Безумный, Эль Лока, глава картеля «Лос-Сетас» отрядил сына в страну, управляемую извне. Местные военные являлись там всего лишь прокси-силами гринго против России.

Инструктируя своего Родриго, Эль Ратона, Безумный четко обозначил его статус: он не подчиняется никому и лишь делает вид, что работает на ЦРУ. Местные главари для него не указ. Они обязаны выполнять все его просьбы, воспринимая их как приказы. И не только те, что касаются поставок снарядов и оружия для ВСУ, но и те, что сделают картель еще богаче. Коррупция в этой уже несуществующей стране позволяла подкупать спецслужбы целыми подразделениями. Это было на руку Эль Ратону, Мыши.

ГУР МО приставил к нему куратора, майора Степана Вакарского с позывным Львов, который быстро вошел во вкус и смекнул, что Эль Ратон — вовсе не обслуга ребят из Лэнгли, что строчат в далеком округе Фэрфокс в штате Виргиния пространные отчеты об абсолютном контроле над сыном Эль Локи.

У наркобарона имелись свои планы на Украину, а главное — на Европу, и он не согласовывал их с Вашингтоном, как это делали все просроченные функционеры агонизирующего режима. На английскую разведку мексиканцу и вовсе было наплевать.

Латиноамериканские татуированные головорезы, коими верховодил Эль Ратон, осуществляли конвой тайных оружейных поставок, используя для этого либо замаскированный крупногабаритный транспорт, либо легкомоторные самолеты — излюбленный способ наркотрафикантов.

В самолетах американского производства, в свое время массово закупленных чехами и поляками, у латиносов недостатка не было. Они быстро обзавелись воздушным флотом «Сессна», фурами-холодильниками и кучей пикапов, не говоря уже о легких бронетранспортерах «Козак», выделенных им Иностранным легионом.

В штурмовых и оборонительных действиях люди Эль Ратона участия не принимали, подчеркивая свою обособленность и неподконтрольность украинскому командованию. Напротив, вскоре они стали диктовать куратору, что и как нужно делать, где им удобнее базироваться и чем необходимо обеспечить.

Мышь требовал, естественно, не безвозмездно, от Вакарского не только предоставления транспортных коридоров, но и карты минных полей.

Польские диспетчера в Жешуве и Люблине по прямому распоряжению из американской базы имени Тадеуша Костюшко в Познани оповещали наземные службы, пункты наведения авиации и мобильные комплексы ПВО, когда в небо поднималась зафрахтованная или выкупленная Эль Ратоном «Сессна».

За содействие Мышь позволял зарабатывать своему подельнику из ГУР МО Украины. Можно было сорвать куш напоследок и обеспечить себе безбедное будущее, в той же Мексике, хотя нет, лучше в курортной Доминикане на берегу Атлантики или Карибского моря, на каком-нибудь бунгало на берегу живописного острова Саона…

Война была проиграна, и квази-государство трещало по швам. Вакарский как никто это понимал. Он отдавал себе отчет о бесперспективности сопротивления и действовал исключительно из собственных интересов. Как и Эль Ратон.

Поляки обеспечивали маршруты через свою аэродромную и железнодорожную инфраструктуру, а «Львову» лишь нужно было исправно поставлять Эль Ратону останки. Трупы поляков! Этих гоноровых и потому никчемных союзников! Поляки ничего не стоили. Вакарский легко ими жертвовал. Их среди наемников присутствовало на поле боя больше всех. Поляков никто не считал. На них всем, кроме варшавских газет и их родных, было наплевать.

Однако и записывать их в «пропавшие без вести», как это делали с украинскими военными с очевидной утилитарной целью — сэкономить на компенсационных выплатах родным, никто не собирался.

Поляки нужны были мертвыми и относительно целыми. Поэтому в них стреляли аккуратно, в основном в живот и в спину, чтобы разрывная пуля не повредила череп и «двухсотого» легко было опознать, сверив по любому из наличествующих польских документов.

