyslance Antonova Ovsejenka, ktereho jsme si naraz zamilovali. Byl tain i Roman Jakobson. Prisel k nam, a hned pfatelsky. A my ho – take naraz – pfijali za sveho» (Seifert, 1985, 298-99).

⁽¹¹⁷⁾ Вечер «Избрания Короля Поэтов» состоялся 27 февраля 1918 г. в Политехническом музее. Согласно В. Каменскому, Северянин был избран после «жульнического» подсчёта голосов (Каменский, 1974).

⁽¹¹⁸⁾ «Советская азбука» была написана во второй половине сентября и вышла в свет в октябре 1910 г. Ср. восп. Маяковского: «Она была написана как пародия на старую, была такая порнографическая азбука. […] Опа была написана для армейского употребления. Там были такие остроты, которые для салонов не очень годятся, но которые для окопов шли очень хорошо. […] Эту книгу, написавши, я принёс печатать в Центропечать. Там сидела не вычищенная ещё машинистка одна, которая с большой злобой мне сказала: „Лучше я потеряю всякую работу, но эту гадость я переписывать не буду“. Вот с этого начинается. Дальше, никто не хотел эту книжку печатать. […] Мне самому приходилось пускать её в ход. […] Мы от руки три-пять тысяч раскрашивали и дальше весь этот груз на собственной спине разносили. Это по-настоящему ручная работа в пору самого зловещего окружения Советского Союза» (Выступление в Доме комсомола 25 марта 1930 г.; ПСС, 12, 428–429).

⁽¹¹⁹⁾ Речь идёт о плакате «Раёк», датированном го дек. 1919 г. (ПСС, 4, 32). Любопытно, что в тексте рифмуется слово «Воронеж», фигурировавшее в игре в буриме в мае того же года с участием Якобсона и Маяковского – см. СиП, 14.

⁽¹²⁰⁾ На то, что работа в РОСТА была в значительной степени именно «источником заработка», намекает Л. Ю. Брик в письме Маяковскому от 14 ноября 1921 г. Там она предлагает ему стать московским представителем «одного очень крупного капиталиста» в Риге, готового издавать книги футуристов в Латвии: «Он хотел бы, чтобы кто-нибудь в Москве занялся бы исключительно этим делом. Он предлагает этого человека обеспечить продовольствием и деньгами. Я хотела бы, чтобы этим человеком согласился быть ты, Волосик, – это очень интересно, во-первых, а во-вторых, дало бы тебе возможность абсолютно бросить плакаты» (Переписка, 74).

⁽¹²¹⁾ «В чём сила? – В этом какао» – цит. из рекламного стиха для Чаеуправления (1924). Вопрос о взаимосвязи лирики и рекламных/плакатных текстов в творчестве Маяковского рассматривается Якобсоном в статье «Новые строки Маяковского» (Якобсон, 1956, 198 и сл.).

⁽¹²²⁾ Пронемецкое правительство гетмана Павла Скоропадского (1873–1945) существовало с конца апреля по ноябрь 1918 г. В декабре Скоропадский сбежал в Германию. В течение всего лета в Киеве велись переговоры между правительством РСФСР и «украинской державой» гетмана.

⁽¹²³⁾ Христиан Георгиевич Раковский (1873–1941) играл крупную роль в борьбе большевиков с попытками Украины создать независимую от РСФСР власть и в 1919 г. возглавлял учреждённые там на короткие сроки советские правительства. В процессе 1938 г. Раковский был приговорён к двадцатилетнему тюремному заключению, в 1941 г. заочно приговорён к расстрелу.

⁽¹²⁴⁾ В начале июля русская делегация во главе с Раковским передала украинской части комиссии карту с намечаемыми границами Украины. Эта карта представляла собой «максимум тех уступок, на которые может идти Российская делегация» (Известия, 1918: 141(405) 8.7). А через месяц Раковский сообщил, что «работы мирной конференции идут медленнее, чем мы этого желаем. Главный вопрос – о границах – ещё не разрешён, хотя ему посвящено более 17 заседаний» (там же, 1918:165(429), 4.8).

⁽¹²⁵⁾ Владимир Максимович Фриче (1870–1929) – литератор, марксист, одно время после Октябрьского переворота – комиссар иностранных дел при Московском совете. Играл ведущую роль в начинающихся в 1919 г. нападениях на художественный и литературный авангард.

⁽¹²⁶⁾ Ольга Давыдовна Каменева (1883–1941), сестра Троцкого и жена Л. Б. Каменева, была заведующей Театральным отделом Наркомпроса. Репрессирована.

Ср. обращение Шкловского к «Роману Якобсону, переводчику полпредства РСФСР в Чехословакии» в кн. Третья фабрика: «Ты помнишь свой бред в тифу? Ты бредил, что у тебя пропала голова. Тифозные всегда это утверждают. Ты бредил, что тебя судят за то, что ты изменил науке. И я присуждаю тебя к смерти» (Шкловский, 1926, 66).

⁽¹²⁷⁾ ср. сообщение в газ. Искусство (1919: 3,1.2) об учреждении при ИЗО Коллегии по подготовке Энциклопедии Изобразительных Искусств, включающей «как статьи общего характера по вопросам Изобразительных Искусств, так и терминологию и биомонографии художников, скульпторов, архитекторов».

⁽¹²⁸⁾ Художник Александр Васильевич Шевченко (1882–1948).

⁽¹²⁹⁾ Художник В. Ф. Франкетти, член правления общества «Московский салон», весной 1919 г. был избран членом Московской коллегии ИЗО вместе с А. М. Родченко и В. М. Стржеминским. В серии монографий о художниках, выпущенных издательской секцией ИЗО, планировался и очерк «В. Ф. Франкетти» (Искусство, 1919: 4, 22.2).

⁽¹³⁰⁾ В феврале 1919 г. вышла монография Кандинский, написанная самим художником (Изд. Отдела изобразительных искусств, Москва).

⁽¹³¹⁾ Петроградская газ. Искусство коммуны выходила с декабря 1918 г. по апрель 1919 г.

⁽¹³²⁾ Константин Андреевич Уманский (1901–1945). Первый номер газеты Искусство вышел в апреле девятнадцатого года. Якобсон там напечатал статьи «Футуризм» (1919: 7, 2.8) и «Задачи художественной пропаганды» (1919: 8, 5.9). Ср.: Konstantin Umansky, Neue Kunst in Russland 1914–1919, Munchen, 1920.

⁽¹³³⁾ Однотомник «Всё сочинённое Виктором Хлебниковым» был включён в список изданий издательства ИМО от 18 июля 1919 г., и 28 августа того же года Якобсон подписал договор с ИМО на предисловие к этому изданию (см. прим. 169).

⁽¹³⁴⁾ «Завещание Хлебникова» напечатано в вып. 6 Неизданного Хлебникова (М., 1928); перепечатано в приложении к репринту СП (з, 529-30, Munchen, 1972).

⁽¹³⁵⁾ Речь идёт о сб. Творения, т. i, 1906–1908 гг. (Пб., 1914, под ред. Д. Бурлюка) и сб. Затычка (Херсон, 1913) – Ср. «открытое письмо» Хлебникова, датированное предположительно 1914 г.: «В сборниках „I том стихотворений В. Хлебникова“, „Затычка“ и „Журнал русских футуристов“ Давид и Николай Бурлюки продолжают печатать подписанные моим именем вещи, никуда негодные, и вдобавок тщательно перевирая их. […] требую […] уничтожить страницу из сборника „Затычка“, содержащую моё стихотворение „Бесконечность“» (СП 5, 257).

⁽¹³⁶⁾ Антонина (Тоня) Гумилина(1895–1918), художница, член общества «Бубновый валет». На её единственной персональной выставке, организованной ИЗО, экспонировались 73 акварели. Харджиев (1981, 281-82) датирует выставку 1920 годом. Однако совместное посещение выставки Якобсоном и Хлебниковым могло иметь место только в 1919 г., так как Хлебников покинул Москву в апреле этого года. О Гумилиной см. ниже и статью «Памяти Гумилиной», Среди коллекционеров,1922: 3, 34–37.

⁽¹³⁷⁾ Хлебников уехал из Москвы в конце апреля 1919 г.

⁽¹³⁸⁾ Новейшая русская поэзия. Набросок первый, Прага, 1921. (Книга датирована маем 1919 г.) См. рецензии Г. Винокура (1921), В. Жирмунского (1921), Б. Томашевского (1921) и В. Виноградова (1922).

⁽¹³⁹⁾ Заседание состоялось 11 мая 1919 г. Доклад назывался «О поэтическом языке произведений Хлебникова». На заседании присутствовали члены Московского лингвистического кружка П. Г. Богатырёв, О. М. Брик, А. А. Буслаев, Ф. М. Вермель, Г. О. Винокур, В. И. Нейштадт, О. Б. Румер, П. П. Свешников и специально приглашённые гости – Л. Ю. Брик и В. А. Буслаев. В черновых набросках к воспоминаниям о Маяковском Нейштадт вспоминает: «На докл. Якобсона о Хлебникове (и. V. 1919) Маяк, был, 9. V. должен был уехать в Петроград, но отложил поездку, п. что он очень интересовался этим докладом, расспрашивал о нём» (цит. по: Шапир, 1991, где опубликован протокол заседания). В конце ноября – начале декабря того же года Якобсон выступил с этим докладом в петроградском Доме литераторов, а через год – на заседании ОПОЯЗа в Петрограде (Якобсон, 1987, 411).

⁽¹⁴⁰⁾ Стихи из поэмы «Сёстры-молнии» (2-ой парус, «Страстная площадь»):

Эти же стихи приводятся Якобсоном в Новейшей русской поэзии как «пример сложной композиции аналогий»: «Здесь в первых двух стихах устанавливается звукообразная параллель (улица-улей, пули-пчёлы), причём субъект первого сопоставления с субъектом второго, а также объект первого с объектом второго связаны по смежности. В пятом стихе между субъектами первого и второго стихов устанавливается звукообразная параллель (по улице – пули полёт)» (Якобсон, 1921,41; NB разночтение в пятом стихе: у Якобсона «по улице», в СП – «по улицам»). Эти стихи из «Сестёр-молний» так увлекали Якобсона, что он их перевёл на чешский язык; см. П, 4. В СП (3, 380) указано, что первые две части поэмы были «переданы в начале 1919 г. Р. Якобсону».

⁽¹⁴¹⁾ Издательство ИМО, которое должно было выпустить «Всё сочинённое Виктором Хлебниковым», финансировалось Наркомпросом.

⁽¹⁴²⁾ В некрологе о Хлебникове, напечатанном в журн. Красная новь(1922: 4). Некролог кончается словами: «После смерти Хлебникова появились в разных журналах и газетах статьи о Хлебникове, полные сочувствия. С отвращением прочитал. Когда, наконец, кончится комедия посмертных лечений?! Где были пишущие, когда живой Хлебников, оплёванный критикой, живым ходил по России? Я знаю живых, может быть, не равных Хлебникову, но ждущих равный конец. Бросьте, наконец, благоговение столетних юбилеев, почитания посмертными изданиями! Живым статьи! Хлеб живым! Бумагу живым!» (ПСС, 12, 28).

⁽¹⁴³⁾ В последние месяцы жизни Хлебников жил у художника Петра Митурича (1887–1956), который поссорил больного поэта с его старыми друзьями. Хлебников умер 28 июня 1922 г. в селе Санталово. В августе Митурич написал Маяковскому письмо, в котором обвинял его в присвоении рукописей Хлебникова. (Письмо стало гласным после того, как ничевоки напечатали его в приложении к сб. Собачий ящик, М., 1922; оно было перепечатано как предисловие к брошюре Альвэка Нахлебники Хлебникова, М., 1927.) В октябре 1922 г. Г. О. Винокур и Якобсон удостоверяли в записной книжке Маяковского невиновность поэта. Привожу свидетельство Якобсона: «Настоящим удостоверяю, что В. В. Маяковский поручил мне редактирование Собрания сочинений Хлебникова весной 1919 года и передал мне для этого ряд рукописей Хлебникова. Ввиду того, что издание не состоялось, приготовленный к печати материал вместе с другими материалами „ИМО“ (Искусство молодых) хранились у меня и перед моим отъездом за границу весной 1920 года были мною сполна переданы на хранение в архив Московского лингвистического кружка секретарю кружка Г. О. Винокуру, о чём мною было тогда же доведено до сведения О. М. Брика. Рукописи заперты в архиве Кружка и остаются неприкосновенными там и по сей день. Рукописи из кружка никому не выдавались. Р. Якобсон. 28 октября 1922 г.» (Катанян, 1985, 550, где приводятся и другие подробности этого «дела»). Сам Маяковский думал, что Якобсон увёз с собой рукописи в Прагу, о чём он пишет в некрологе о Хлебникове (ПСС, 12, 27).

⁽¹⁴⁴⁾ Д. Бурлюк в 1913 г. несколько раз выступал с докладом «Пушкин и Хлебников», напр., 3 ноября в Тенишевском училище в Петербурге и и ноября в Политехническом музее в Москве. См. газетный отчёт о первом вечере: «[Пушкин] для нас устарел, и нам достаточно знакомиться с ним в отроческом возрасте. Настоящая глубина у Пушкина разве только в „Египетских ночах“, всё же остальное – мель. Мы, – подводит лектор итоги под громкий смех аудитории, – находимся у Пушкина под прямым углом. Совсем не то Хлебников. Это мощный, необычный, колоссальный, гениальный поэт, и этого не чувствуют только те, кто не способен оценить вазу, вне мысли, что налито в неё» (Речь, 1913, 4.11).

