Эти две недели на Алтае с Морозовым буквально перевернули Настину жизнь.

Впервые за время взрослой жизни Настя чувствовала себя желанной женщиной.

Именно женщиной, любимой и драгоценной, а не домашней клушей, бабой у плиты и с пылесосом. Это было совершенно новое ощущение, необычное и очень ценное.

Она невольно сравнивала отношение к ней бывшего мужа и отношение Морозова.

Денис, что и говорить, относился к ней всегда потребительски. Даже, когда они только поженились, он видел в ней прежде всего помощницу по хозяйству: прибрать, приготовить, постирать для Дениса — это в первую очередь. Дела и заботы самой Насти — во-вторую. Когда родился Тимофей, то и его Денис включил в «график» потому, что Настя взъерепенилась и отодвигать заботы о сыне на последнюю очередь отказалась. Морозов же на первое место ставил желание и самочувствие Насти и объяснял это просто:

— Насть, если ты будешь здорова, в хорошем настроении и с улыбкой, то и нам будет хорошо.

Поэтому, хотя и считала себя ещё замужней дамой, но противиться чувствам уже не могла. У неё с

Алексеем установилась какая-то своя близкородственная связь.

Они даже понимать друг друга начали без слов, по взглядам. Может, потому что, Алексей был старше на двенадцать лет, но он вызывал у Насти только доверие и уважение. А, может, за спокойный рассудительный характер. Ну и, что греха таить — за нескромные желания и томления, которые этот брутальный мужчина вызывал у Насти. Ей и не верилось, что такой красавчик открыто ухаживает за ней.

В отличие от многих своих ровесников Морозов выглядел подтянуто и свежо. Никак не тянул на свои сорок семь лет. Да одно только наличие недавней молодой любовницы о многом говорило.

Особенно то, что она никак не хотела мириться с их расставанием.

По Алтаю они катались на внедорожнике Морозова. Там вообще, как поняла Настя, без машины делать нечего, потому что экскурсии по тракту — лишь малая часть того, что стоит увидеть. Но чуть в сторону от тракта и всё — дороги уже только щебёночные, и это в лучшем случае. Особенно за

Чике-Таманом — сложным извилистым перевалом с высокими углами подъёма и спуска.

Зато Морозов развернулся тут не на шутку. Показал им настоящий нетуристический Алтай с густым кедрачом, необычными озёрами, буйными реками и белыми бомами. Настя с Тимофеем были поражены красотой и величием этих мест.

Недаром люди селились здесь испокон веков.

Последние пару дней они провели в абсолютно цивильной ухоженной и распиаренной

«Бирюзовой Катуни» — пафосном месте отдыха для обеспеченных туристов. Но пора было собираться домой, тем более. Что Алексею уже начали поступать тревожные звонки. Так что двадцатого августа они выехали в Томск.

За две недели они стали практически семьёй. Морозов вроде бы ничего специально не делал, но

Тимофей уже через пару дней не отходил от него. Звал по-свойски дядей Лёшей, ставил вместе с ним палатку, если надо было, рыбачил на перекатах и варил на костре настоящую уху, обсуждая путь следующего дня: Зубы Дракона, водопад Учар или вовсе Марс? В общем, впечатлений осталось не на один год.

Но Настя уже тревожилась по поводу школы: времени совсем ничего осталось до занятий. Однако

Алексей заверил, что проблем не будет, и женщина успокоилась.

В Томске их встретила неприятная неожиданность: в доме, где они жили, оказались Левины.

Настя, зная, что муж с отцом приедут, почему-то считала, что они остановятся в гостинице, но бывшая экономка из каких-то соображений открыла им дом Константина ключом, который оставался у неё. Как так?!

Денис объяснил её непонимание просто:

— Мы родственники Константина, Настя. Кровные. Имеем право тут жить. Точка.

— Вы все здесь? — только и спросила Настя.

— Все. И где нам ещё быть прикажешь? — съязвил он.