Эль Ратон в глазах польских матерей и жен, получавших из проклятой Украины цинковые гробы, приобрел реноме сострадательного представителя «Иностранного легиона», который не просто доставляет весть о горе, но и организовывает похороны, компенсируя расходы даже на поминки.

Родственники погибших искателей славы и гонораров солдат удачи не могли и предположить, что для Мыши их мужья, отцы и сыновья — всего лишь удобный контейнер для перевозки дорогостоящего груза. Покойник «фаршировался» после вскрытия минимум десятью килограммами «льда» или «снега» в скотче, в «жирдяя» могло влезть и двадцать кило. Затем «контейнер» зашивался степлером на скорую руку. После опорожнялся в подпольном морге на территории польского Трехградья и сшивался уже подпольным хирургом. С портов Поморского воеводства наркотики шли в германскую Померанию, а из нее в Гамбург, откуда распространялись уже по всей Европе.

В те дни, когда на Курщине шли наиболее ожесточенные бои, «Сессны» и грузовики отправлялись чаще всего. Бизнес масштабировался с каждым месяцем. Деньги текли рекой.

Доставлялись, конечно, и снаряды! От Марка Моралеса, оружейного барона, тесно взаимодействующего как с картелем, так и с ЦРУ. Иначе бы дельцы из Лэнгли не смогли нажиться, ведь они торговали снарядами втридорога. И тогда они бы потребовали свою долю от наркотрафика. С гринго эль Ратон делиться не хотел. Отец бы не позволил.

Перед отправкой сына на Украину он так и сказал:

— Я отрекусь от тебя если ты станешь платить гринго. Трамп закрыл глаза на Украину и отдал Европу.

— Кому, отец? — спросил тогда Родриго.

— Нам, — ответил отец, — он отдал ее нам. Это компенсация за Техас, сынок.

…Часть ящиков со снарядами была маркирована специальным знаком — двусторонней косой Сана Муэрто, напоминающей букву Z. Кокаин, героин, метамфетамины, фентанил из мексиканских нарколабораторий помещались прямо в гильзы вместо пороха… Если бы плотно набитые наркотой пакеты и цилиндрические скрутки извлекали из боеприпасов в польских аэродромах, то пришлось бы объясняться с польскими силовиками. А это еще один рот!

А вот когда «фасовочные станции» заработали на Украине, хватало сопровождения местной спецслужбы и «чистого неба», которое обеспечивали гринго и их польские сателлиты.

Трупы никто не потрошил, никто, кроме Эль Ратона. А клюв Вакарского был нужного размера и мало походил на пеликаний. Украинцы довольствовались крохами, во всяком случае пока. Мышь недолюбливал прихвостней, как и его отец, но пока миром правит жадность — легко договариваться с коробейниками.

Вакарский действительно имел скромные по меркам Эль Ратона аппетиты и не лез не в свои дела, спрашивал по-военному мало и четко выполнял поручения. На испанском он не говорил, в отличие от его младшего брата, но того Эль Ратон видел редко, поэтому обзавелся переводчицей. Хотя переводчица по имени Олеся, обслуживающая Мышь, переводила весьма своеобразно.

После каждой сделки Эль Ратон гулял в ночных клубах Киева, которые функционировали, невзирая на войну и воздушные тревоги. Киев, Одессу и другие крупные города, в отличие от периферии, прикрывал зонтик ПВО, поэтому здесь наслаждались развратом и пьянством ежедневно. Не все, конечно, а только те, кто наживался на войне и людском несчастье — генералы, сотрудники СБУ, спецы из ГУРа, чиновники из офиса президента Зеленского, «людоловы» из территориальных центров комплектования и коррумпированные медики, предоставляющие справки от инвалидности дезертирам и «пятисотым».