⁽¹⁴⁵⁾ Чтение состоялось не раньше марта, когда сборник ещё не назывался «Сестра моя – жизнь», и не позже мая 1919 г., когда Маяковский включил книгу Пастернака в список предполагаемых изданий издательства ИМО. (Сохранилась расписка Пастернака от 29 августа 1919 г. о получении 9.000 рублей за «проданную издательству ИМО книгу стихов „Сестра моя – жизнь“» [Архив Л. Ю. Брик].) После чтения у Бриков Пастернак подарил Л. Ю. Брик специально приготовленную для неё рукопись сборника, с надписью: «Этот экземпляр, который себя так позорно вёл, надписан для Лили Брик, с лучшими чувствами к ней, devotedly Б. Пастернак» (Архив Л. Ю. Брик). Об этой рукописи см. также прим. 1 к письму 12 Якобсона Эльзе Триоле от 11 окт. 1920 г. Ср. также восп. Пастернака об этом чтении: «[…] прочтя [Маяковскому] первому стихи из „Сестры“, я услышал от него вдесятеро больше, чем рассчитывал когда-либо от кого-нибудь услышать» (Пастернак, 1985, 215). О восторженном отношении Маяковского к поэзии Пастернака вспоминает Л. Ю. Брик: «В завлекательного, чуть загадочного Пастернака Маяковский был влюблён, он знал его наизусть, долгие годы читал всегда Поверх барьеров, Темы и вариации, Сестра моя – жизнь. […] Пришлось бы привести здесь всего Пастернака. Для меня все его стихи – встречи с Маяковским» (Брик, 1963, 342, 344).

⁽¹⁴⁶⁾ Якобсон имеет в виду следующие строки из статьи «О поколении, растратившем своих поэтов»: «Именами [Хлебникова и Маяковского] определяется новая поэзия после 1910 г. Как ни ярки стихи Асеева или Сельвинского, это отражённый свет, они не определяют, а отражают эпоху, их величина производна. Замечательны книги Пастернака, может быть, Мандельштама, но это камерная поэзия, от неё не зажжётся новое творчество, этим словам не привести в движение, не испепелить сердца поколений, они не пробивают настоящего» (Якобсон, 1931, 9).

⁽¹⁴⁷⁾ Борис Фёдорович Малкин (1891–1938), левый эсер, с августа по ноябрь 1917 г. член ВЦИК, в мае 1918 г. вступил в большевистскую партию, в 1918-21 гг. заведовал Центропечатью, в 1921-22 гг. – уральским Госиздатом. Надо полагать, что речь идёт о том собрании ИМО 29 авг. 1919 г., когда были подписаны расписки, упоминаемые в прим. 169.

⁽¹⁴⁸⁾ Из поэмы «Человек».

⁽¹⁴⁹⁾ «Randbemerkungen zur Prosa des Dichters Pasternak», Slavische Rundschau 7,1935.

⁽¹⁵⁰⁾ «Охранная грамота» в чешском переводе С. Пирковой-Якобсон и с послесловием Р. Якобсона вышла в издательстве Manes в декабре 1935 г. В том же году чешский поэт Josef Нога (1891–1945) выпустил свои переводы стихов Пастернака на чешский язык (изд. Melantrich). Ср. стихотв. Пастернака «Все накопленья и залоги…» (1936) со строкой: «На днях я вышел книгой в Праге…» В письме И. Горе (15 нояб. 1935 г.) Пастернак писал тогда же о сильном впечатлении от этого перевода: «Я не могу судить об объективных достоинствах Ваших переводов, я не знаю, как звучат они на чешский слух и что и много ли дадут чешскому читателю. Но они необъяснимым образом безмерно много дали мне. […] Отчего же имеет такую власть надо мной Ваш сборник? Скажу не преувеличивая: от него веет такой поэтической свежестью, что его присутствие в комнате стало для меня центральным переживаньем. Будто никогда не издавалось то, что служило Вам оригиналом, и только глухо носилось мною в виде предположенья. И Ваши переводы – первое явленье всего этого, даже не на чешском, на человеческом каком-то языке». Дальше Пастернак пишет: «Уже отправив прошлое письмо [от 14 окт. 1935 г. – Б. Я.], я спохватился, что не передал привета Роману Якобсону, с которым Вы знакомы и яркого, хотя и кратковременного, знакомства с которым я никогда не забывал. От всей души желаю ему здоровья и счастья. Мы часто его тут вспоминаем с одинаковой и неизменной теплотой. Если чего-ниб. не разберёте в моём письме (я пишу непозволительным для писателя образом, бессвязно и многословно) – покажите его Р. О., и он исправит мои недостатки, т. е. даст Вам дополнительные объяснения, если они потребуются» (Вопросы литературы, 1979: 7,184).

⁽¹⁵¹⁾ Ср. Беседы, III.

⁽¹⁵²⁾ Vitgzslav Nezval (1900–1958), Jaroslav Seifert (1901–1987), Vladislav Vancura (1891–1942), Konstantin Biebl (1898–1951). О близких и тёплых отношениях между Якобсоном и чешским авангардом и учёным миром свидетельствует вышедший в 1939 г. маленький Festschrift Romann Jakobsonovi. Pozdrav a dikuvzddnt, co стихотворениями Незвала «Roman Jakobson» и «Dopis Romann Jakobsonovi», co статьёй Arne Novak «Tvurci znalec staroceskёho basnictvi» и анонимным стихотв. «Slovce M.». См. восп. Я. Сейферта (Seifert, 1985, 297–305 и прим. 116 в этом тексте) и В. Незвала (Nezval, 1978, 154-56) и «Послесловие» К. Поморской к Беседам, 135–137.

⁽¹⁵³⁾ Julian Tuwim (1894–1953), Kazimierz Wierzyriski (1894–1969), Louis Aragon (1896–1982). Co сбежавшими из Польши Тувимом и Вежиньским Якобсон встречался в Нью-Йорке во время второй мировой войны (Беседы, 137), а с Арагоном его связывала дружба с Эльзой Триоле. См. статьи Якобсона «О словесном искусстве Казимира Вежиньского» и «Le metalangage d’Aragon» (SW III).

⁽¹⁵⁴⁾ Герасим Давидович и Евгения Григорьевна Гурьяны.

⁽¹⁵⁵⁾ Ф. Н. Афремов, один из основателей Московского лингвистического кружка.

⁽¹⁵⁶⁾ Ср. в Сентиментальном путешествии: «[…] тот отвёл меня в архив, запер и сказал: „Если будет ночью обыск, то шурши и говори, что ты – бумага“» (Шкловский, 1923,216). Речь идёт о начале осени 1918 г. Надо полагать, как это делает комментатор кн. Гамбургский счёт, что за «архивариусом», у которого останавливался Шкловский через некоторое время, тоже скрывается Якобсон (Шкловский, 1990, 503).

⁽¹⁵⁷⁾ В Сентиментальном путешествии в кустах у храма Христа Спасителя прячется не сам Шкловский, а «один офицер, бежавший из Ярославля […] после восстания [эсеров летом 1918 г. – Б. Я.]» (Шкловский, 1923, 213).

⁽¹⁵⁸⁾ Ср. у Шкловского: «Попал к одному товарищу (который политикой не занимался), красился у него, вышел лиловым. Очень смеялись. Пришлось бриться. Ночевать у него было нельзя» (Шкловский, 1923, 216).

⁽¹⁵⁹⁾ В повести Шкловского документ был подписан не Троцким, а Свердловым, и не по просьбе Л. Рейснер, а М. Горького: «Пошёл к Алексею Максимовичу, он написал письмо к Якову Свердлову. […] Свердлов принял меня без подозрительности, я сказал ему, что я не белый, но он не стал расспрашивать и дал мне письмо на бланке центрального исполнительного комитета, в письме он написал, что просит прекратить дело Шкловского» (Шкловский, 1923, 243). С Ларисой Рейснер связана другая история: она его просила помочь ей «отбить» её мужа Ф. Раскольникова из Ревеля. Это оказалось ненужным – его «просто выменивали у англичан на что-то», – но Шкловский с Рейснер поехал в Питер «с каким-то фантастическим документом, ею подписанным» (там же, 244).

⁽¹⁶⁰⁾ В феврале 1922 г. было объявлено, что арестованы 47 представителей партии социалистов-революционеров. Процесс начался 8 июня 1922 г. Шкловский в середине марта 1922 г. сбежал в Финляндию, где одно время жил в селе Raivola (ныне Рощино) близ русско-финской границы (где жила тогда же финляндская поэтесса Edith Sodergran). Вторая часть Сентиментального путешествия, «Письменный стол», начата в мае 1922 г. в Raivola (см.: Шкловский, 1923, 187) и закончена в Берлине позже в том же году.

⁽¹⁶¹⁾ Юрий Яковлевич Большин (1871–1938).

⁽¹⁶²⁾ Маяковский переехал в Лубянский проезд осенью 1919 г. Ср. письмо Якобсона Эльзе Триоле от 19 дек. 1920 г. о настоящей причине переезда: «К осени 1919 г. [Л. Ю. Брик и Маяковский] разъехались, Володя поселился со мной дверь в дверь, а зимой разошлись» (письмо 17).

⁽¹⁶³⁾ Это первое пушкинское лето не значится у Катаняна, но именно этим летом была найдена собака Щен, о которой рассказывает Л. Ю. Брик в кн. Щен, Молотов, 1942.

⁽¹⁶⁴⁾ Лев Александрович Гринкруг (1889–1987), ближайший друг Маяковского и Бриков. О его биографии см. Переписку, 195.

⁽¹⁶⁵⁾ Ср. восп. Якобсона: «Я обещал статью на эту тему для очередного Сборника по теории поэтического языка, подготавливавшегося ОПОЯЗом. Этот сборник в 1919 году действительно вышел, впрочем, так и не дождавшись моей статьи. Я по праву считал её незрелым эскизом, требующим дальнейшей обработки и переработки в свете последовательно уточнявшихся принципов лингвистического анализа. Этот мой замысел нового подхода к двадцати одной строке стиха о горе дозрел полвека спустя и лёг в основу моей монографии о грамматическом параллелизме и его русском образчике, напечатанном в американском журнале Language в 1966 году. Но и эту версию я считаю всего лишь предварительным эскизом» (Беседы, 79). Статья напечатана в журн. Language, 1966, Vol. 42 («Grammatical Parallelism and its Russian Facet»).

⁽¹⁶⁶⁾ П. Г. Богатырёв, Чешский кукольный и русский народный театр, «Сборник по теории поэтического языка», Берлин-Пг., 1923. Совместная работа Якобсона и Богатырёва над народным театром началась раньше, чем летом 1919 г.: «[…] we assidiously worked [on the manual of Russian folk theatre] during the winter months of 1919 at a temperature of 24⁰ F in our room on Lubjanskij Thruway, with ice in our inkwell instead of ink, to the accompaniment of the sound of gun-fire from the neighboring street» (SW VII, 301).

⁽¹⁶⁷⁾ Речь идёт о художнике Эдуарде Густавовиче Шимане (1885–1942), который часто бывал у Бриков, и художнице Антонине (Тоне) Гумилиной, с которой Шиман сошёлся незадолго до её самоубийства в 1918 г.

⁽¹⁶⁸⁾ В киносценарии «Как поживаете?» (ПСС, II, 129–148) Маяковский узнаёт из газеты о девушке, покончившей с собой выстрелом из револьвера. Он написан в конце 1926 г.; постановщиком был намечен Л. Кулешов, но фильм не был снят. Сценарий носит явно автобиографический характер и является как бы продолжением поэмы «Про это». См. анализ сценария в: Якобсон, 1956.

⁽¹⁶⁹⁾ На смете, приложенной к письму Луначарскому, есть подписи: «Члены редколлегии ИМО: В. Маяковский, О. Брик; за секретаря: Р. Якобсон». Смета датирована 18 июля 1919 г. (ПСС, 13,403). От 29 августа 1919 г. сохранились четыре расписки Якобсона о том, что он получил деньги от ИМО за 1) статью (в два листа) «О революционных стихах В. Маяковского» для сборника статей о Маяковском «Иван. Эпос революции», 2) переводы стихов на французский язык для книги «Русским, немцам, французам» (Сборник новейших российских поэтов в немецком, французским и английском переводах), 3) статью «Футуризм» (в поллиста) для сб. «Искусство Коммуны» и 4) вступительную статью (в четыре листа) «Подступы к Хлебникову» для Собр. соч. Хлебникова. Любопытно, что за статью о Хлебникове Якобсон получил гонорар дважды. Сохранилась расписка от 31 мая 1919 г., согласно которой он получил 1000 рублей «за статью о Хлебникове для книги сочинений Хлебникова […] от тов. Маяковского». (Архив Б. Янгфельдта.) Статья Якобсона под названием «Футуризм» была уже напечатана в седьмом номере газ. Искусство (не в газ. Искусство коммуны) за 1919 год (2 авг.), а статья «Подступы к Хлебникову» вышла отдельной книгой в Праге в 1921 г. – Новейшая русская поэзия. Набросок первый. Другие замыслы не осуществились. (См. также прим. 145 о расписке Пастернака.)

⁽¹⁷⁰⁾ Ср. восп. Якобсона 1956 г.: «До окончания поэмы, в конце 1919 года, у себя в комнате на Лубянском проезде, Владимир Владимирович читал „150.000.000“ Шкловскому и мне. Он спросил нас, что мы считаем слабыми местами. Мы указали ему на слабые места, а он ответил: „Что вы думаете, я этого не вижу? Конечно, много слабых мест, но я ещё вижу и то, чего вы не видите“» (Якобсон, 1956а).

⁽¹⁷¹⁾ Ср. в этой же последней части поэмы: «Пойте все и все слушайте / мира торжественный реквием». См. также анализ Якобсона «барабанных строк» в «150.000.000» (Jakobson, 1971).

⁽¹⁷²⁾ Чтение состоялось в квартире Бриков в первой половине января 1920 г. (Якобсон, 1956а).

⁽¹⁷³⁾ Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич (1873–1955) был организатором и первым директором (1933–1939) Литературного музея в Москве.

⁽¹⁷⁴⁾ Этот вариант текста был впервые напечатан в сб. Смерть Владимира Маяковского (Якобсон, 1931).

