…За мониторами в штабном пункте управления 82-й десантно-штурмовой бригады ВСУ, участвующей в «Курской авантюре» на первых ролях, за всем происходящим наблюдали не только штатные операторы БПЛА, но и куратор от ГУР МО Украины майор Степан Вакарский с позывным Львов.

Именно он дал знак, что время настало и можно предаться эмоциям и ликовать. Все хором завизжали: «Ура! Браво! Слава Украине! Героям слава!» и зааплодировали дерзости и смекалке военного разведчика-диверсанта, уже не впервой провернувшего подобную операцию с русскими штурмовиками.

Мало кто из присутствующих знал, что неуязвимый «гуровец» с позывным Призрак приходился Вакарскому родным младшим братом.

Степан переживал за исход этого неравного поединка с русскими больше всех присутствующих. Он хоть и верил в своего Андрейку, однако не раз говорил ему, что тот слишком самоуверен. И однажды что-то может пойти не так. Однако упрямец всегда лез на рожон, в самое пекло, и каждый раз выходил сухим из воды. Словно заговоренный.

И сейчас все получилось как нельзя лучше. Блиндаж «опорника» с разветвленным «лабиринтом» траншей был отбит снова, и скоро там вновь оказались бойцы 82-й десантно-штурмовой бригады ВСУ, которых на Курщине изрядно покромсали, да что там — буквально стерли… Но нужно было держать плацдарм во что бы то ни стало.

После инаугурации Дональда Трампа, вступившего в свою вторую каденцию в качестве президента США, был шанс использовать захваченные территории как разменную монету. Во всяком случае, на это рассчитывали в Киеве, хоть курский плацдарм и скукоживался словно бальзаковская шагреневая кожа, забирая жизни лучших бойцов ВСУ.

Невозвратные потери уже составляли более шестидесяти тысяч военных, но украинское командование закрывало глаза на жизни «мобресурса», хоть на фронте, да и в тылу, все выглядело сущим адом и грозило неминуемой катастрофой.

Но пока выстроенные в ряд костяшки домино не посыпались одна за другой, вэсэушники тешили себя иллюзиями и радовались локальным «перемогам».

Степан дождался брата, накрыв стол с 12-летним виски «Маккалан», конфискованным в Судже у какого-то местного коммерсанта, коего для острастки других расстреляли на глазах у родственников. Незамысловатые «аутентичные» бутерброды с салом и тарелка соленьев, изъятых из погреба деревенского попа, дополняли трапезу.

— Как тебе удается сохранять спокойствие и не вызывать подозрения у «орков», братишка? — спросил старший Вакарский брата после того, как обнял того после возвращения.

— Они такие же, как мы. Я не играю. Я верю, что я — это они. И у меня есть драйв, в отличие от них. Они не хотят убивать, иначе бы разбомбили в хлам наши города. А мне до лампочки, сколько погибнет орков вне зависимости от пола и возраста. Они все враги. Мне их не жалко.

— А коль не жалко, чего тогда приволок этого, как там его, с позывным Слива, будь он неладен? Что толку с него, бывший ведь зек.

— Смекалистый, по бдительности ему пять баллов! Вычислил меня, но не успел разоблачить, — признался Андрей Вакарский.

— Ну он же не специально тебе подыграл, просто не успел сдать! Это что, теперь индульгенция за нерасторопность дается? На кой мне этот недотепа? Для обменного фонда невелика птица. Ладно, я его Эль Ратону отправлю, тому грузчики для товара понадобились — поставки растут. И уборщики пригодятся в церквушке той у горы, а то этот мексиканец ее в смрадное место превратил и даже над Христом надругался.

— Неудивительно. Хотя эти московские попы хуже дьявола. Поэтому поделом их храмам, сгодились для общего дела. Ты же общие делишки завел в этой Мышью, Эль Ратон, мать его! Как ведет себя твой мексиканский партнер? Использует тебя по самые гланды?

— Пусть так и думает, на самом деле он — наш билет в рай. Мы разбогатеем, Андрюха. Баснословно! Понимаешь? Он отстегивает за все, за любую помощь. Даже за разрешение использовать этот приход заплатил.

— Хитер. Знает, что русские по церкви не долбанут, — ухмыльнулся Призрак.

— А мы не такие? В Суджу когда зашли, не по той же причине эвакуацию мирных запретили? — напомнил Львов.

