Лиля зашла в раздевалку и бросила быстрый взгляд в зал тяжелой атлетики. На помостах стояли штанги, на стойках — грифы, подвесные турник и брусья на шведской стенке, атлетические лежаки. Отдельный помост с гирями и гантелями. Широкое зеркало с одной стороны и большая оконная стена до потолка напротив через спортзал. Горели дежурные плафоны дневного света, как бы защищая помещение от кромешной тьмы за окном. На улице заходилась свистом вьюга. Людей не было.

Она тихо поставила на лавочку под вешалками огромную спортивную сумку. Скинула тулуп, выскочила из обрезанных валенок и прислушалась. Из-за двери душа тянул парок, там кто-то мылся. Рядом с доски почета «Спортивная гордость ДСО «Авангард» на нее строго взирали парни с утопавшими в верхних трапециях бычьими шеями.

На вешалке висели вещи одного человека. На лавочке над полусапожками стоял спортивный рюкзак. Лиля прислушалась к шуму воды, достала из своей сумки рыжий дерматиновый портфель с двумя металлическими замками и попыталась засунуть его в чужой рюкзак. Не влез. Тогда она положила рыжий портфель замками вверх, а сверху поставила на него рюкзак.

Неслышно прошла в конец зала до шведской стенки. Взяла за брезентовые ремни один двухметровый спортивный мат и легко занесла его в раздевалку. Пристроила под гимнастической лавкой и, достав из сумки, начала крепить на вешалках тонкой алюминиевой проволокой две банки с растворами.

Открылась дверь душевой, и в ней застыла девочка-подросток. Невысокая, крепенькая, она закрылась махровым полотенцем и с удивлением замерла.

— Привет, — обернулась на звук Лиля. — Что-то я тебя здесь раньше не видела… — и вновь занялась своим делом.

Та, вытерев лицо, еще раз прошлась взглядом по бугрящимся под мастеркой мышцами.

— И я вас… Прихожу сюда с манежа — ноги качнуть.

— Аналогично, подруга! — широко улыбнувшись, ответила Лиля. — Только я пресс, — постучала она ладонью по каменному животу. — Пресс для туша важнее руки.

— Вы из «Дивнозерочки»?! — осенило собеседницу. Она перевела взгляд на банки с подсоединенными капельными системами. — Это что?

— Ну, понимаешь, зайчик… — Лиля развернулась. — Просто так, на характер, Союза не взять, — она хитро подмигнула подростку и, кивнув головой на капельницы, проникновенно спросила:

— Ты же мне поможешь, правда?!

* * *

«Буханку» милиционеры догнали у самой водонапорной башни.

— Это вы куда намылились ни свет ни заря?! — оперся Сретенский на водительскую дверь своей «Волги».

— Дык в Медвежаткино вчера уговаривались. Думали, ты проспамши…

— Да я и не ложился, — начальник УГРО проследил взглядом, как машину охотников объезжает «канарейка» ППС. — Теперь как в стишке: «Мы с Тамарой ходим парой». Без нас в лес — ни ногой.

— От же ж… — крякнул охотовед, втискиваясь назад за баранку.

— Вперед, «луноходы»! Команды на перекур не было! — прикрикнул майор на вылезших было из «уазика» сержантов ППС.

Далеко не уехали. Посигналив, «Волга» остановила колонну аккурат напротив метеостанции.

— Это что такое, бать?!

Тот только плечами пожал.

— Сержант, ты знал, что тут люди живут?

— Никак нет, товарищ майор! Маршрут у водонапорки на Цвинтарево сворачивает.

Тем временем из «Волги» вылезли два опера, Алена Сергеевна и молоденький парнишка в грубого сукна бекеше и повязанной на темени кроличьей ушанке. Левую руку он держал в кармане, а правую, словно бывалый чекист, засунул за грудной клапан. На вид пацаненку было от силы лет шестнадцать, свежее лицо не знало бритвы, а короткий нос картошечкой усыпали редкие веснушки. Он с неподдельным интересом смотрел на милиционеров, охотников и собак.

— Идем! — мотнул головой Сретенский спутникам. — Бать, поставь кого-нибудь с собачками с правой стороны, — он повернулся к молодому оперу в цивильном пальто с автоматом Калашникова на плече: — Левый угол и поля…

Четыре собаки, выпрыгнув из машины, сразу повели себя не так — начали упираться, один серо-черный спаниель сразу потянул хозяина назад в «буханку», и лишь южак, набычившись, прошел в ногу с Жорой к правому углу импровизированного забора.