⁽¹⁷⁵⁾ Ср. записку Ленина от 6 мая 1921 г., после того, как он получил книгу «150.000.000» в подарок от Маяковского: «Вздор, глупо, махровая глупость и претенциозность. По-моему, печатать такие вещи лишь 1 из 10 и не более 1500 экз. для библиотек и для чудаков. А Луначарского сечь за футуризм» (Коммунист, 1957: 18). Ср. рассуждения Якобсона по этому поводу в Беседах, 107–109, а также: Янгфельдт, 1987.

⁽¹⁷⁶⁾ Ср. восп. Якобсона 1956 г.: «Владимир Владимирович выступил очень горячо; он говорил, что именно так нужно понимать тему революции, что было бы смешным её натуралистическое изображение и что это должен быть эпос. И это было очень характерно для него, что настоящий эпос, настоящая поэма всегда должна быть в первую очередь о будущем. […] [Луначарский] сопоставил „150.000.000“ с „Двенадцатью“ Блока. […] По существу, заглавие „150.000.000“ – это полемический ответ на „Двенадцать“. Не двенадцать делали революцию, а 150.000.000! […] Вообще, его заглавия часто носили полемический характер. В частности, „Письмо Татьяне“ – это своеобразная полемика с ответом Татьяны на письмо Онегина. Как-то, когда я спросил: чем ты занимаешься? (это было ещё очень давно, до революции), он ответил: „Я переписываю мировую литературу, переписал „Онегина“, потом переписал „Войну и мир“, теперь переписываю „Дон-Жуана““ Но этот „Дон-Жуан“, как известно, не сохранился. […] Тема произведения: Дон-Жуан – это однолюб, но все его увлечения – случайные, не настоящие и, наконец, последнее – настоящая любовь – стало личной трагедией» (Якобсон, 1956а).

⁽¹⁷⁷⁾ Луначарский несколько раз критически отзывался об этом тезисе теоретиков т. н. формальной школы, «утверждавших, что искренность и искусство – антиподы» (Красная новь, 1921: 1; Луначарский, 1967, 253). Судя по всему, в этот вечер с той же аргументацией выступил и О. М. Брик, которому Луначарский в статье 1929 г. приписывает слова о «нарисованных» и «мраморных колоннах» (Луначарский, 1967а, 43). В 1923 г. нарком вспоминал: «Когда Маяковский прочёл […] „150.000.000“, я спросил его: искренно ли он это писал или неискренно? Он ничего не ответил, потому что если он скажет, что „искренно“, то его заклюют Брики, которые говорят, что сам Пушкин писал неискренно и т. п. Брик в тот вечер безбожно путал два вопроса. Он думал, что всё равно – спросить, из настоящего камня колонна, которая изображена на декорации, или нарисована масляными красками, или искренен ли поэт, когда он пишет, или лжёт, притворяется?» (Луначарский, 1967, 662).

⁽¹⁷⁸⁾ В театральной школе при I Государственном театре РСФСР Якобсон читал курс «Русский язык». Одним из его учеников был известный лингвист А. А. Реформатский (см.: Реформатский, 1970,14–15).

⁽¹⁷⁹⁾ Занятия в Государственном институте декламации начались 20 октября 1919 г. Председателем президиума института был В. К. Серёжников, и среди преподавателей числились Вяч. Иванов, П. Коган, Д. Ушаков и Ю. Айхенвальд. P. O. Якобсон значится профессором института уже в ноябре 1919 г. (Вестник театра, 1919: 44, 2–7.12).

⁽¹⁸⁰⁾ Торжественное открытие института состоялось 27 ноября 1919 г. (см. отчёт в Вестнике театра, 1919: 44, 2–7.12).

⁽¹⁸¹⁾ Это чтение имело место позже в январе 1920 г.

⁽¹⁸²⁾ Адольф Григорьевич Меньшой (Гаи), журналист, работник Наркоминдела. В 1919-20 гг. работал в РОСТА. Репрессирован. Автор книги Мы с вами в Берлине, М., 1924 (обл. А. Родченко). См. с. 93–94 наст. изд.

⁽¹⁸³⁾ Ср. восп. Якобсона 1956 г.: «[…] кто-то говорил, что это в значительной степени возвращение к традициям оды Державина; кто-то говорил о связи этой поэмы с былинами, кто-то говорил о связи с Некрасовым и т. п. Владимир Владимирович записывал, кто что говорил, и сказал: „Я слышал, что здесь Державин, Пушкин, Некрасов и так далее. Это ни то, ни другое, ни третье, а вся русская литература и, кроме того, нечто иное“» (Якобсон, 1956а).

⁽¹⁸⁴⁾ Схожие образы часто встречаются в творчестве Маяковского. Ср., напр., стихотв. «Бюрократиада» (1922): «…высятся / недоступные форты, / серые крепости советских канцелярий» или стихотв. «Товарищи! Разрешите мне поделиться впечатлениями о Париже и о Моне» (1923): «Постоим… / и дальше в черепашьем марше! / Остановка: / станция „Член коллегии“ / Остановка: / разъезд „Две секретарши“…». Ср. также черновой вариант поэмы «Пятый Интернационал», где речь идёт о Ленине и его секретарше Фотиевой: «Меня ль секретарша и дверь озаботит / И сквозь грудь я пролезу / Радий. / Расставьте кругом сторядие стражи /… Меня никакая ограда не сглушит / Хоть вчетверо вымножись стенка кремлёва / С асфальтов взовьюсь и врежусь в уши / восставшим кипящим песенным рёвом» (ПСС, 4, зоб).

⁽¹⁸⁵⁾ И в киносценарии «Позабудь про камин» (1927), и в пьесе «Клоп» (1928), куда Маяковский перенёс тему и основных действующих лиц из сценария (который никогда не был поставлен), автор перефразирует первую строфу из песни на слова стихотв. Я. Полонского «Затворница». В «Клопе»: «На Луначарской улице / я помню старый дом – / с широкой чудной лестницей, / с изящнейшим окном».

⁽¹⁸⁶⁾ О теме «Революции Духа» в творчестве Маяковского см.: Jangfeldt, 1976, 51–71.

⁽¹⁸⁷⁾ Из стихотв. Маяковского «Послание пролетарским поэтам» (1926).

⁽¹⁸⁸⁾ Тема воскрешения мёртвых особенно ясно проступает в поэме «Про это»: «Воскреси / хотя б за то, / что я / поэтом / ждал тебя, / откинув будничную чушь. / Воскреси меня / хотя б за это! / Воскреси – / своё дожить хочу!» Якобсон: «Его видение грядущего воскрешения мёртвых во плоти конвергентно материалистической мистике Фёдорова» (1931,24).

⁽¹⁸⁹⁾ Ср. восп. Якобсона о том, как весной 1920 г., после его возвращения из Ревеля в Москву, Маяковский «заставил» его «повторить несколько раз» свой «сбивчивый рассказ об общей теории относительности»: «Освобождение энергии, проблематика времени, вопрос о том, не является ли скорость, обгоняющая световой луч, обратным движением во времени – всё это захватывало Маяковского. Я редко видел его таким внимательным и увлечённым» (Якобсон, 1931, 24, 25).

⁽¹⁹⁰⁾ Из стихотв. «Иранская песня» (1921).

⁽¹⁹¹⁾ Ср. восп. художника В. О. Роскина: «Они жили вместе – поэт и теоретик. Это были тяжёлые годы. Бывшая работница Якобсонов пекла булки и немножко подкармливала их. Вечером они писали, днём шли пешком в отдел ИЗО Наркомпроса, который помещался у Крымской площади в здании бывшего лицея» (Якобсон, 1987, 410).

⁽¹⁹²⁾ Пьеса «Как кто проводит время, праздники празднуя (На этот счёт замечания разные)» была написана в марте-апреле 1920 г. для Государственной опытно-показательной студии Театра Сатиры. Она была предназначена для спектаклей в первомайские дни, но была поставлена только в 1922 г. в клубе полигона военной школы «Выстрел».

⁽¹⁹³⁾ Упоминаемая пьеса, так же, как и две другие, написанные по тому же поводу, были впервые напечатаны в альманахе С Маяковским, М., 1934.

⁽¹⁹⁴⁾ М. М. Покровский (1869–1942) был ректором Московского университета.

⁽¹⁹⁵⁾ Ср. статью «Vliv revoluce na rusky jazyk»: «Spirto Svili – moskovskd sloviako z r. 1919, znamenajfci tajndho prodavace lihu, pdlenky a vina, […] protoze vatcina tochto vinafu byla <z> Kavkazu» (Jakobson, 1921, 22).

⁽¹⁹⁶⁾ Cм. c. 72 наст. изд.

⁽¹⁹⁷⁾ Отец Шкловского был учителем математики. О родне В. Шкловского см. Сентиментальное путешествие (Шкловский, 1923, 318 и сл.).

⁽¹⁹⁸⁾ Ссылкой на эту Надю начинается «Письмо к Роману Якобсону» В. Шкловского: «Надя вышла замуж». Письмо напечатано в Книжном угле, 1922: 8 и перепечатано в: Шкловский, 1990,145–146. Речь идёт о Надежде Филипповне Фридлянд, из-за которой весной 1920 г. Шкловский «стрелялся с одним человеком» (Шкловский, 1990, 164, 503, 506). Якобсон знал её с детства. «Наши отцы были родом из Двинска и учились в одном классе», – вспоминает Н. Фридлянд (в письме к Б. Я. от 28. 6. 90). «Их дружба продолжалась и в зрелые годы. Первое моё воспоминание – это дача, совместно снятая нашими родителями. Мне – 7 лет, Роме – и […]. К нам приходили соседские дети, мы затевали шумные игры. Все, кроме Ромы. Он сидел в саду за столиком обложенный книгами и тетрадями и на все приглашения „поиграть“ отвечал: „Потом“. Или вообще не отвечал». Н. Фридлянд виделась с Якобсоном в Риге весной 1919 г., и перед отъездом в Прагу он её уговаривал поехать с ним: «Надо быть безумной, чтобы остаться в этой стране. Ты горько об этом пожалеешь». Однако Н. Фридлянд осталась в России и с Якобсоном увиделась вновь только в 1976 г., когда эмигрировала в Америку. О своей артистической жизни она выпустила книгу рассказов и воспоминаний (под фамилией Н. Крамова): Пока нас помнят, Tenafly, N. J., 1989.

⁽¹⁹⁹⁾ Когда были прочитаны доклады в Доме литераторов, не удалось установить. Доклад о Брюсове «Образчик научного шарлатанства (по поводу „Науки о стихе“ В. Брюсова)» Якобсон читал в Московском лингвистическом кружке ещё 23 сентября 1919 г., в присутствии Маяковского (Шапир, 1991, 52). Свои возражения Брюсову Якобсон излагал потом в статье «Брюсовская стихология и наука о стихе» в Научных Известиях, сб. II, М., 1922, 222–240. i февраля 1920 г. Якобсон читал ещё один доклад у Чуковского, об «эмансипации поэзии от семантики, об ослаблении смыслового элемента», в этот раз в Доме искусств (Чуковский, 1979, 274), и 7 февраля он сделал сообщение в Московском лингвистическом кружке о «филологической жизни Петрограда» (Шапир, 1991, 52).

⁽²⁰⁰⁾ Об отце Янова см. с. 48 наст. изд. Если Г. Янов был «лет на пять» моложе Якобсона, ему было в это время не больше двадцати лет!

⁽²⁰¹⁾ Якобсон находился в Ревеле с начала февраля по 4 апреля 1920 г. в качестве «члена торговой делегации Центросоюза и сотрудника РОСТА» (Якобсон, 1987, 427).

⁽²⁰²⁾ Михаил Юльевич Левидов (1891–1942), писатель и журналист, после Ревеля работал в бюро печати советской торговой делегации в Лондоне. По возвращении в Россию примкнул к ЛЕФ. Репрессирован.

⁽²⁰³⁾ Arturo Сарра — юрист, брат Бенедетты Каппа, будущей жены Маринетти. Коммунист, автор книги L’Arte e la Rivoluzione (Milano, 1920). Каппа был далеко не единственным итальянским футуристом с коммунистическими симпатиями: см. прим. 9 к статье «Новое искусство на Западе».

⁽²⁰⁴⁾ Николай К. Клышко (1880–1937), старый большевик, во время первой мировой войны член большевистской секции РСДРП в Лондоне (вместе с Литвиновым, Керженцевым и др.). После Октябрьского переворота одно время работал помощником В. В. Воровского в Госиздате, потом служил в советских торговых и дипломатических миссиях за границей, в том числе в Швеции и Норвегии. Репрессирован.

⁽²⁰⁵⁾ Якобсон находился в Ревеле с начала июня по 3 июля 1920 г.

⁽²⁰⁶⁾ По соглашению с Якобсоном, устный рассказ о Теодоре Нетте сконтаминирован с его письмом от 2 марта 1963 г. о знакомстве с латышским дипкурьером, копию которого он мне передал во время нашей работы, – оно вошло потом в SW VII, 363-65.

⁽²⁰⁷⁾ Janis Rainis (Janis Pliek Sans. 1865–1929) – латышский поэт и драматург, в 1897–1903 гг. был сослан в Россию за участие в борьбе за демократию, потом эмигрировал в Швейцарию, в 1920 г. вернулся на родину, стал директором Национального театра, а потом и министром просвещения.

⁽²⁰⁸⁾ О чешском стихе, преимущественно в сопоставлении с русским, Прага, 1923.

Ср. письмо Ю. Тынянова к В. Шкловскому от конца 1928 г.: «Сидим в кафе „Дерби“ с Романом, много говорим о тебе и строим разные планы. Выработали принципиальные тезисы (опоязисы), шлём тебе на дополнение и утверждение» (Тынянов, 1977, 533).

⁽²⁰⁹⁾ Цит. из стихотворения «Товарищу Нетте, пароходу и человеку» (1926).

⁽²¹⁰⁾ Поэма вышла без указания автора.

⁽²¹¹⁾ Судя по всему, эта заметка не была напечатана.