— Настя, Тимофей, с приездом! — отозвался голос свёкра. — Как отдохнули? Как Сибирь?

— Дед, привет! — обрадовался Тимофей, который до этого с отцом даже не поздоровался. — Я уже соскучился по вашим грядкам!

— А грядки и бабуля — по тебе, — в тон ему ответил Николай Андреевич. — Давайте через час соберёмся в гостиной и поговорим. Много вопросов накопилось.

Морозов не заходил с ними в дом, очень торопился. И Настя уже из своей комнаты сбросила ему эсэмоску: «Левины живут в доме. Им открыла экономка». Оказалось, что Нина Ивановна не только открыла дом, но и, как прежде, приходила убирать и готовить.

— Ну, молодцы, — тихо ворчала Настя, — сами себя принимают на работу, сами заселяют по своему желанию…

Не любила она наплевательского отношения к своим распоряжениям. Экономка уволена лично

Настей, нечего ей тут тогда делать. И откуда у неё ключи?! Чёрти что!

Однако сильно возмущаться до разговора с бывшими родственниками не стала. До открытия завещания всё равно полной ясности кто и чем будет владеть — неясно.

Значит, нечего и рыпаться. Она лишь надеялась, что Морозов поддержит её. В ответной эсэмэске

Алексей написал, что подъедет через час.

И подъехал. Левины только успели перекусить и расположились в гостиной.

— Садись, Настя, — распорядился свёкор. — Ты, Тимофей, тоже устраивайся. Тем более, что ты главный наследник всего.

— Это ещё точно неизвестно, — возразила Настя.

— Известно-неизвестно, а приглашение прислали именно вам, а не мне и не Денису.

Давайте всё же обсудим, как вы с Тимом дальше видите свою жизнь? Поделитесь чем или оставите нас с носом? — вроде бы шутливо с долей горечи спросил Николай Андреевич. — Ты же понимаешь, Настя, что первоначально всё предполагалось передать Денису. К сожалению, мой сын сильно огорчил Константина и вот…

— Мы останемся здесь, — решительно заявила Настя. — С наследством или без, но нам здесь лучше и, по крайней мере, есть, где жить. Морозов уверил, что этот дом точно принадлежит нам.

— Я смотрю, этот Морозов у вас с языка не сходит, — язвительно заметил Денис. — Уже живёте? — зло выплюнул он.

— Тебе до этого нет дела. Мы разводимся, — отбрила Настя. — И постыдился бы сына, такое говорить вслух.

— Ничего, здоровый лоб, уже всё понимает, — ощерился Денис. — И ты мне ещё жена по закону.

Второе заседание только в сентябре. Если тебе повезёт — нас разведут.

— Да мне плевать, — холодно ответила Настя. — Ты вот вторую семью завёл без всякого развода, ребёнка родил, и мне указываешь, как жить?!

— Тихо, тихо! — прикрикнул свёкор. — Сцепились. Дети тут.

В подтверждение его слов на крыльце послышался топот детских ног, и в гостиную через мгновение влетела Даша.

— Папа, папа! Я ёжика видела! Живого! Давай здесь останемся насовсем, мне нлавится!

— Мам, — тут возмутился Тимофей. — А чего это они в нашем доме ведут себя, как хозяева?! Остаться тут! Фигушки! Это мой дом и вы мне тут не нужны!

— Тимофей, Дарья твоя сестра, и она ещё маленькая, — пристрожился Денис, подхватил дочь на руки и усадил себе на колени. — Даша, если в комнате, куда ты входишь, есть люди, то что надо сделать?

— Поздоловаться, — шмыгнула носом девчушка. — Только Тим со мной не иглает, а тётя Настя больше подалков не далит. Ланьше любила и далила, а тепель нет.

Насте стало стыдно. Щёки заалели, но она промолчала. Раньше она не знала, что Даша — дочь

Дениса, а теперь знает и не может относиться к девочке по-прежнему, хотя умом понимает, что ребёнок точно ни в чём не виноват. Однако насиловать себя и делать вид доброжелательной тётушки тоже не хочет.