— Мы платим кровью, и у нас ее меньше, чем у врага. Ему ее не жалко, а мы должны себя беречь любыми способами, тем более наверху они ничего, кроме как мясом закидывать, не могут. То ли дело «харьковский поход». Но, похоже, мы не воспользовались успехом и не продлили его эффект, а могли бы. Самоуспокоились… А они перегруппировались, перевооружились и теперь щемят со всех сторон.

— Несопоставимы силенки, брат, — тяжко вздохнул старший Вакарский.

— Эй, давай без уныния. Бесишь меня своим пессимизмом. И кстати, брат, как считаешь: пять минут побыть куколдом не означает унизиться навсегда? — намекнул на незавидную роль брата при наркобароне Призрак.

— Вообще-то нас обоих к нему приставили, ты у нас испаноговорящий… — возразил старший Вакарский.

— Ну, мы, кажется, с тобой все «на берегу» обсудили и решили, что я помогаю только с «контейнерами», хотя ты и сам бы справился. Поляков из легиона привез?

— Поляки будут утром в Горнале. Ничего не подозревают. Мы с тобой их встретим, — посмотрел в потолок Степан, разглядывая расползающуюся в одном из углов паутину.

— Мы с тобой? Мог бы и сам без подстраховки. Не вижу трудностей. У тебя достаточно верных людей, да и количество бойцов Эль Ратона впечатляет. Они ведь нигде не задействованы, кроме этого «бизнес-проекта». — Призрак уставился в тот же угол и многозначительно изрек: — Мышь оказалась пауком.

— Мне нужно будет отъехать в Сумы. Так что за меня денек побудешь, вызвал начальник ГУР, что-то планируют параллельно курскому направлению. Может, Беларусь, может, Брянская область… Не знаю.

— Дебилы. — Младший брат осушил бокал, не чокаясь. И вдруг вспомнил, что мексиканцы торгуют не только наркотиками: — Угостил бы твой новый друг сигарами.

— Вот и попросишь у него сам, — среагировал брат. — Там, в Горнале.

— Не могу все-таки понять, зачем я тебе там? Вот возьми этого пленного и других, там уже, кажется, человек девять накопилось. С этим так точно девять будет. Отвези Мыши, и пусть он им права качает, — упирался Призрак.

— Я что, часто тебя о чем-то прошу? — не отставал Львов.

— Пристал же, спасу нет. Предчувствуешь что-то? Ну не проси тогда, а прикажи.

— Я прошу. Ты брат мой.

— Ну хорошо. Съезжу ненадолго и прихвачу с собой девицу, — нехотя дал согласие Призрак.

Львов пронзил брата холодным взором с явной укоризной:

— Опять ты за старое? Девок наших не хватает, чай, не все киевские шлюхи в Дубае и в Амстердаме?

— Тут другое удовольствие, — снова глянул на паутину Призрак. — Это соревнование с врагом. Адреналин. Это трофей. Мой трофей. Победитель получает женщину достойного соперника, а не обыкновенную шлюху, не понять тебе.

— Куда мне, брат, это ты у нас вундеркинд. Я родной украинский еле выучил, иначе б не видать мне в ГУР карьеры и погон выше лейтенантских. А ты у нас полиглот, даже с мексикашкой на его языке сможешь шпрехать.

— Невеликое, скажу честно, удовольствие.

— Но придется, братишка, ничего не поделать. Хотя… Тут тогда еще одна проблема нарисуется, ведь он до девок охоч. А если не устоит перед твоей новой блонди? Примет ее за свой трофей, а не за твой. Точно решил с собой ее прихватить? Может, ну его?

— Ты что ж думаешь, я свой трофей защитить не смогу? Что мое — то мое.

— Хм. Ну смотри сам. Не мне тебя учить, к тому же ты все всегда по-своему делал. Там мероприятие подготовлено, — заговорил снова о деле Львов. — Но все равно без тебя как без рук. Гора эта Фагор, где охота намечена на этих поляков, что себя мнят охотниками, а не оленями, внушает мне страх какой-то. Дама эта дерзкая твоя, трофей этот, отвлекать от дел будет. Хочешь, я ее под конвоем в Киев доставлю? А потом ты после дела туда. Сделал дело — гуляй смело. Накувыркаешься, и снова за ленту, можешь и с ней с ней, чтоб она тебе душу бередила хоть в блиндаже, хоть в располаге.

— Не, с собой возьму. Говоришь, забрать этот черномазый может мое? — прищурился Призрак.

— У меня бы забрал… — признался Львов.

— У тебя бы да, но не у меня. Кишка тонка! Сомневаешься?

— Не знаю… — честно ответил старший Вакарский.