⁽²¹²⁾ О научной наклонности Нетте свидетельствует тот факт, что в статье «Vliv revoluce na rusky jazyk» Якобсон благодарит его за филологические наблюдения, использованные в этой работе (Jakobson, 1921, 31).

⁽²¹³⁾ Литературовед и фольклорист А. А. Скафтымов (1890–1968) был с 1921 г. профессором Саратовского университета.

⁽²¹⁴⁾ Павел Николаевич Мостовенко (1881–1939) был в 1921-22 гг. полпредом РСФСР в Литве и Чехословакии. Согласно Шкловскому, Мостовенко помог ему вернуться в Россию: «Один мой знакомый (через Романа), Павел Николаевич Мостовенко, был в Москве и подал заявление о необходимости закончить моё дело. Он говорил об этом с Каменевым, Луначарским и, кажется, с Зиновьевым. Заявление подано Енукидзе и должно идти во ВЦИК» (письмо к жене, ноябрь 1922 г.; Шкловский, 1990, 507).

⁽²¹⁵⁾ Г. В. Чичерин (1872–1936), министр иностранных дел с 1918 по 1930 год. «Я никогда с Чичериным не встречался, – вспоминает дальше Якобсон. – Он был своеобразный человек, из очень аристократической семьи итальянского происхождения. (Его предок был в Московской Руси, при одном из Иоаннов, переводчиком-итальянцем – cicerone} отсюда Чичерин.) Он кончил историко-филологический факультет в Петербургском университете. Мой знакомый, который тоже кончил [этот факультет], Ястребов, который потом стал профессором, говорил ему: „Я Вам завидую, Вы же блестяще кончили“. – „Да, – говорит, – но нет ни одного предмета, к которому я привязан“. И он пошёл по дипломатической части, в царской России. И в один прекрасный день пришёл в посольство и заявил, что стал социал-демократом, и ушёл из посольства. Чичерин писал письма [Левину] – я сам их читал: „Пришлите мне книги, я очень люблю чешскую литературу, чешскую поэзию (он в эмиграции был главным образом в Праге). Пришлите мне, если можете, последний том поэта Врхлицкого, я его очень ценю“. Тот ему послал и, кроме того, послал ему Швейка, который его тоже очень заинтересовал. В одном письме он писал Левину: „Вы скучаете в Праге. Вы не правы. Это страна с мещанским лоском, но под ним кроются страсти, те страсти, которые отражаются в славянских танцах Дворжака и в чешской поэзии, в поэзии Неруды. Это будет одна из самых ярких революций“» (М3).

⁽²¹⁶⁾ В. А. Антонов-Овсеенко был советским послом в Чехословакии в 1924-29 гг. См. прим. иб.

⁽²¹⁷⁾ Ср. письмо ВОКС на имя своего представителя в Чехословакии, советника посольства Наума Калюжного, от 8 февраля 1927 г.: «Едет Маяковский за свой счёт и рассчитывает на организационное содействие при устройстве вечера и на помещение, которое любезно согласился предоставить ему т. Якобсон, так как ему не хотелось бы жить в гостинице» (Архив Л. Ю. Брик). На самом деле Маяковский остановился в Hotel Julius, Vaclavska 22. Ср. описание Маяковским приезда в Прагу в очерке «Ездил я так» (1927): «На пражском вокзале – Рома Якобсон. Он такой же. Немного пополнел. Работа в отделе печати пражского полпредства прибавила ему некоторую солидность и дипломатическую осмотрительность в речах» (ПСС, 8, 331).

⁽²¹⁸⁾ Вечер в советском полпредстве состоялся 25 апреля.

⁽²¹⁹⁾ Перевод Матезиуса вышел отдельным изданием в Праге в 1925 г.

⁽²²⁰⁾ Вечер состоялся 26 апреля в «Виноградском народном доме». Ср. очерк «Ездил я так»: «Я прочёл доклад „10 лет 10-ти поэтов“. Потом были читаны „150.000.000“ в переводе проф. Матезиуса. 3-я часть – „Я и мои стихи“» (ПСС, 8, 332). О разных газетных отзывах о вечере см. письмо Якобсона, посланное Маяковскому через несколько дней после выступления и приводимое поэтом в этом же очерке.

⁽²²¹⁾ Спор Маяковского с Госиздатом по поводу гонораров отражён в переписке поэта с руководителями издательства (ПСС, 13, П2,114-15,127,129-30). Обычно Маяковскому платили за строку, но в письме от 16 марта 1929 г. директор Госиздата А. Б. Халатов пишет, что в связи с «невыгодностью» этой системы «необходимо сделать срочно мотивированное предложение тов. Маяковскому об изменении договора в части системы оплаты (перевести на полистную)» (ИМЛИ, 18-2-35). Маяковский, однако, требовал оплату в 75 коп. за строку и получил справку от Федерации писателей (ФОСП) об оправданности такого требования: «Оплату в 75 коп. за строку по отношению к поэтическим произведениям, выпускаемым первым книжным изданием, принимая во внимание обычную оплату наших из[дательст]в и квалификацию т. Маяковского как писателя, считаем нормальной» (там же). Судя по письму Халатова к зав. литературно-художественным отделом Госиздата Г. Сандомирскому от 15 июня 1929 г., издательство согласилось на условия Маяковского (там же).

⁽²²²⁾ На сходство между восприятием России и Франции у Маяковского и Карамзина Якобсон указал ещё в 1931 г., в статье о русском мифе о Франции: «Der treue Sohn des russischen Kaiserreiches, Karamzin, sagt in 1790 vom revolutionaren Paris: Ich mochte in meinem lieben Vaterland leben und sterben; aber nach Rutland gibt es fur mich kein angenehmeres Land als Frankreich. Und 1925 schreibt Majakovskij, der Dichter SovjetruElands, der nie Karamzin gelesen hatte, vom Nachkriegs-Frankreich: Ich mochte in Paris leben und sterben, wenn es kein Land Moskau gabe. Das gleiche Motiv variiert 1847 Belinskij» (Jakobson, 1931a, 637).

⁽²²³⁾ Адольф Гофмейстер (Hofmeister; 1902–1973) – чешский художник-карикатурист, 3 ноября 1929 г. Маяковский присутствовал на открытии его выставки карикатур в Париже. См. восп. Гофмейстера о Маяковском (Маяковский, 1988, 347–350); там же воспроизведён шарж Гофмейстера на Маяковского 1927 г.

⁽²²⁴⁾ По пути в Париж в середине февраля 1929 г. Маяковский «день гостил у меня в Праге», вспоминал Якобсон (1956, 187). Согласно письму, цитируемому В. А. Катаняном, переговорам о постановке «Клопа» предшествовало письмо представителя ВОКС в Праге Н. Калюжного в ВОКС от 21 января 1929 г. с просьбой прислать один экземпляр пьесы (Катанян, 1985, 584).

⁽²²⁵⁾ Ср. также в поэме «Про это»: «В детстве, может, / на самом дне, / десять найду сносных дней». Тема времени и старения является лейтмотивом всего творчества Маяковского. См.: Поморска, 1981, 341–353.

⁽²²⁶⁾ Ср. статью Якобсона «За и против Виктора Шкловского»: «О драматическом чередовании жанров и о их драматической коллизии, о борьбе лирической и антилирической стихии не раз говорил Маяковский и в стихах и в письменных либо устных свидетельствах о своих стихах. […] Спор за и против, напор лирики, снова зовущей писать про то и про это и ответные атаки на лирику – таков внутренний закон жизненного и литературного пути Маяковского» (Якобсон, 1959, 309) – Идея о цикличности творчества Маяковского развивается Якобсоном в статье «Новые строки Маяковского»: «В творчестве Маяковского любовные поэмы и лирические циклы правильно чередуются с лиро-эпическими поэмами о мировых событиях» (Якобсон, 1956, 180–181). После первого лирического цикла («Облако в штанах», «Флейта-позвоночник») следовала «поэма общественника» «Война и мир», сменившаяся лирической поэмой «Человек», после которой были написаны «150.000.000», ит.д.

⁽²²⁷⁾ Маяковский встретился с Татьяной Александровной Яковлевой (1906–1991) в Париже в 1928 г. Знакомство Якобсона с Яковлевой состоялось в Америке, и часть писем Маяковского к ней была опубликована Якобсоном в 1956 г. (Якобсон, 1956). Ср. восп. Эльзы Триоле: «Я познакомилась с Татьяной перед самым приездом Маяковского в Париж [в 1928 г.] и сказала ей: „Да Вы под рост Маяковскому“. Так из-за этого „под рост“, для смеха, я и познакомила Володю с Татьяной. Маяковский же с первого взгляда в неё жестоко влюбился. […] В то время Маяковскому нужна была любовь, он рассчитывал на неё, хотел её…» (Триоле, 1975, 64, 65).

⁽²²⁸⁾ Так, например, в декабре 1916 г. Эльза получила от него письмо со строчкой из «Облака в штанах» – «уже у нервов подкашиваются ноги», после чего сразу отправилась в Петроград. «Всю жизнь я боялась, что Володя покончит с собой» (Триоле, 1975, 331 см. также переписку Маяковского и Эльзы: Маяковский / Триоле, 1990).

⁽²²⁹⁾ «Комфутами» (коммунистами-футуристами) называли себя примкнувшие к революции левые деятели искусств: Маяковский, Брик, Пунин, Кушнер и др. Об истории «Комфута» см.: Jangfeldt, 1976, 92-118.

⁽²³⁰⁾ Цит. из стихотв. «Письмо писателя Владимира Владимировича Маяковского писателю Алексею Максимовичу Горькому» (1926).

⁽²³¹⁾ Ср. автобиографию Маяковского «Я сам»: «Бурлюк говорил: у Маяковского память, что дорога в Полтаве, – каждый калошу оставит».

⁽²³²⁾ Событие относится, скорее всего, к 1916 г. (см.: Блок, 1982, 100). Ср. дневник К. И. Чуковского за 8 декабря 1920 г.: «Маяковский забавно рассказывал, как он был когда-то давно у Блока. Лиля была именинница, приготовила блины – велела не запаздывать. Он пошёл к Блоку, решив вернуться к такому-то часу. Она же велела ему достать у Блока его книги – с автографом. – Я пошёл. Сижу. Блок говорит, говорит. Я смотрю на часы и рассчитываю: десять минут на разговор, десять минут на просьбу о книгах и автографах и минуты три на изготовление автографа. Всё шло хорошо – Блок сам предложил свои книги и сказал, что хочет сделать надпись. Сел за стол, взял перо – сидит пять минут, десять, пятнадцать. Я в ужасе – хочу крикнуть: скорее! – он сидит и думает. Я говорю вежливо: Вы не старайтесь, напишите первое, что придёт в голову, – он сидит с пером в руке и думает. Пропали блины! Я мечусь по комнате, как бешеный. Боюсь посмотреть на часы. Наконец Блок кончил. Я захлопнул книгу – немного размазал, благодарю, бегу, читаю: Вл. Маяковскому, о котором в последнее время я так много думаю» (Чуковский, 1980, 304–305) – Об отношении Маяковского к поэзии Блока см. восп. Л. Брик: «В 1915 г., когда мы познакомились, Маяковский был ещё околдован Блоком» (Брик, 1963, 332).

⁽²³³⁾ Ср. восп. Якобсона о К. П. Богатырёве: «Нелегко вчитаться в горластую семантику ещё бессознательного человеческого существа, и даже нашего московского гостя Владимира Маяковского передёргивало, когда в комнату вбегал малыш Богатырёв […]» (Богатырёв, 1982,239).

⁽²³⁴⁾ Ср. Дневник Л. Ю. Брик от 23 янв. 1930 г.: «До чего Володю раздражают родственники – его форменно трясёт, хотя [старшая сестра] Люда бывает у нас раз в три месяца. Я даже зашла к нему в комнату и сказала: „Надо хоть полчаса поговорить с Людой или хотя бы открыть дверь – она не войдёт“. А он: „Я не мо-гу, о-на ме-ня раз-дра-жает!!!“ И весь искривился при этом. Мне ужасно было неприятно» (Архив Л. Ю. Брик).

⁽²³⁵⁾ Щен – собака Маяковского в 1919-20 гг. См. восп. Л. Брик, 1942. Свои письма Маяковский подписывал часто «Щен» и рисунком собаки.

⁽²³⁶⁾ О схожем высказывании Маяковского вспоминала Анна Ахматова в беседе с Л. Я. Гинзбург: «– А помните, что сказал Маяковский: говорите о моих стихах всё, что хотите; только не говорите, что предпоследнее лучше последнего» (Гинзбург, 1989, 361).

⁽²³⁷⁾ Л. Ю. Брик вспоминает, что в первые годы замужества с О. М. Бриком они читали книгу Киркегора In vino Veritas (Брик, 1934, 63).

⁽²³⁸⁾ Е. А. Лавинская рассказывает, как 16 апреля 1930 г. она увидела чекиста Я. С. Агранова, окружённого группой лефовцев: «Я подошла, и он мне передал какую-то фотографию, предупредив, чтобы я смотрела быстро и чтобы никто из посторонних не видел. Это была фотография Маяковского, распростёртого, как распятого, на полу, с раскинутыми руками и ногами и широко раскрытым в отчаянном крике ртом. Мне объяснили: „Засняли сразу, когда вошли в комнату, Агранов, Третьяков и Кольцов“» (Лавинская, 1968, 330). В восп. В. Полонской, находившейся в квартире, когда Маяковский застрелился, подобной информации нет.

Письма

Письма 1–9 адресованы В. В. Хлебникову, А. Е. Кручёных и М. В. Матюшину. Письмо 10 написано матери Л. Ю. Брик и Эльзы Триоле в Лондон, а письма 11–23 адресованы Эльзе Триоле в Париж и в Берлин. Письма 1, 4–6 и 8–9, хранившиеся в Фонде Харджиева-Чаги в Стеделик-музее (Амстердам) и в конце гои г. переданные в РГАЛИ (доступ к этому архиву в момент подготовки книги был затруднён), печатаются по текстам, опубликованным в журн. Эксперимент № 5-1999. С. 59–64 (редактор Дж. Боулт).

