«Кремлевский централ» – отдельное здание на территории "Матросской тишины", маленькое, для олигархов, бизнесменов, чиновников» – был расположен в часе езды от кладбища. Большую часть пути Воскресенский преодолел за рулём, а после, оставив «Ягуар» на платной парковке, пересел в такси. В такси он переоделся в худи и кепку, надел тёмные очки. Встреча с Федей Романовым должна была оставаться тайной.

Романов ожидал суда в комфортабельной камере со всеми удобствами: интернетом, телефонией и телевидением и эксклюзивной возможностью изредка и под бдительным присмотром принимать у себя посетителей. В его внешности не было ничего выдающегося, никакого намёка на богатство и влияние – обычный мужчина, рост ниже среднего, худощавое телосложение, только взгляд – цепкий, расчётливый, холодный – выдавал в нём того, кто он есть. Уставный капитал «Мостостроя» был в два раза больше, чем у «Воскресенский консалтинг». Одно лишь это вызывало безоговорочное уважение и неоспоримый факт необходимости прислушиваться к каждому его слову.

Когда Александр вошёл в камеру, Фёдор играл в шахматы сам с собой.

– Здесь чертовски скучно.

На нём была свободная униформа, такая непривычная, против его любимых строгих костюмов из тонкой шерсти. Фредерико Романо словно раздели и выставили голым на мороз под осуждающие взгляды толпы. Его осудят, уйдёт эпоха, когда всё было привычно, понятно, хорошо – Александр ощутил, как досада и бессилие навалились на него бетонной глыбой, заставляя сутулиться, втягивать голову в плечи. Всё очень быстро меняется.

– Это моя вина.

– Не придумывай. Ни мои, ни твои адвокаты не справились бы, – Романов жестом пригласил его сесть. Саша опустился на стул, пластиковый и чертовски неудобный, снял с доски фигуру чёрного короля, повертел её в руке. – Я знаю о брате. Искренне соболезную. Он никогда не сделал бы того, в чём его обвиняют. Даже после смерти человек имеет право на оправдание.

– Мы делаем для этого всё.

Федя намекал на то, что расследование необходимо продолжить и найти всех тех, кто близок к их окружению, но верен Калинских. Если Лилю действительно подставили – она это утверждала – то нужно это доказать. Демид занимался этим прямо сейчас. Поначалу Александр отнёсся к этому скептически, но теперь с нетерпением ждал развязки.

– Саш, времени у нас мало, поэтому я перейду к делу, – Романов оторвался от безмятежного созерцания шахматной доски и посмотрел ему в глаза. – Договора, которые я передал тебе через Данила, необходимо подписать и вернуть курьером в офис железки.

– Поясни, что ты задумал?

– Я знал, что против меня готовится заговор, Саш. Я знал, что меня хотят предать. Но я продолжал верить…, – он вздохнул и, прежде чем продолжить, крепко сжал свою маленькую сухую ладонь в кулак. Ходили слухи, что в дело замешан кто-то из близких Феди, вовремя исчезнувший со всех радаров по программе защиты свидетелей. Саше показалось нетактичным выпрашивать подробности, но, вероятно, это была женщина. – Но я готовился. «Мостострой» уже месяц как официально не существует. Я раздробил её на части и продал. Конечно, в надёжные руки. В твои руки, Саш. Пятьдесят пять процентов акций железки так или иначе теперь под твоим управлением. Теперь те, кто хотят меня поиметь, не получат ничего. А когда я выйду, а выйду я очень скоро, моё дело снова вернётся ко мне. Ты расчистишь нам землю, Саш, и нашему могуществу не будет предела.

Романов зло, мстительно улыбнулся. Романов рассчитывал на него. Из войны с Калинских Саша Воскресенский обязан выйти победителем. Другого варианта ему не оставляли.