Я не думала, что когда-нибудь пошлю письмо своей биологической матери.

Однако после нашей встречи я написала ей. Я благодарила за то, что она согласилась увидеться, и отправила зеленую тетрадь, украшенную ее инициалами.

Того же оттенка, что пиджак, который был на ней, когда мы познакомились. Чистая тетрадь, чтобы в моменты вдохновения, если ей того захочется, она записала для меня истории.

Она отправила в ответ письмо и украшение. Уверяла, что воспользуется зеленой тетрадью. Я взглянула на кулон — старинный крестик, усыпанный сапфирами.

Я повесила его на цепочку и надела на шею, как только получила. Шагая по Парижу, я прикасалась кончиками пальцев к крошечному кресту. Я могла бы соотнести его с христианским символом, наделенным столькими значениями, но мне хотелось видеть в нем две наконец пересекшиеся дороги: моих предков и моей собственной. Два пути встретились, словно улицы в квартале Опера. Любая история начинается с прогулки, с большого взрыва. Я чувствую, как клетки в организме встают по местам. Люди говорят о корнях, о необходимости врасти в землю, но в тот день я парила, словно птица.

Я свободна. Избавлена от пут таинственного долга по отношению ко всем родственникам: навязанным, исчезнувшим и вновь обретенным.

На площади Колетт я уселась на террасе кафе. Я жду нового дядю, недавно ворвавшегося в мою жизнь. Он приехал посмотреть Париж, и мы решили воспользоваться случаем, выпить кофе и — почему бы нет — немного вина. Он добрый и трогательный: я угадываю в нем стремление исправить болезненное прошлое, на которое он не мог повлиять. Он урывками рассказывает мне об авантюризме наших предков с Кубы: эмигранты сколотили состояние на ромовых заводах от Гаваны до Ямайки. В свою очередь, я поведала о детских годах и отвела его к театру Мишодьер. Я все еще скрывала правду о родителях — тех, которые ничего не имели, но дали мне все. Я хотела защитить Хулиана и Викторию от поспешных выводов об их нужде, нехватке воспитания и бедности. В наследство мне досталась лишь любовь.

Через несколько дней я получила сообщение. Мои старшие сестры обо всем узнали. Мать им рассказала. Они ждут меня в семейном городке — на атлантическом курорте буржуазного и католического толка в зелено-сине-серых оттенках. Они сказали: ждем с распростертыми объятиями. Они сказали: дела в новом году явно пойдут лучше, потому что ты нас нашла. Они сказали: мы хотели бы отправиться в прошлое и обнять малютку с фотографии. Они сказали: мы чувствуем, как в наших сердцах образовалась дыра, которую нужно заполнить, мы хотим наверстать упущенное. Они сказали: мы боимся показаться назойливыми, так долго ждать еще. Они сказали: целуем крепко.