В орфографии Якобсона наблюдается одна любопытная стилистическая особенность: во втором лице единственного числа Якобсон за редким исключением опускает мягкий знак в конце глагола («пишеш», «выспросит» и т. д.). В этом грамматическом нововведении надо, по-видимому, усматривать сознательный будетлянский приём упрощения.

1. В. В. Хлебникову

Письмо датируется Н. И. Харджиевым февралём 1914 г. Выдержки из письма напечатаны в: Харджиев 1976,57.

⁽¹⁾ Образчик такой поэзии приводится на с. 2 письма (см. илл. во вклейке).

⁽²⁾ «К числу» пришёл, впрочем, и Ф. Т. Маринетти, опубликовавший в марте 1914 г. манифест «Lo Splendore geometrico е meccanico е la sensibility numerica» («Геометрическое и механическое великолепие и числовое восприятие»), в котором пишет: «Любовь к точности, существенности и краткости не могла не породить во мне пристрастие к числам, которые в нашем числовом восприятии живут и дышат на бумаге, словно живые существа […] Действуя интуитивно, я вставляю среди слов на свободе числа, у которых нет прямого значения или ценности, но которые […] выражают различную трансцендентальную интенсивность материи и неконтролируемую реакцию восприятия» (Футуризм – радикальная революция. Италия – Россия. М., 2008. С. 126–127). В каталоге The Futurist Imagination (Yale University Art Gallery, New Haven, 1983) воспроизведён образец стихотв. Маринетти из чисел 1914–1915 (?) г. (Cat. по. 59, р. 28). О принципиальной разнице подхода к слову итальянских и русских футуристов см. Якобсон 1921, 6–9.

2. М. В. Матюшину

Письмо адресовано художнику М. В. Матюшину (1861–1934) – Датируется по содержанию: когда, в конце 1977 г., я переслал Якобсону копию письма, он мне сообщил, что вернулся из Петрограда в Москву в первых числах нового года – а премьера упомянутой в письме пьесы Гольдони состоялась 27 января 1915 г. Фрагменты письма приводятся в Беседах, 126. Полностью оно печатается впервые (по фотокопии подлинника). ИРЛИ, ф. 656, архив М. В. Матюшина.

⁽¹⁾ Как сообщил мне Якобсон, речь идёт о «возобновлении» контакта с Малевичем, с которым он познакомился ещё в 1913 г. О Малевиче и Моргунове см. БН, 40.

⁽²⁾ Якобсон отнёс книгу Е. Гуро Небесные верблюжата (П., 1914) в редакцию газеты Русские ведомости для рецензии (Беседы, 126).

⁽³⁾ О друге Якобсона, художнике С. Байдине, см. БН, 24.

⁽⁴⁾ 1 января 1915 г. по новому стилю немецкая подводная лодка потопила английский дредноут «Formidable». Под оправдавшимся «предсказанием» Якобсон имеет в виду математические вычисления Хлебникова.

⁽⁵⁾ Н. С. Гончарова писала декорации для пьесы Гольдони «Веер» в Камерном театре. Премьера состоялась 27 января 1915 г.

⁽⁶⁾ Речь идёт о двух стихотворениях из сб. Громокипящий кубок. Ещё в изд. 1916 г. третья строфа стихотв. «Шампанский полонез» (1912) начинается строкой: «Голубку и ястреба! Рейхстаг и Бастилию!», а в изд. 1918 г. «Рейхстаг» заменён своим шведским соответствием «Ригсдаг». В стихотв. «Нелли» (1911) последняя строка – «Интродукция – Гауптман, а финал – Поль де Кок» и по размеру, и по смыслу допускает замену Гауптмана Гюисмансом, но в печати такой замены обнаружить не удалось. 25 января 1915 г. Северянин выступал вместе с Блоком, Сологубом, Ахматовой и др. в Городской думе на вечере «Писатели – воинам»; возможно, что речь идёт об этом выступлении. (За эту справку благодарю Р. Крууса.)

⁽⁷⁾ Екатерина Генриховна Гуро (Низен) (1874–1972), сестра Е. Гуро, участница первого Садка судей, переводчица кн. Глеза и Метценже О кубизме (СПб., 1913).

⁽⁸⁾ Ольга Константиновна Матюшина (1885–1975), писательница, вторая жена Матюшина.

3. А. Е. Кручёных

Письмо не датировано. В SW VII, 357-61, где письмо напечатано впервые (без постскриптума), оно датируется Якобсоном февралем 1914 г. (Насчёт датировки см. прим. 9.) Печатается по фотокопии подлинника. Архив А. Е. Парниса.

⁽¹⁾ В БН Якобсон говорит об одном письме «к Кручёных со стихотворением, которое является косвенной сатирой на Маяковского» (41), – т. е., видимо, стихотв. «Сколько рассыпал осколков» (СиП, 11), – но в данном письме речь идёт о стихотв., где «все слова» – мужского рода, и такого стихотв. не удалось обнаружить.

⁽²⁾ В книге Футуризм и безумие. Параллели творчества и аналогии нового языка кубо-футуристов, СПб., 1914, Е. П. Радин (д-р) цитирует один из тезисов П. А. Лукашевича (из его книги Чаромутие, или Священный язык богов, волхвов и жрецов, Петрьгород <sic> 1846, с. 24): «Каждую букву или пругву должно было так точно выговаривать, как она есть».

⁽³⁾ Возможно, что речь идёт об упоминаемом в постскриптуме невышедшем сборнике «Онанизм».

⁽⁴⁾ Сборник футуристов Рыкающий Парнас вышел в январе-феврале 1914 г. (Официальная дата выхода, согласно Книжной летописи, – 5-12 февраля).

⁽⁵⁾ Согласно газ. Русские ведомости (1914, 17.1), лекция Вяч. Иванова «Чурлянис и проблема синтеза искусств», прочитанная 16 января, «лишь отчасти касалась названного художника» и была выражением идей самого Иванова о художнике-мифотворце и о будущем синтетическом искусстве – мистерии (см.: Русская литература, 1972,571).

⁽⁶⁾ Т. е. из Снежной королевы.

⁽⁷⁾ Д. П. Мартынов, Раскрытие тайны языка человеческого и обличение несостоятельности учёного языкознания, 1898. Цитируется в вышеупомянутой книге Радина.

⁽⁸⁾ Фамилия итальянского футуриста по-русски иногда писалась с одним «т».

⁽⁹⁾ Судя по этой фразе, письмо было написано во время посещения Маринетти России и адресовано Кручёных в Петербург, где Маринетти находился с i по 8 февраля 1914 г. Когда итальянский футурист 26 января приехал в Москву, главные представители русского футуризма отсутствовали: Маяковский, Бурлюк и Каменский совершали своё турне по России, а Хлебников и Кручёных находились в Петербурге. Поэтому дебата с кубофутуристами не получилось, и, уезжая из Москвы, Маринетти предполагал по возвращении из Петербурга устроить встречу с разными русскими футуристами, «с целью выяснения пунктов, в коих они расходятся с футуризмом итальянским, и выработки общей программы» (Харджиев, 1975, 128). О посещении Маринетти Москвы см. БН, 36–39.

⁽¹⁰⁾ T. e. книжного магазина «Образование» на Кузнецком мосту.

⁽¹¹⁾ Сборника с таким названием нет. Не исключено, что так назывался предварительно сборник Заумная гнига.

4. А. Е. Кручёных

Письмо датируется Н. И. Харджиевым февралём 1914 г.

⁽¹⁾ Ср. рассуждения Якобсона о принципе относительности в БН, 21 и в статье «Футуризм».

⁽²⁾ У Кручёных есть два стихотворения под названием «Плясовая», оба напечатанные в более поздний период: первое – в сб. Софии Георгиевне Мельниковой (Тифлис, 1919), второе – в Голодняке (М., 1922) и Фактуре слова (М., 1923). Опубликованного стихотворения под названием «Цирковой марш» у автора нет. «Четырнадцатые дали» – из стихотворения Кручёных, опубликованного в сб. Взорваль (СПб., 1913): «НЕЛЬЗЯ СТРЕЛЯТЬСЯ / ИЗ ПУГАЛИ / ЗОВУТ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЕ ДАЛИ».

⁽³⁾ А. Лотов участвовал в сб. Ослиный хвост и мишень (1913). Кто подписывался этим псевдонимом, окончательно не установлено. Харджиев считал, что под ним скрывался К. Большаков.

⁽⁴⁾ Речь идёт о кн. В. В. Хлебникова Творения 1906–1908 и кн. В. В. Каменского Нагой среди одетых (обе – 1914).

5. А. Е. Кручёных

Письмо датируется по содержанию: упоминаемый в письме поэтический вечер И. Северянина состоялся в Политехническом музее 30 марта 1914 г.

⁽¹⁾ Книга Кручёных Взорваль вышла в 1913 г. Туда вошло стихотворение «Высоты», состоящее из гласных. «Солнцевые девы» – фольклорные персонажи из сборника И. П. Сахарова. Ср. надпись Хлебникова Якобсону на сб. Ряв! (БН, 33, раздел «Посвящения», 213 и илл. во вклейке).

⁽²⁾ В своём выступлении В. Ф. Ходасевич заявил, что Северянин «не футурист», а «отзвук, эхо современной России. […] Он настоящее, а не будущее» (газ. Новь,1914, 1 апр.; цит. по: Крусанов 2ою, т. I, кн. 2,181).

⁽³⁾ Ссылка на книгу А. Кручёных и В. Хлебникова Мирсконца (М., 1912).

⁽⁴⁾ Речь идёт о кн. Кручёных Стихи Маяковского с подзаголовком «выпыт» (М., 1914)-

⁽⁵⁾ А. Кручёных, Возропщем, с иллюстрациями О. Розановой и К. Малевича (СПб., 1913).

⁽⁶⁾ Сергей Подгаевский, выпустивший в 1913–1914 гг. несколько футуристических книг, в том числе Писанку футуриста Сергея Подгаевского.

6. А. Е. Кручёных

Письмо датируется Н. И. Харджиевым весной 1914 г. Адресовано предположительно А. Е. Кручёных.

⁽¹⁾ Речь идёт о поэтическом сборнике «Zang-'Rimb-'Rium», который Маринетти прислал Якобсону из Италии. См. БН, 38.

⁽²⁾ См. комментарии к письму 5, прим. 5.

⁽³⁾ Ссылка на стихотворение Пушкина «Из письма Вяземскому» (1825).

⁽⁴⁾ Ссылка на второе издание сб. Дохлая луна (М., 1914) под редакцией В. Шершеневича, где напечатано много стихотворений членов группы «Центрифуга» – и Маяковского, что вызвало недовольство других гилейцев.

⁽⁵⁾ Квадратные скобки принадлежат Якобсону.

7. А. Е. Кручёных

Начало письма утеряно. Датируется предположительно по содержанию (оно явно написано после начала войны 1 авг. 1914 г.). К письму приложен перевод сонета Малларме «Кружева истлевают», сделанный Якобсоном (см. БН, 15; П, i). Печатается по фотокопии подлинника. Архив А. Е. Парниса.

⁽¹⁾ Возможно, что речь идёт о последних частях романа Петербург, вышедших в апреле 1914 г.

⁽²⁾ Книга Кручёных Собственные рассказы и рисунки детей вышла в 1914 г.

⁽³⁾ Ссылка на фразу из книги Кручёных Взорваль (СПб., 1913): «27 апреля в 3 часа дня я мгновенно овладел в совершенстве всеми языками».

8. А. Е. Кручёных

Начало письма, вероятно, утеряно. Письмо датируется Н. И. Харджиевым январём 1915 г. Адресовано предположительно А. Е. Кручёных.

⁽¹⁾ Стихов. И. Северянина «Моя Хабанера» из сб. Златолира (СПб., 1914).

9. А. Е. Кручёных

Письмо датируется по содержанию январём-февралём 1915 г. (ср. комментарии к письму М. В. Матюшину).

⁽¹⁾ «Ванька-Ключник» – народная песня.

⁽²⁾ К. С. Баранцевич – репортёр газ. Биржевые Ведомости, написавший несколько отрицательных статей о футуристах.

⁽³⁾ Ср. письмо 2 (к М. В. Матюшину) и прим. 6 к нему.

⁽⁴⁾ Внук А. С. Пушкина, граф Георг-Николай Меренберг (1871–1948), жил в Висбадене. В годы первой мировой войны воевал в одной из прусских гвардейских кавалерийских частей.

⁽⁵⁾ Ссылка на немецкое происхождение семьи А. Блока.

⁽⁶⁾ Сб. Трое (М., 1913).

⁽⁷⁾ Философ В. Ф. Эрн (1882–1917).

⁽⁸⁾ Квадратные скобки принадлежат Якобсону.

10. Е. Ю. Каган

Письмо адресовано Елене Юльевне Каган (1872–1942), матери Эльзы Триоле, в Лондон. Датируется по содержанию. Это письмо и письма к Эльзе Триоле хранятся в фонде Эльзы Триоле в Centre National de la Recherche Scientifique (CNRS), Paris, и печатаются здесь по фотокопиям подлинников.

⁽¹⁾ Лиля = Л. Ю. Брик. Эльза в 1918 г. вышла замуж за французского офицера Andre Triolet и уехала с ним за границу.

⁽²⁾ Языковед Г. О. Винокур (1896–1947) в это время работал в полпредстве РСФСР в Ревеле. Через некоторое время он стал заведующим Бюро печати полпредства РСФСР в Риге. Якобсон в эти годы переписывался с Винокуром; см. выдержки из писем в: Шапир, 1990.

⁽³⁾ Израиль Львович Кан, сотоварищ Якобсона по Лазаревскому институту. См. БН, 23.

11. Эльзе Триоле

Письмо датировано Якобсоном, без указания года. Адресовано Эльзе Триоле в Париж. Датируется по содержанию.

⁽¹⁾ Ср. письмо к Е. Ю. Каган от середины сент. 1920 г.