Раскрылась дверь, и на пороге выросла Лиля в распахнутом тулупе и неизменных валенках.

— Вы к кому, товарищи?

Начальник УГРО глянул на старлея и, слегка шевельнув бровью в ее сторону, ответил:

— К тебе, красавица.

— Да?! — удивленно протянула она, приоткрыв ротик. — Ну, хорошо. Проходите… Гостями будете.

Первым двинулся Старый, на ходу всучивший свой АКМ молодому оперу, за ним Сретенский и Алена с бухающим не по размеру большими кирзовыми сапогами мальчиком. Уже на крыльце майор обернулся, пропустил паренька и тихо велел криминалисту оставаться на улице.

Она остановилась, удивленно посмотрела вслед заходящему в помещение Яну, переложила «макаров» из кобуры в карман шинели и решительно двинулась за мужчинами.

Лиля успела раздеться и пройти в центр комнаты, на ковер.

Она спокойно смотрела на входящих милиционеров, надев на лицо выражение ровной приветливости.

Старый, войдя, сразу прошел мимо спортзала и остановился между кушеткой медицинского отсека и ковром с девушкой.

Следом вошел мальчик и встал в паре метров от входа.

Сретенский, идя вслед за ним, тут же сместился влево, чтобы паренек не перегораживал Лилю, и замер возле вешалки. Он с удивлением посмотрел на проходящую мимо Алену, но ни звуком, ни жестом, ни единым движением не выдал себя.

Еще в горнице было слишком свежо. Не может быть в теплом жилом доме такой зимней свежести, разве что при снесенной крыше и выбитых окнах.

Криминалист, словно завороженная, не сводя глаз с лабораторного оборудования, прошла между стеной и столом, мимо буфета и, уже собираясь было направиться к микроскопам, внезапно напоролась на прямой, как встречный удар нокаутера, взгляд Лили. И невольно отшатнулась, отступив к печи, уперлась в нее рукой. С удивлением посмотрела на плиту и, не вынимая правой руки из кармана, потихоньку двинулась назад к буфету.

Страх и невысказанная вовне паника не остались незамеченными. Лиля, чуть склонив борцовскую шею, сделала пару спокойных шагов к столу, заставив тем самым отступить криминалиста. Она вытащила из раскрытой на столе пачке папиросу и сунула ее в рот. Подняла большой коробок хозяйственных спичек, чиркнула, тут же засунула вспыхнувшую спичку назад — и резко швырнула полыхнувший короб в сторону колб на лабораторном столе.

Внутри спичечного коробка явно лежало что-то тяжелое, какая-то свинчатка или чугунина. Шипя красным, метеор, буквально промелькнув в воздухе, смел часть сосудов и банок на столе. От угла пахнуло жаром — и к потолку метнулось пламя.

Старлей в один рывок настиг Лилю, но заграбастать ее так и не успел. Она шагнула левой ногой назад и угостила его встречным ударом локтем в лицо. У габаритного парня буквально оторвались от пола ноги, и он с грохотом ухнул спиною плашмя. Сознания не потерял — перевернувшись на бок, встал на карачки. Из носа густо хлынуло.

Рявкнул пистолет Алены. Она успела отступить на шаг к баньке и, встав в классическую стрелковую позицию «ступор дуэлянта» с вытянутой далеко вперед правой рукою, всадила в Лилю из «пээма». Пуля угодила той четко в центр грудины, смялась и упала на пол. Девушка, крутнувшись юлой, подхватила с пола из-под стола здоровенную спортивную сумку и запустила ею в криминалиста. Швырнула она ее очень быстро, словно диванную подушечку, но тяжелая сумка буквально снесла Алену, словно городошная бита, и та улетела вместе с ней, вышибив спиной дверь в баньку.

На все про все с момента розжига спички прошла пара-тройка секунд, но этого времени хватило, чтобы мальчик сделал несколько шагов, заслонив спиной Сретенского с его сорванными с дубленки пуговицами и вырванным из-за пояса «макаровым».