— Мда…, - огорчённо заметил свёкор. — Вот к чему всё пришло, благодаря тебе, Денис!

Разговор затух, так и не начавшись. Всем надо было преодолеть нежелание общаться. Но, как это трудно сделать! Поэтому Настя даже обрадовалась, когда увидела в окно машину Морозова. Он разрулит и наведёт порядок.

— Здравствуйте, я Морозов Алексей — совладелец «Лесстроя» — давний компаньон Константина.

Но у меня есть и собственный бизнес. Могу пояснить некоторые вопросы, если у вас возникли сомнения.

— Левин Николай — брат Кости, — уточнил свёкор. — Мы, кажется, с вами встречались?

— Да, давно, — подтвердил Морозов.

— Скажите, Алексей, этот дом и участок на самом деле завещаны Тимофею?

— Даже без вскрытия завещания я могу точно сказать, что этот дом, участок и квартира в Томске завещаны Насте и Тиму. Кому из них что, скажет нотариус.

— Понятно, — хмыкнул Николай и покосился на сына. — Здорово мы, похоже, Костю обидели.

— Не вы конкретно, скорее, ваш сын — Денис, — не стал скрывать Алексей. — Костю поразила тогда наглость племянника. Любовнице он купил новую квартиру, а жене даже подарки не дарил. Костя специально Настю спрашивал об этом как бы между прочим. И эта простота ещё оправдывала мужа, мол, у них временные трудности, не до подарков.

— Я помню, — тихо подтвердила Настя.

— Да, Костя тогда специально к вам в гости напросился, чтобы узнать вас получше. К тебе в колледж приходил, со студентами разговаривал. С Тимом в парк ходил, пытался характер определить. В итоге, вы ему понравились. И фамилия у вас — Левины. Тимофей всё равно кровный родственник. Так что его позиция понятна.

— Надо же…, Николай Андреевич удивился. — А на меня Костя обиделся из-за Дениса?

— Получается так, — подтвердил Морозов. — Он считал, что, как отец, вы не смогли воспитать достойного сына. Повёрнут Костя был на роде, родословной и считал это самым важным.

— Да бред! — не выдержал Денис. — Причём тут отец?! Теперь получается, что всё наследство достанется чужой бабе?! Настя-то совсем не Левина! Пока это Тимофей вырастет и примет дела по-настоящему, она озолотится за наш счёт!

— Какой же ты идиот, сын! Какое дерьмо из тебя лезет?! — покачал головой Николай.

— Это же Настя! Твоя жена, твоя женщина, мать твоего сына! Неужели это я тебя таким воспитал?!

— сгорбился он. — Зря приехали… зря…

Бывшая экономка поторопилась увести Дашу и Тимофея. Незачем слушать такие высказывания.

— Ну почему же, — вступил Морозов. — Я не знаю подробностей, но, кажется, все получат что-то от

Константина. Совсем обошёл он только Дениса.

— Да за что’ бесился Денис. За левую бабу?! Святоши нашлись!

Настя с брезгливостью смотрела на бывшего мужа. Понятно, что хочет денег.

Свёкор сказал, что Денис дело своё открывает. Но, блин, не любой же ценой?!

— Извините, я пойду к себе. Устала и голова разболелась. И, Николай Андреевич, эта экономка уволена. Она не имеет права появляться здесь без нашего ведома.

Заберите у неё ключи, пожалуйста, и отправьте отсюда.

— Понял, Настя, сделаю. Я не знал, что она уволена. Извини, что мы без спроса…

— Живите, что уж теперь. Но только до оглашения завещания. А потом — извините.

— Выгоняешь родного мужа? — оскалился Денис.

— Ты мне не муж, а я тебе и вовсе — чужая баба, как только что выяснилось, — повторила Настя слова Дениса.

На том все и разошлись по комнатам. Настя ужасалась переменам в Денисе, а тот злился и плевался, что не смог даже близко подойти к собственному плану: помириться с Настей.