⁽²⁾ О занятиях Якобсона в 1917–1920 гг. см. БН.

⁽³⁾ Первое время за границей Эльза Триоле жила со своим мужем на Таити. См. её книгу На Таити (Л., 1925) и СиП, 19.

⁽⁴⁾ Аберрация памяти: Якобсон провёл лето 1919 г. с Бриками в Пушкино. Ср. письмо 17 от 19 дек. 1920 г.: «прошлым летом».

⁽⁵⁾ Надо полагать, что дневник хранился в сейфе Московского лингвистического кружка вместе с рукописями Хлебникова. См. БН, 72–73.

⁽⁶⁾ Имеется в виду сыпной тиф, которым болел Якобсон в Риге зимой 1919 г. См. БН, 68.

⁽⁷⁾ Речь идёт о сб. Всё сочинённое Владимиром Маяковским (М., 1919) – См. след. письмо.

12. Эльзе Триоле

Письмо ошибочно датировано Якобсоном 11 ноября, без указания года. Последняя фраза («Сегодня мой день рождения») позволяет датировать его 11 октября.

⁽¹⁾ Весьма любопытно сообщение Якобсона о том, что Л. Ю. Брик собиралась вступить с ним в фиктивный брак и уехать за границу. О её намерении эмигрировать свидетельствует и напутствие Б. Л. Пастернака на рукописи «Сестры моей – жизни», подаренной Л. Ю. Брик весной 1919 г. Эта карандашная надпись, намекающая на предстоящую американскую поездку Л. Ю. Брик, сделана позже, в октябре 1919 г.:

Датировка экспромта подтверждается другим письмом Якобсона к Эльзе Триоле от 19 дек. 1920 г. (17), где речь идёт о серьёзном кризисе в отношениях между Л. Ю. Брик и Маяковским: «Лиле Володя давно надоел […], кончилось бесконечными ссорами. […] К осени 19 г. разъехались, Володя поселился со мной дверь в дверь, а зимой разошлись». Можно предположить, что мысли об эмиграции были отчасти связаны с этими изменениями в личной жизни, но, судя по острому напутствию Пастернака, присутствовали и политические мотивы.

⁽²⁾ Дневник Эльзы Триоле после её отъезда из России летом 1918 г. хранился у Якобсона. Ср. БН, 51.

⁽³⁾ О художнике Сергее Байдине см. письмо 2 М. В. Матюшину и БН, 24.

⁽⁴⁾ Речь идёт о поэме «150.000.000», которую Маяковский не мог печатать в России и поэтому передал Якобсону, когда тот уезжал за границу. См. БН, 60.

13. Эльзе Триоле

Письмо датировано Якобсоном «14-ого», без указания месяца и года. Датируется по содержанию: Якобсон ушёл из Красного Креста в сентябре 1920 г. Судя по следующему письму, оно не было отправлено сразу, а вместе с тем письмом: «Сегодня 19-ое, а я уже 14-ого написал Тебе, но д. с. п. не отправил».

⁽¹⁾ Т. е. Красный Крест.

⁽²⁾ Судя по этой фразе, Якобсон собирался навестить О. М. Брика в Москве.

14. Эльзе Триоле

Письмо датируется по содержанию.

⁽¹⁾ Т. е. поэма Маяковского «Война и мир» (1917).

⁽²⁾ Речь идёт о рукописи поэмы «150.000.000». Ср. письмо 12 от и окт. 1920 г.

⁽³⁾ См. письмо и от 17 сент. 1920 г.

⁽⁴⁾ Работа о Хлебникове вышла в Праге в начале 1921 г. под названием Новейшая русская поэзия. Набросок первый (ср. письмо 19 от 25 янв. 1921 г.). Якобсон читал её «в виде доклада» в Московском лингвистическом кружке в мае 1919 г., в петроградском Доме литераторов в конце 1919 г. и в ОПОЯЗе весной 1920 г.

⁽⁵⁾ Павел Никитич Сакулин (1863–1930), литературовед, после революции возглавлял Общество любителей русской словесности.

⁽⁶⁾ В сборник Поэтика (М., 1919) вошли три статьи Шкловского: «О поэзии и заумном языке», «Связь приёмов сюжетосложения с общими приёмами стиля» и «Искусство как приём».

⁽⁷⁾ Эльза жила с матерью в Голиковском переулке на Пятницкой.

⁽⁸⁾ Цит. из «Облака в штанах»: «Клянусь моей языческой силой! – / дайте / любую / красивую, / юную, – души не растрачу…»

⁽⁹⁾ Явная описка; должно быть: °.

⁽¹⁰⁾ Роман Henri Barbusse Le feu (1916) на русском языке был впервые опубликован в 1919 г.: Анри Барбюс, В огне (Дневник одного взвода). Роман (Перевод Г. Арденина). С предисловием Максима Горького, изд. Петроградского Совета рабочих и красноармейских депутатов, Пг., 1919.

⁽¹¹⁾ Роман французского писателя Pierre Benoit L’Atlantide (1919); русск. перевод вышел в 1922 г.

⁽¹²⁾ О. М. Брик, В. Б. Шкловский, А. Е. Кручёных.

15. Эльзе Триоле

Письмо датировано Якобсоном, без указания года.

⁽¹⁾ Имеется в виду книга о творчестве Хлебникова.

⁽²⁾ Родители и младший брат Якобсона, Сергей, в это время жили в Берлине.

16. Эльзе Триоле

Письмо датировано Якобсоном, без указания года.

⁽¹⁾ Лев Александрович Гринкруг, друг Маяковского и Бриков. См. БН, прим. 164,104.

⁽²⁾ Ср. БН об этом времени, конце 1916 г.: «Это было время большой, горячей дружбы между Эльзой и мной». Тогда же Якобсон и предложил Эльзе руку. Ср. главу «Земляничка, выходи замуж» в автобиографической книге Э. Триоле Земляничка(М., 1926, 88–90).

⁽³⁾ Речь идёт по-прежнему о поэме «150.000.000».

⁽⁴⁾ См. письмо 17 от 19 дек. 1920 г. о планах поездки в Москву.

17. Эльзе Триоле

Письмо датировано Якобсоном, без указания года.

⁽¹⁾ Парафраза на стихотв. «Братья писатели» (1917): «Если / такие, как вы, / творцы – / мне наплевать на всякое искусство».

⁽²⁾ Речь идёт о проведённом вместе лете 1919 г. в Пушкино.

⁽³⁾ Осенью 1919 г. Маяковский поселился в комнате в том же доме Стахеева (Лубянский проезд), где жил Якобсон. См. БН, 78.

⁽⁴⁾ Станислав Гурвиц-Гурский, приятель Эльзы. См.: Триоле, 1975, 32–33 и БН, 56.

⁽⁵⁾ Борис Анисимович Кушнер (1888–1937) – литератор, поэт, один из основателей ОПОЯЗ, в 1918-19 гг. сотрудничал с Бриком и Маяковским в ИЗО Наркомпроса. Репрессирован.

⁽⁶⁾ Речь идёт о гелиографическом издании рукописного текста Евангелиев, сделанного аббатом Прокопом (ум. ок. 1030 г.; в 1204 г. канонизирован католической церковью) в чешском городке Sazava: Notice sur I’evangeliaire slavon de Reims dit Texte du Sucre, Reims, 1899. Первая часть написана кириллицей, вторая – глаголицей.

⁽⁷⁾ Ср. БН, 74.

⁽⁸⁾ Mademoiselle Dache – французская учительница Якобсона и Эльзы. См. БН, 51.

18. Эльзе Триоле

Письмо датируется по содержанию – 25 дек. 1920 г. по старому стилю, 7 янв. 1921 г. – по новому.

⁽¹⁾ Отец Эльзы Триоле, У. А. Каган, был членом Литературно-художественного кружка, где каждый год устраивался рождественский бал.

⁽²⁾ Письмо кн. Н. С. Трубецкого к Якобсону из Софии датировано 12 дек. 1920 г. После получения его Якобсон, видимо, осведомлялся у Трубецкого о перспективах работы в Болгарии. Ср. письмо Трубецкого от 1 февр. 1921 г.: «Вы спрашиваете, можно ли устроиться Вам в Болгарии». Учитывая трудности получения работы в Софии, Трубецкой советует Якобсону использовать своё «пребывание в Праге для получения там докторской степени». Далее, Трубецкой отговаривает Якобсона от мысли вернуться на родину: «В Москву же Вы пока лучше не ездите, раз возможность Б. Лубянки не исключена. Конечно, может быть, рано или поздно все туда попадём, но в данном случае лучше уж поздно, чем рано» (Jakobson, 1975, 9,10).

⁽³⁾ Из поэмы Маяковского «Война и мир»: «Боль берёшь, / растишь и растишь её».

19. Эльзе Триоле

Письмо заказное, экспресс, датировано Якобсоном. Адресовано к Madame Andre Triolet, 1 Avenue Emile Deschanel, Paris.

⁽¹⁾ T. e. первую книгу Якобсона Новейшая русская поэзия.

⁽²⁾ Русское издательство «Я. Поволоцкий и Кº» в Париже (13, Rue Bonaparte).

20. Эльзе Триоле

Письмо датировано Якобсоном, без указания года. Письма 20–22 адресованы Эльзе Триоле в Берлин, куда она переехала в начале октября 1922 г. и где оставалась до конца 1923 г. См.: Триоле, 1975, 39–40.

⁽¹⁾ Софья Николаевна Якобсон, урожд. Фельдман (1899–1978?), первая жена Якобсона.

⁽²⁾ Якобсон встретил Эльзу в Берлине в октябре 1922 г., когда там находились Шкловский, Брики и Маяковский. Ср. след. прим.

⁽³⁾ Отношения между Эльзой и Шкловским легли в основу романа в письмах Шкловского Zoo, или Письма не о любви (Берлин, 1923). В своём первом письме героиня Аля (= Эльза) пишет о «втором» женихе (подразумевается Якобсон), что он «продолжает настаивать на том, что любит. Взамен требует, чтобы со всеми своими неприятностями обращалась к нему». В конце августа 1922 г. Шкловский навестил Якобсона в Праге, и в октябре того же года они виделись в Берлине. Ср. письмо Шкловского к Горькому от 18 сентября 1922 г.: «[Роман Якобсон] присылает мне одну телеграмму утром и одну вечером. В понедельник еду к нему. Я его люблю, как любовница» (Шкловский, 1993, 35) – Ср. также письмо Шкловского жене в Москву: «Жил в Праге, но в ней меня приняли очень плохо, так как решили, что я большевик. […] Сейчас в Берлине с Ромой. Рома не хочет отпускать меня из Праги. Но я остаюсь здесь» (Шкловский, 1990, 503). Контакты между Якобсоном и Шкловским возобновились во второй половине 1920-х гг. в связи с попытками воскресить традиции ОПОЯЗ – см. переписку Якобсона, Шкловского и Тынянова (Тынянов, 1977, 531-33) и письмо Якобсона Шкловскому (Шкловский, 1990, 519).

⁽⁴⁾ Эльза с матерью в 1915–1918 гг. жила в Голиковском переулке в Москве.

⁽⁵⁾ О дневнике Эльзы Триоле см. письмо 12, прим. 2.

⁽⁶⁾ Намёк на кн. Шкловского Сентиментальное путешествие, вышедшую в Берлине в январе 1923 г.

21. Эльзе Триоле

Письмо датировано без указания года и не рукой Якобсона.

⁽¹⁾ В «Письме к Роману Якобсону» (напечатанном в журн. Книжный угол, 1922: 8 и перепечатанном в берлинском журн. Вещь, 1922: 1–2) Шкловский, сообщая, что «Надя вышла замуж» (см. БН, прим. 198), объясняет: «Пишу тебе об этом в журнале, хотя и небольшом, оттого, что жизнь уплотнена. Если бы я хотел написать любовное письмо, то должен был бы сперва продать его издателю и взять аванс» (Шкловский, 1990, 145) – На самом деле, письма героини Али в романе Zoo… – настоящие письма Эльзы Триоле. Ответом на письмо Шкловского, в котором он просит Якобсона вернуться в Россию, стала книга О чешском стихе (Прага, 1923) с посвящением: В. Б. Шкловскому (вместо ответа на письмо в «Книжном Угле»).

22. Эльзе Триоле

Письмо датировано Якобсоном, адресовано к Frau Andre Triolet, Hagelbergerstr. 37’, Berlin SW 47.

⁽¹⁾ Откуда эта цитата, не удалось установить.

23. Эльзе Триоле

Письмо датировано Якобсоном, без указания года; судя по всему, оно было послано в Париж, куда Эльза Триоле вернулась в конце 1923 г.

⁽¹⁾ Шкловский вернулся в Россию в конце сентября – начале октября 1923 г. Ср. БН, прим. 214.

⁽²⁾ Шарик – возможно, знакомый Маяковского Дубинский (наст, имя Мойша Лифшиц), левый поэт, работал в Коминтерне.

⁽³⁾ В. Ходасевич и Н. Берберова выехали из Берлина в Прагу 4 ноября 1923 г. С Якобсоном они виделись часто: 9,13,20, 23. 24, 25, 27, 29 ноября и 1 и 5 декабря (по записям Ходасевича: Берберова, 1983, 237). Н. Берберова вспоминает: «P. O. Якобсон приходит после обеда. По чёрным улицам он, Ходасевич и я чавкаем по жидкой грязи, тонем в ней, скользим по мостовой – мы идём в старинную пивную. В пивной Ходасевич и P. O. будут вести длинные разговоры о метафорах и метонимиях. Якобсон предлагает Ходасевичу перевести на русский язык чешского романтика Маху: может быть, „от Махи до Махи Вы могли бы закрепиться в Прахи?“ – говорит он. Но Ходасевич Махой не очарован и возвращает поэму» (там же, 242).

⁽⁴⁾ Летом 1923 г. Якобсон был в Германии, где встречался с Маяковским и Бриками. Возможно, конечно, что речь идёт о более поздней поездке.