Парнишка успел вынуть из-за нагрудного клапана бутылку, вытащить пробку и, словно шашкой, резко окропил струей прозрачной жидкости Лилю с головы до ног. Замахнулся было окрестить ее еще слева направо, но не успел. Та вновь крутнулась волчком, в три прыжка взяла разгон и, вышибив окно вместе с рамой и стеклом, рванула прочь, срывая на ходу мастерку.

Приземлившись, развернулась, вновь сиганула с низкого старта и, буквально перелетев в немыслимом продольном шпагате через «Волгу», ринулась в лес.

Вылетев из окна вместе с кусками стекла, тварь завизжала где-то на ультразвуке, развела руки в стороны с повернутыми вверх ладонями. Сразу завьюжило, завертело.

Собаки дико взвыли и рванули поводки. Двоих не удержали, и они ушли в чистополье. Еще одна собака завалила охотника наземь. И лишь Георгий успел отстегнуть карабин вставшего на дыбы южака, с места на предельном галопе пошедшего вслед за уходящей в снежном буране тварью.

Первой стегнула кнутом «фроловка», за ней два раза подряд грохнул охотовед. Жора положил еще две пули в удаляющийся снежный заряд.

Сзади хлопнула дверь, и на улицу вместе с клубами едкого дыма вывалился старлей с пытающимся поддержать его пареньком, а следом и Сретенский с Аленой на руках. Та была в сознании, но плыла в какой-то прострации.

Старый встал у заборного столба, захватил, словно совковой лопатой, добрый шмат снега и приложил его к кровоточащему лицу.

Майор быстро охватил взглядом картинку происходящего. Добежал до «уазика» ППС, загрузил криминалиста на заднее сидение и рявкнул:

— Обоих в больницу! Быстро!!!

Глянул на растерянных милиционеров, охотников, беснующуюся пару собак. И быстро пошел к охотоведу.

— Все целы?!

Не подняв гильз и заряжая «фроловку» на ходу, по следу южака удалялся Жора. Мальчик, надев шапку, шел следом. Мимо майора, сняв с молодого опера свой автомат, двинул старлей.

— Ты куда, Старый? В больницу, сказал! — попробовал было остановить его Ян.

— Щаз… шнурки вот поглажу… — бросил тот на ходу, зачерпнув очередной ком снега.

Начальник УГРО оглянулся назад. Все отвели глаза.

— Идут только добровольцы…

И двинул вслед за своими людьми. За ним захрустел снегом охотовед, молодой опер с автоматом и, чуть погодя, немного подумав, старшина-кинолог, лишившийся недавно собаки.

— Жора бает, что как минимум раз попал. Ему верю. Сам два раза опять промазал — собака в след шедши, видать, выше взял…

— Да толку-то! От нее пули отскакивают…

Охотовед пораженно встал.

— Уже нет, — раздался голос парнишки. — Он указал на яркие краплаковые пятна, тянувшиеся по снегу.

В ста метрах взлетел и внезапно оборвался собачий визг. Снежный буран, стихая, скрылся в лесу.

Они, переглянувшись, подошли к пареньку.

Действительно, разнокалиберные красные пятна, а местами и тонкие струйки отчетливо тянулись по следу.

— А вот и не соврамши Георгий, — уважительно отметил охотник.

— Угу, — посмотрел вдоль следа майор.

Дошли до самой кромки леса. Следы заканчивались большим кроваво-снежным месивом и уходили дальше прямо в чащобу. В нескольких метрах от пробитой по целине тропе, склонившись над серой тушей, стоял Георгий. Южака сломали пополам и вырвали ему нижнюю челюсть с частью горла. Кровавый ошметок увяз в снегу с противоположной стороны.

Охотовед было двинулся в сторону Жоры, но тот остановил его властным жестом.

— Интересно, сильно он ее успел покусать? — спросил молодой опер.

Майор, не отвечая, с места осматривал место схватки.

— Она разоблачилась, — вдруг сказал мальчик и поднял кусок синей мастерки, а потом, наклонившись, еще что-то серое. Встряхнув, он показал милиционерам русый парик.

— Ничего не трогай! — одернул его майор.

— Сколько она может пройти с такой кровопотерей? — молодой опер явно волновался и пытался разговорить свой страх. — Это ж надо так целину проторить… Бульдозер, а не баба, — хихикнул он.

— Понтов от базлана — по нулям! — кинув на ходу, протопал мимо Георгий.

— Кто бы спорил, — кивнул остальным Сретенский, и группа скрылась в лесу.