— Вот и она во мне сомневается. Сказала, что защитит ее от меня ее муж, морпех. Уверяет, что лучший он — самый лучший штурмовик во всей бригаде.

— А ты что? — напрягся брат, — На дуэль вызвал?

— Вызвал.

— Мне не до шуток. — потребовал подробностей старший Вакарский.

— Завела она меня, когда очнулась. Красивая и не деревенщина. Генеральская дочь, аристократка. Фигура отпад и правильные черты лица. Она моя.

— Влюбился, что ли? Ну ты же понимаешь, что взаимность исключена? Зачем эти лишние телодвижения? Ох уж эти твои тараканы. Так я не понял, как ты его вызвал и куда? — ждал ответа Львов.

— Так и вызвал, по сотовому телефону. Телеграмм работает бесперебойно, пригласил его и даже дал ей поговорить с ним. С Матвеюшкой ее. Защитник моей красавицы в тылу инструктором устроился. Генеральский зять, где ж ему еще кантоваться? Такие передка боятся как черт ладана. Хотя черти — это мы, так ведь, брат?! И мы ничего не боимся. Пусть приедет и заберет свою женушку молодую, если не трус и если жизнь не дорога. Такая ставка.

— И снова устроишь сценку «Секс за спасение родных»? Это тебя заводит, брательник?

— Двойное смирение. Он смотрит, она обслуживает.

— Я этого в порнухе насмотрелся. Ничего интересного, — сплюнул Львов.

— Да ты и в жизни это видишь, когда ходишь на поклон к мексиканцу, — искривил лицо Призрак, изобразив брезгливость.

— Только вот оскорблять меня не надо. Я терплю нам обоим во благо. Ладно, не мне тебя учить. Надо дело делать. А дуэль твоя никуда не денется. Только зачем?! Она и так смирится с данностью и будет заниматься с тобой любовью, чтобы самой выжить. Припугни и оттрахай! Чай, не дура — понимает, что никто сюда за ней не явится, если даже и захочет — то не доберется.

— Она так говорила о своем Филине, с такой теплотой и надеждой, что я даже позавидовал, — вспоминал вслух детали разговора с узницей каратель. — Поверил на мгновение в ее веру, как завороженный слушал их разговор. Я тонкий психолог, понимаешь, паника прошла у нее. Уверенность появилась. Он ей что-то такое сказал, что ее успокоило. И мне сказал одно только слово: «Жди»… А может, и доберется до этой Горнали. Я докажу, что я лучше. Сильнейший забирает все.

— Смотри осторожней со своей манией величия, — предупредил Львов.

— Манечка моя, ты тут прав, бзик такой. Ты его знаешь. И ты его, брат, развил, не отрицай вину. Хотя и не виню я тебя ни в чем. Этот бзик и есть моя сила, мое преимущество. Невоспитанный я и не терплю конкуренции. Единственные дети гораздо воспитаннее тех, кто проживал в вечной конкуренции! У них в детстве никто не отнимал газировку!

Вакарские оба засмеялись, вспомнив совместное детство, и закусили виски соленым огурчиком и салом без прожилок. Война была стихией обоих, риск был их наркотиком. Отличие состояло только в том, что Призрак поборолся бы за трофей даже с братом. Причем бился бы до конца, невзирая на логику и последствия.

Они пили еще несколько часов. Крепко пили и немного закусывали.

— Они тупые как свиньи! — бахвалился младший брат, оценивая поверженных «орков». — Вытянулись в струнку, когда я их отчитывал. Когда я расстреливал их старшего в упор, он так и не понял, за что!

— Нам просто везет, что у них штурмовики такие, невнимательные и глупые, — поддержал старший, но Андрей не оценил…

— Нам везет не поэтому, а потому, что я — гений!

— Ты — легенда! Ты — Призрак! Глава ГУР уже написал представление по моему ходатайству! Слова не сказал, что я за брата родного прошу. Знают все о твоих подвигах и ценят! Восхищаются! Зеля все подпишет! Мой младший брат получит героя Украины. Но завтра… Завтра мы с мексикашками. Латиносов потерпи. Я же терплю. Ради нас все. Запасной аэродром, понимаешь? Нам все равно всем кирдык! Организуем охоту, а потом езжай на передок дальше кацапов и корейцев с бурятами резать!

— Ты не веришь в перемогу?! — вдруг перестав смеяться, посерьезнел Призрак.

— А ты веришь? — так же серьезно спросил брат.

— Конечно. Потому что я — лучший!