⁽⁵⁾ Здесь явная описка: следует читать «с Тобой».

⁽⁶⁾ Возможно, что речь идёт о рукописи первой книги Эльзы Триоле На Таити, изданной в Ленинграде в 1925 г.

Статьи

Публикуемые здесь четыре статьи P. O. Якобсона напечатаны в советских газетах и журналах незадолго до и сразу после его отъезда из России в начале лета 1920 г. Две из них, «Футуризм» и «Задачи художественной пропаганды», – программные статьи, посвящённые вопросам нового искусства, опубликованы в органах Отдела Изобразительных Искусств Наркомпроса (ИЗО); две другие, «Новое искусство на Западе. Письмо из Ревеля» и «Дада», – отчёты о новых течениях в искусстве и литературе Запада. А. Парнис выдвигает тезис, что и статья «Кубизм», напечатанная в газ. Искусство (1919: 6, 8.7) и подписанная инициалами Р. З., могла быть написана Якобсоном для предполагаемой «Энциклопедии Изобразительных Искусств», хотя «для окончательного решения этого вопроса требуются дополнительные разыскания» (Якобсон, 1987, 418). В беседах со мной Якобсон говорит о статье «Живописная семантика», написанной для этого издания, но не упоминает статьи о кубизме (БН, 69). В начале сентября 1975 г. я осведомлялся у Якобсона насчёт статьи «О живописи», напечатанной в Газете Футуристов (15 марта 1918) и подписанной Н. Якобсон, на что он ответил, что статья не его, добавляя, что Д. Бурлюк попросил его сотрудничать в газете, но что он ничего там не писал. В связи с этим Якобсон говорил о другой статье в советской печати – рецензии на воспоминания о Достоевском – или дочери, или жены (к сожалению, мне изменяет память). Речь идёт либо о кн. Достоевский в изображении его дочери Л. Достоевской (М.-Л., 1922), либо о кн. Воспоминания А. Г. Достоевской (М.-Л., 1925). В БН Якобсон говорит, что он «настрочил оповещение» о поэме Маяковского «150.000.000» для берлинской газеты Накануне, однако эту заметку не удалось найти.

Футуризм

Статья «Футуризм», подписанная инициалами Р. Я. и напечатанная в газ. Искусство (М., 1919: 7, 2.8), органе московского отдела ИЗО, – вариант двух статей, опубликованных в петроградской газ. Жизнь искусства («Приёмы старой живописи», 1919: 199–200, 27.7 и «Футуризм как эстетическая и научная система», 1919: 226, 27.8). В расписке от 29 августа 1919 г. о получении гонорара за статью Якобсон ошибочно указывает, что она была напечатана в газ. Искусство коммуны (Архив Б. Янгфельдта). Незначительные разночтения между публикациями оговорены А. Парнисом в: Якобсон, 1987. Печатается по газетной публикации, с исправлением явных опечаток и с учётом текста, напечатанного в SW Ш, 717–722. При подготовке статьи для SW Якобсон несколько изменил текст.

⁽¹⁾ В книге A. Gleizes / J. Metzinger, Ducubisme, Paris, 1912 (А. Глез и Ж. Метценже, О кубизме, СПб., 1913; перевод с французского Е. Низен, ред. М. Матюшина).

⁽²⁾ См. С. Stumpf, Uber den psychologischen Ursprung der Raumvorstellung, Leipzig, 1873,112–113.

⁽³⁾ Из романа И. Гончарова Обломов (сон Обломова).

⁽⁴⁾ Из «технического манифеста» о футуристической живописи (1910), подписанного художниками Умберто Боччони, Карло Карра, Луиджи Руссоло, Джакомо Балла и Джино Северини. См.: Манифесты итальянского футуризма, М., 1914 (перевод В. Шершеневича).

⁽⁵⁾ Ср., напр., стихотворение Маяковского «Той стороне» (1918): «Мы / мир обложили сплошным „долоем“».

⁽⁶⁾ Эта и следующие шесть цитат являются свободными (неточными, с купюрами) переложениями из книг: О. Д. Хвольсон, Принцип относительности, СПб., 1914 и Н. А. Умов, Характерные черты и задачи современной естественно-научной мысли, СПб., 1914, на которые Якобсон ссылается ниже. (О влиянии современной физики на молодую науку см. БН, 21–22.)

⁽⁷⁾ Тезисы коллективистской идеологии А. Богданова (А. А. Малиновского, 1873–1928). См. его кн. Наука об общественном сознании (краткий курс идеологической науки в вопросах и ответах), М., 1918.

⁽⁸⁾ Ср. манифест Карра «Живопись звуков, шумов и запахов» (1913).

⁽⁹⁾ Неточная цит. из книги Глеза и Метценже О кубизме.

⁽¹⁰⁾ О «ложном узнавании» см. также в Новейшей русской поэзии, где Якобсон отсылает к «Искусству поэзии» Аристотеля (Якобсон, 1921, 29).

⁽¹¹⁾ Цит. из Поэтики Аристотеля (IV, 1448В, 15–19).

⁽¹²⁾ Цит. из басни И. Хемницера «Метафизический ученик».

Очередные задачи науки об искусстве

Статья «Очередные задачи науки об искусстве», подписанная инициалами Р. Я., напечатана в газ. Жизнь искусства (1919: 231, 9.9). Как указано А. Ю. Галушкиным, фрагменты статьи были включены Якобсоном в книгу о Хлебникове Новейшая русская поэзия. Перепечатана А. Ю. Галушкиным в: Галушкин, 1996,17–19

Задачи художественной пропаганды

Статья «Задачи художественной пропаганды» напечатана в последнем номере газ. Искусство (1919: 8, 5.9), ко Дню советской пропаганды (7 ноября), с подписью «Алягров» и с редакционной пометкой: «Печатается в дискуссионном порядке». В День пропаганды на митинге «Новое искусство и советская власть» выступали Маяковский, Малевич, Родченко и др., к эстетическим взглядам которых Якобсон был близок. Статья была впервые перепечатана А. Парнисом (Якобсон, 1987), к сожалению, в неполном виде – без последнего абзаца. Здесь текст даётся по газетной публикации.

⁽¹⁾ Московский универсальный магазин «Мюр и Мерилиз» (ныне ЦУМ).

⁽²⁾ Из предисловия к кн. Karl Marx, Zur Kritik der politischen. Oekonomie (1859): «Aus Entwicklungsformen der Produktivkräfte schlagen diese Verhältniße in Fesseln derselben über».

⁽³⁾ Имеется в виду «примиренческая» – «под гром военной непогоды» – статья Д. Бурлюка «Отныне я отказываюсь говорить дурно даже о творчестве дураков. Единая эстетическая Россия» (сб. Весеннее контрагентство муз, М., 1915).

⁽⁴⁾ Ср.: В. И. Ленин, Пролетарская революция и ренегат Каутский, М., 1918: «Влюблённый в „чистоту“ демократии, Каутский нечаянно […] формальное равенство (насквозь лживое и лицемерное при капитализме) принимает за фактическое!».

⁽⁵⁾ Имеется в виду ИЗО Наркомпроса. Тенденция представителей этой организации «обострять борьбу художественных течений» привела на самом деле к тому, что журнал Искусство был закрыт властями: номер со статьёй Якобсона был последним.

Новое искусство на Западе

Статья «Новое искусство на Западе (Письмо из Ревеля)» напечатана в журн. Художественная жизнь (М., 1920: 3, март-апрель) и подписана инициалами Р. Я. А. Парнис в своих комментариях к статье приводит множество данных, свидетельствующих «со всей очевидностью» об авторстве Якобсона (Якобсон, 1987, 426–427). К этим убедительным аргументам могу добавить ещё один: когда в 1975 году я дал Якобсону ксерокопию этой статьи, он сразу подтвердил, что он её автор; авторство Якобсона, таким образом, не подлежит сомнению. Статья была написана во время первого пребывания Якобсона в Ревеле, с начала февраля по 4 апреля 1920 г. (см. БН, 93). Печатается по журнальной публикации.

⁽¹⁾ Th. Daubler, Im Kampffur die moderne Kunst, Berlin, 1919. Все дальнейшие цитаты Дойблера (Даублера) взяты из этой книги. Согласно версии, распространённой Г. Аполлинером (Mercure de France, 1911: 16.10; Les peintres cubistes, Paris, 1913), слово «куб» было впервые употреблено Анри Матиссом при виде полотен Брака, представленных для Осеннего салона 1908 г. Но автором этого термина был, скорее всего, Louis Vauxcelles, критик видного парижского журнала искусств Gil Blas, который в своей заметке о выставке Брака в салоне Канвейлера писал: «Il meprise la forme, reduit tout, sites et figures et maisons, a des schemas geometriques, a des cubes» (Gil Blas, 1908, 14.11). Кстати, Вексель до этого окрестил ещё одно направление в искусстве – фовизм (1905). Paul Cassirer — редактор, издатель, подвижник нового искусства. Max Pechstein (1881–1938) – один из ведущих художников-экспрессионистов. Французский художник Julien-Auguste Herve выставил в 1901 г. в Салоне независимых девять холстов под общим названием «Экспрессионизм».

⁽²⁾ F. Landsberger, Impressionismus und Expressionismus, Leipzig, 1919. Дальнейшие цитаты взяты из этой книги.

⁽³⁾ Н. Bahr, Expressionismus, Munchen, 1914.

⁽⁴⁾ Возможная опечатка; следует предположить, что автор имеет в виду кн. Joachim Kirchner: Junge Berliner Kunst (Wasmuth’s Kunsthefte, 6. Heft, 1919).

⁽⁵⁾ Немецкий драматург Friedrich Hebbel (1813–1863).

⁽⁶⁾ Статья «Пролетарское искусство (из письма И. Е. Репина)» – перепечатка из газ. Новая Русская Жизнь (Гельсингфорс, 1920, 5.2). Отрицательное отношение Репина к политическим переменам в России получило любопытное выражение в его нежелании помочь В. Шкловскому остаться в Финляндии – свой отказ Репин мотивировал тем, что Шкловский пользуется новой «большевистской» орфографией. См. БН, 77–78.

⁽⁷⁾ Н. Б. Симаков, «Художественная политика», Сегодня (Рига, 1920: 50, 2.3).

⁽⁸⁾ Книги с таким названием у Маринетти нет. Резонно предположение А. Парниса, что информацию о новом произведении Маринетти Якобсон мог получить от Артуро Каппы, итальянского коммуниста, с которым Якобсон познакомился в Ревеле весной 1920 г. (Якобсон, 1987,429; см. БН, 94). Не исключено, что речь идёт о книге с подобным названием, вышедшей в 1919 г., – Democrazia futurista, перепечатанной почти без сокращений в журнале L’Internazionale, органе «революционных синдикалистов». В следующем году Маринетти выпустил другую книгу на политические темы, Al di la del Comunismo (Milano, 1920).

⁽⁹⁾ К этой левой, пробольшевистской группе принадлежали футуристы, как Duilio Remondino, Vinicio Paladini, Carlo Frassinelli, Ivo Pannaggi, Piero Illari, Umberto Barbaro. Подобно русским авангардистам, они были уверены, что «искусством коммунистического общества, искусством пролетариата станет футуристическое искусство», как сформулировал эту мысль Артуро Каппа (LArte е la Rivoluzione, Milano, 1921). Так же, как и советские партийные идеологи, руководители коммунистической партии Италии относились весьма отрицательно к словесным экспериментам футуристов: так, например, в 1922 г. ЦК партии напал на проповедников так наз. Рабочего футуризма (Futurismo operaio) как на развращённое течение, подлежащее искоренению, и в особенности на В. Паладини за брошюру I+I+I+I. Dinamite. Poesie Proletarie. Rosso pi nero, изданную туринской секцией Пролеткульта весной 1922 г.

Дада

Статья «Дада» напечатана в журн. Вестник театра, 1921:82 (февр.) под общим заголовком «Письма с Запада»; подписана инициалами Р. Я. Все цитаты заимствованы из дадаистического сборника Dada Almanach, Berlin, 1920 (Red. Richard Huelsenbeck), выпущенного сразу после «GroRe Internationale Dada-Messe», открывшейся в Берлине 5 июня 1920 г. В начале июля Якобсон проезжал через Берлин по пути в Прагу; возможно, что он посетил выставку дадаистов. Статья печатается по журнальной публикации, с исправлением некоторых неточностей. Она является чуть ли не первым сообщением о дадаизме в советской печати.

О связях Якобсона и русского авангарда с дадаизмом см.: Якобсон, 1987, 435 и мою статью «Роман Якобсон, заумь и дада» (Янгфельдт, 1991).

⁽¹⁾ Мирный договор, подписанный в Версале, вступил в силу в январе 1920 г.

⁽²⁾ Выражение стало популярным после выступления в Государственной думе шефа жандармов А. А. Макарова в связи с Ленским расстрелом 1912 г. (Якобсон, 1987, 436).

⁽³⁾ Имеются в виду антисемитские выпады против Эйнштейна в немецкой печати.

⁽⁴⁾ О. Spengler, Der Untergang des Abendlandes, Band I. Второй том вышел в 1922 г.

⁽⁵⁾ Неточная цит. из В. Хлебникова, «Разговор двух особ» (Союз молодёжи, 1913: з).

⁽⁶⁾ Н. И. Бухарин, Экономика переходного периода, ч. 1, М., 1920.

⁽⁷⁾ R. Huelsenbeck, «Einleitung», Dada Almanach, 3.

⁽⁸⁾ T. Tzara, «Manifest Dada 1918», loc. cit., 117.

⁽⁹⁾ Все три цит. из R. Huelsenbeck, «Einleitung», loc. cit., 4, 5, 7.

⁽¹⁰⁾ C. Ribemont-Dessaignes, «Dadaland», loc. cit., 97–98. Цитируется с купюрами.

⁽¹¹⁾ T. Tzara, «Manifest Dada 1918», loc. cit., 123.

⁽¹²⁾ R. Huelsenbeck, «Erste Dadarede in Deutschland», loc. cit., 108.