…Третью рюмку мексиканского мескаля Мышь закусил червяком. Он проглотил его демонстративно, глядя прямо в глаза сопровождающему его куратору от ГУР, словно именно его он и съел. Затем Эль Ратон огляделся вокруг. В клубе, открывающем свои двери по рекомендации, в отеле на Крещатике, было не протолкнуться. Девушек в коротких юбках и на высоких каблуках было больше сотни.

Эль Ратон высыпал на стеклянный стол целую унцию кокаина и попросил переводчицу разбить кучку на дорожки его пластиковой картой. Она с удовольствием и быстро выполнила поручение, улыбнулась стройным рядом своих белых зубов, захлопав накладными ресницами.

Он предложил втянуть «дорожку» Львову, но тот деликатно отказался, всем своим видом показав, что не возражает, если гость сам расслабится по полной. Эль Ратон предложил переместить грамм кокаина в нос своей переводчице, что она без уговоров и сделала, не забыв осушить после втягивания наркотика рюмку мескаля.

Эль Ратон был весел — партия нашпигованных наркотой трупов благополучно пересекла границу и уже фасовалась в Троеградье для европейских столиц. Шенген — прекрасная возможность не растерять товар по пути. Украинские подельники с удовольствием разделывались с поляками, подозревая их в тайном умысле лишить государственности после утилизации ВСУ. Мышь не до конца понимал, как можно лишить государственности тех, кто и так управлялся извне.

Эль Ратон немного подвигал тазом в такт поставленного в честь латиноамериканских союзников Украины трека в стиле «реггетон».

— Нравится? Буэно? — спросил предельно вежливый и показательно угодливый офицер ГУР, обращаясь к Мыши.

— Está bien, pero esto es rap purtorriqueño, — ответил Эль Ратон.

— Он говорит, что это пуэрториканская музыка. — перевела Олеся, не забывая тереться о клиента мягкими частями своего шикарного тела.

Эль Ратон, разгоряченный спиртным, наркотиком и реггетоном, позволил себе политический спич, который рассудительная в вопросах субординации переводчица предусмотрительно перевела не полностью.

В вопросах подчинения она полагалась на интуицию и посчитала: раз за все платит иностранец, то он и есть главный. Во всяком случае, «гуровец» перед ним выстилался, как клерк перед топ-менеджером. И чем больше она будет рядом с мексиканским гангстером, тем больше наживется перед тем, как отчалит в Скандинавию или в Париж.

— Estás perdiendo a tus mujeres. Huyen a Europa. Y tu Zelensky es el proxeneta más extendido. El país está sumido en el caos, al igual que México. Fue creado por los gringos para quitarte el poder y a tus mujeres. No deberías regalar a tus mujeres. Aunque eres débil. Entonces los llevaremos. Para que no los pillen los gringos[5], — выпалил Эль Ратон, обхватив Олесю за талию и приподняв юбку.

— Что он сказал? — поинтересовался майор.

— Сделал комплимент украинским женщинам. Говорит, что украинские мужчины не ценят то, что имеют, что мы самые красивые, а Зеленский смог показать это всему миру…

Эль Ратон, не стесняясь, обнял Олесю. Она не противилась. Девушка при этом смотрела на Вакарского томным взглядом. Ее улыбка показалась майору насмешливой. Поэтому он отвернулся с единственным желанием провалиться сквозь землю, чтобы не видеть этого позора.

Вакарский сделал вывод, что мексиканцы, да и вообще латиносы — животные, с которыми временно приходиться иметь дело. Так же временно как с поляками, которые строили из себя друзей ровно до тех пор, пока им это было выгодно. Ну ничего, поляки уже получают свое, в том числе и его усилиями. Потерпит он и этого мексикашку, возомнившего себя королем, — каждый продает Украину как может, и кто-то при этом имеет реноме ярого патриота, а к кому-то прилепили ярлык «зрадника». При всем при том, что делали они одно и то же, как и он сейчас, — обогащались.

Хорошо, что Призрака здесь нет, а то бы был конфуз. Братишка бы не понял, что он старается ради них обоих…