⁽¹³⁾ F. Picabia, «Manifest Cannibale Dada», loc. cit., 48.

⁽¹⁴⁾ Здесь и дальше Якобсон цитирует из Т. Tzara, loc. cit.

⁽¹⁵⁾ См. W. Mehring, «Enthiillungen», loc. cit., 73.

⁽¹⁶⁾ Сокращённая цит. из R. Huelsenbeck, «Erste Dadarede in Deutschland», loc. cit., 107.

⁽¹⁷⁾ R. Huelsenbeck, «Einleitung», loc. cit., 3–4.

⁽¹⁸⁾ «Was wollte der Expressionismus?», loc. cit., 35.

⁽¹⁹⁾ T. Tzara, «Manifest Dada 1918», loc. cit., 117.

⁽²⁰⁾ R. Huelsenbeck, «Einleitung», loc. cit., 8.

⁽²¹⁾ Герой повести В. Одоевского «Импровизатор» (1833) «беспрестанно говорил стихи на каком-то языке, смешанном из всех языков».

⁽²²⁾ Ссылка на статью А. Кручёных «Тель (але стиль) литераторов», где автор сравнивает счёт «от Триумфальных ворот прачешной» с «8-ю строками из „Онегина“ – в тоске безумных сожалений и т. д.», утверждая, что «стиль их выше Пушкинского!» (Тайные пороки академиков, М., 1916,14).

⁽²³⁾ Ср. плакат «Die Kunst ist tot. Es lebe die neue Maschinenkunst Tatlins», висевший на выставке дада в Берлине и воспроизведённый в Dada Almanach.

⁽²⁴⁾ Цит. из Т. Tzara, «Negerlieder!», Dada Almanach, 143.

⁽²⁵⁾ Эта и следующие две – не совсем точные – цит. взяты из R. Huelsenbeck, «Einleitung», loc. cit., 5,4, 8.

⁽²⁶⁾ В первую годовщину Октябрьской революции художники выкрасили траву в Александровском парке в Москве.

⁽²⁷⁾ Из Т. Tzara, «Chronique Zurichoise 1915–1919», Dada Almanach, 13.

⁽²⁸⁾ W. Mehring, «Enthullungen», loc. cit., 62.

⁽²⁹⁾ Цит. (из статьи Jean Cocteau) приводится в сводке газетных откликов на дадаизм, напечатанном в Dada Almanach, 43.

⁽³⁰⁾ Неточная цит. из Т. Tzara, «Manifest Dada 1918», loc. cit., 122.

⁽³¹⁾ Имеются в виду слухи о возможной эмиграции Эйнштейна, которого в Германии травили в качестве пацифиста и еврея, в Англию. Медаль Королевского общества Эйнштейн получил в 1925 г.

⁽³²⁾ Н. Baumann, «Eine dadaistische Privatangelegenheit», Dada Almanach, 33.

⁽³³⁾ T. Tzara, «Chronique Zurichoise 1915–1919», loc. cit., 22.

⁽³⁴⁾ R. Huelsenbeck, «Einleitung», loc. cit., 4.

⁽³⁵⁾ T. Tzara, «Manifest Dada 1918», loc. cit., 117-18.

⁽³⁶⁾ «[…] die Reklame und Geschafte sind auch poetische Elemente», R. Huelsenbeck, «Erste Dadarede in Deutschland», loc. cit., 106.

⁽³⁷⁾ «Wir waren fur den Krieg und der Dadaismus ist heute noch fiir den Krieg», T. Tzara, «Manifest Dada», loc. cit., 123.

⁽³⁸⁾ Из стихотв. F. Picabia «A Madame Rachilde, femme de lettres et bonne patriote», loc. cit., 109.

⁽³⁹⁾ R. Huelsenbeck, «Einleitung», loc. cit., 4.

⁽⁴⁰⁾ «Le melange cosmopolite de dieu et de bordel», Т. Tzara, «Chronique Zurichoise 1915–1919», loc. cit., 11.

⁽⁴¹⁾ Неточный перевод последней фразы введения Гюльзенбека к Dada Almanach: «Die Zeit ist dadareif. Sie wird in Dada aufgehen und mit Dada verschwinden» (S. 9) – т. e. «время войдёт в дада…».

⁽⁴²⁾ Н. Blüher, Die Rolle der Erotik in der männlichen Gesellschaft, Bd. 1–2, Jena, 1917-18.

Детские стихи

Стихотворения 1–5 переписаны рукой матери Якобсона. The Jakobson Archive, MIT.

Эпиграмма

Шуточное послание Исааку Львовичу Кану, сотоварищу Якобсона по Лазаревскому институту (см. БН, 23). В стихотв. обыгрывается его имя, отчество и фамилия. Подпись сделана рукой Якобсона.

«На небе звёздочки зажглися…»

Frederick Albert Cook(1865–1940) – американский полярный исследователь, в 1907-09 гг. совершил экспедицию, в ходе которой, по собственному утверждению, достиг Северного полюса. В декабре 1909 г. созданный копенгагенским университетом комитет сообщил, что доказательств этому Кук не мог предъявить. Его коллега и соотечественник Robert Peary (1856–1920) 6 апреля 1909 г. действительно достиг Северного полюса, за что ставший в 1909 г. президентом США William Howard Taft (1857–1930) назначил его контр-адмиралом американского флота. Francisco Ferrer (1859–1909) – испанский революционер. После подавления движения сопротивления летом 1909 г. Феррер был приговорён к смерти военным судом и казнён 13 октября того же года. Казнь Феррера вызвала возмущение свободомыслящих кругов Европы и привела к отставке испанского правительства. И. Л. Горемыкин (1840–1917) – русский государственный деятель, известный своими реакционными взглядами.

Соловей

Стихотв. «Соловей» напечатано в школьном журнале Мысль ученика (№ 2, год 1), который Якобсон редактировал вместе с А. Баландиным в третьем классе Лазаревского института, т. е. в 1907–1908 гг. Издателем был друг Якобсона И. Л. Кан. Стихотв. подписано Р. Осипов, что позволяет не сомневаться в авторстве Романа Осиповича. Текст печатается по хранящемуся в архиве Якобсона экземпляру журнала, с учётом трёх поправок от руки (матери Якобсона?): 1:7: Мирно – Смирно; 1:8: Твердила – Стонала; 7:2: Уж солнце – Солнце.

Футуристические стихи

Стихотв. 7 – фрагмент стихотв., над которым Якобсон работал в июне 1914 г. Цитируется Якобсоном в SW VII, 358. Стихотв. 8–9 напечатаны в Заумной гниге (1915).

Рассеяность

Согласно Якобсону, слово «китаянки» – опечатка. Должно быть «китаяки» (см.: Vallier, 1987, 303).

«кт. весть мгл зл ль…»

Стихотв. цитируется в книге А. Кручёных Заумники ([Пг.], 1922, с. 16). Здесь воспроизводится страница из этой книги.

Сколько рассыпал осколков

Стихотв. «Сколько рассыпал осколков» является «косвенной сатирой» на городские стихи Маяковского – см. БН, 41. Написано без твёрдых знаков. Примечание (sic) принадлежит автору. На полях комментарии рукой Кручёных. Стихотв. подписано «Роман Ялягров». В сохранившихся письмах и рукописях стихотворений Якобсон подписывался «Роман Я.» или «Роман Ялягров». Формой «Алягров» он подписывал стихотворения в Заумной гниге и статью «Задачи художественной пропаганды» (1919). Архив А. Е. Парниса.

Прощание слов

На полях комментарии рукой Кручёных. В четвёртой строфе слово «бледнотелый» заменено словом «мелотелый», видимо, той же рукой – ср. БН, 41. Архив А. Е. Парниса. О стихотворении «Прощание слов» см.: Парнис, 1999, 857–865.

Шуточные стихи

Стихотворения 13–14 написаны в марте-апреле 1919 г. на квартире Бриков в Полуэктовом переулке в Москве. Кроме Якобсона, в игре в буриме участвовали Маяковский и Пастернак. Присутствовал и Хлебников. Для первого стихотв. были заданы все рифмы, для второго же – только слова, подлежащие зарифмовке: Воронеж, стелька, на стену, масле, Пунин, Альтман. Рифма «Воронеж» объясняется тем, что Якобсон с Маяковским «собирались ехать в Воронеж – снять какое-нибудь жильё на лето» (Катанян, 1975, 82; БН, 57). Архив Л. Ю. Брик.

«Не с Корнеем Чуковским в контакте ли…»

Стихотв. записано в начале 1920 г. в альбом Чукоккала (Чуковский, 1979, 20).

«Наступила эра…»

Стихотв. датируется предположительно по содержанию 1918 или 1919 годом. Упоминание шампанского Редерер (Roederer) – не случайное: Якобсон рассказывал мне, что до революции он сочинял рекламные стишки для этой марки. Мартын Иванович Лацис (1888–1938) был с середины 1918 г. председателем ЧК, о трудной, но успешной работе которой он докладывал в книге Чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией (М., 1921). Репрессирован. Николай Васильевич Крыленко (1885–1938) – профессиональный революционер, в начале 1918 г. «перешёл в ведомство юстиции по отделу исключительных судов, где при непосредств. моём участии проведены показательные процессы» (Деятели СССР и революционного движения России, М., 1989, 469). Репрессирован. The Jakobson Archive, MIT.

Стихи Эльзе Триоле

Стихотворения 17–18 относятся к периоду «большой, горячей дружбы» между Якобсоном и Эльзой, начавшемуся в конце лета 1916 г. Второе стихотв. без даты, но написано до 27 июня 1918 г., когда Эльза кончила архитектурно-строительное отделение Московских женских строительных курсов. Фонд Эльзы Триоле, CNRS, Paris.

«Не могу того таити…»

Эпиграф к первой книге Эльзы Триоле На Таити (Л., 1925).

Экскурсия по моей комнате

Этот прозаический фрагмент, подписанный инициалами Р. Я., напечатан в том же номере школьного журнала Мысль ученика, как и стихотв. «Соловей» (№ 2, год 1). Первые две главы были опубликованы в первом, несохранившемся, номере журнала, а продолжение предполагалось в третьем номере. Текст печатается по хранящемуся в архиве Якобсона экземпляру журнала, с учётом одной незначительной поправки от руки.

В журн. Эксперимент 1995: 5 (с. 65–67) также напечатано несколько страниц из записной книжки Якобсона 1914–1915 гг., которые мы здесь не воспроизводим.

Stephane Mallamé. «Une dentelle s’abolit»

Перевод стихотв. Малларме «Une dentelle s’abolit» относится к 1913 г. Текст печатается по письму Якобсона к Кручёных от второй половины 1914 г. (письмо 7). Варианты в скобках принадлежат Якобсону. Этот текст отличается слегка от текста в Беседах, 6, а именно: 2: 1 – Если к мути стекла улетают, и 2: 4 – ли вместо «ль». О работе над переводом см. БН, 26–27. Архив А. Е. Парниса.

В. Маяковский. Из «Облака в штанах»

Перевод начала первой части поэмы Маяковского «Облако в штанах» сделан в конце 1916 – начале 1917 г. Публикуемый здесь фрагмент записан Якобсоном в ходе моих с ним бесед – ср. БН, 50. Последние шесть строк приводятся в: Winner, 1977, 508.

В. Маяковский. «Ничего не понимают»

Перевод Якобсона стихотворения Маяковского «Ничего не понимают» (1914), вероятно, сделан в конце 1917 г., когда Якобсон читал его в Кафе поэтов (БН, 62). 1 мая 1918 г. на «утреннике поэзии» Маяковского «Мой май» в кафе «Питтореск» его читал, из-за отсутствия переводчика, В. Нейштадт. (О причинах отсутствия Якобсона на этом вечере см. БН, прим. 108 и 78.) Перевод печатается по тексту, выверенному Г. Винокуром и опубликованному М. Шапиром (Шапир, 1989, 69). В архиве Якобсона хранится вариант текста, сделанный рукой Якобсона и полностью совпадающий с восстановленным по памяти текстом Нейштадта (Нейштадт, 1940,104), что позволяет предположить, что эта рукопись – не что иное, как копия нейштадтского варианта. Эта версия подтверждается отношением Якобсона к тексту Нейштадта, высказанным в БН: «Нейштадт […] напечатал [мой перевод] с ошибками, совершенно перепутав текст».

В. Хлебников: «Сёстры-молнии»

Перевод «2-ого паруса» поэмы В. Хлебникова «Сёстры-молнии» («Страстная площадь»). Первые наброски относятся к 1915-16 гг. Первые две части были «переданы в начале 1919 г. Р. Якобсону» (Хлебников, СП 3, 380). Перевод сделан сразу по приезде в Чехословакию и опубликован в пражском журн. Den. Kulturm list (1920: 27.12): «V. Chlebnikov: Z poematu „Sestry-blyskavice“». Подписан R. A. (= Roman Aljagrov). См. также БН, прим. 140.

Посвящения

1.

Надпись на сб. Ряв! (1914), вышедшем в последние дни 1913 г. Надпись сделана во время первой встречи Якобсона с Хлебниковым, 30 декабря 1913 г. (см. БН, 33). Впервые опубликована – не совсем точно – Н. И. Харджиевым (1975а, 16).

2.

Надпись на кн. А. Кручёных Утиное гнёздышко, вышедшей одновременно со сборником Ряв! Подпись удостоверена В. X., т. е. В. Хлебниковым. Впервые опубликована Н. И. Харджиевым (1975а, 16).

3.

I. Надпись на сб. Всё сочинённое Владимиром Маяковским, П., 1919, подаренном Якобсону в мае того же года.

II. Надпись на сб. Маяковский для голоса, Берлин, 1923, подаренном Якобсону в Германии летом 1923 г., когда он виделся с Маяковским в Bad Flinsberg. Книга вышла на самом деле в декабре 1922 г.

III. Надпись на кн. Хорошо! М., 1927.

Надписи Маяковского были впервые напечатаны в сб. Русский литературный архив (Якобсон, 1956,180).