Александр уехал ровно в восемь утра. Эмилия ещё крепко спала, и он двигался непривычно тихо, стараясь не разбудить её.

Непривычно тихо он выдвигал ящики секретера, выбирая часы и запонки, непривычно тихо двигал дверцы шкафа, где по цвету были разложены идеально отглаженные рубашки. Сегодня была среда, а значит, должна была прийти помощница по хозяйству, но Александр перенёс уборку на завтра – не хотел будить Эмилию.

Ему было чертовски неудобно и непривычно. Давно обкатанный ритм сбился, но это не вызывало у него раздражения, а скорее удивление тому, что он не раздражается. Александр, степенный, флегматичный, порой тяжёлый на подъем, не любил перемен, но волею судьбы он жил в нестабильном мире, под который приходилось подстраиваться, а эта квартира была его островком спокойствия, гаванью, где он мог отрешиться от череды бесконечно меняющихся дел. Теперь он разделял её с женщиной, и этот вкус новизны словно бы отменял его старые привычки.

У них с Леной была якобы семейная квартира – просторный пентхаус в Москва-Сити, но Саша редко появлялся там, в последние пару лет он там даже не ночевал, потому что Лена превратила его в тусовочное место. Она и сама ночевала там редко, предпочитая – почему-то – бывать в особняке Воскресенских.

Особняк был огромен, места хватало всем, в течение дня можно было даже ни разу ни с кем не пересечься, кроме прислуги – наверняка, прохаживаясь по галереям, Лена представляла себя его хозяйкой. Именно там, в правом крыле здания, где им были отведены отдельная кухня, спальня с гардеробной, кабинет и гостиная, они и встречались ночами. Это были даже не ночи, а двадцатиминутные сессии, в которых каждый из них изображал заинтересованность, взывал внутри себя к старым чувствам или фантазиям и непременно разочаровывался, конечно же, внутри себя. Секс с Леной Калинских с каждым прожитым годом превращался в безвкусный половой акт, и сегодняшняя ночь с Эмилией, полная эмоций, огня, жизни, не шла ни в какое сравнение. Странно, что он ни разу не подумал о том, чтобы завести себе любовницу, довольствуясь тем, что имеет.

В Семье ценили и уважали честь жён, измена считалась низким поступком – поступком не мужчины, но соблазн всегда и для всех был велик. Многие члены Семей отходили от негласного кодекса, смягчали его для себя хотя бы в этом, но не Александр. Он был готов травить себя этим суррогатом семейной жизни и дальше, пока Лена не сделала первый шаг. Она пошла ва-банк, понимая и принимая все риски.

Так кто в итоге трус?

Александр с тревогой смотрел в будущее, не знал, не мог даже предположить, что ждёт его с Эмилией Салимовой. Он словно бы пытался разглядеть дно в мутной реке, отчаянно напрягая глаза, а после нырнул, пытаясь его нащупать. Но оно всё ещё было далеко, и он не знал, хватит ли ему кислорода…

Демид сидел в своём кабинете, зарывшись по макушку в бумагах. На его столе стояли два включённых макбука, две чашки кофе с засохшей под ободком гущей, тарелка с крошками от чего-то съестного и мятой салфеткой прямо в ней. Когда Демид на чём-то сосредотачивался, его было трудно сдвинуть с места. Так было с детства. Александр и Данил ненавидели рыбачить, но Демид мог сидеть на корме лодки часами, ожидая клёва. Он часами мог материть модель самолёта из картона, когда вечер непоседливый Данил сманивал Сашу на улицу, запускать воздушного змея или играть в бандитские перестрелки с ребятами из соседних домов. Он всегда доводил начатое до конца, был внимателен к мелочам, что делало его превосходным финансистом и аналитиком цифр.

– Как успехи? – сходу спросил Александр, нависнув над столом.

– Мне не нравится вот этот договор, Саш, – брат тряхнул посеревшей бумажкой, вынутой из архивной папки двухлетней давности. Александр взял её в руки. – Здесь не слишком прозрачная схема. Вот этот нецелевой перевод идёт напрямую от «Мостостроя», – он достал кусок бумажки с выпиской со счёта. – Как раз в этот период они выиграли тендер на перевозку горюче-смазочных материалов от «Роснефти».

– Кто вёл договор?

Демид перелистнул страничку.

– Данил. Странно, что он упустил это, – Демид задумался, и, кажется, расстроился. Александр расстроился тоже. Даже начал злиться.

Помимо своей официальной деятельности – консалтинговые и экспертные услуги в управленческой, маркетинговой и юридической сферах, «Воскресенский консалтинг» выполнял и ряд условно-официальных услуг, проводя их в виде совершенно чистых сделок, пусть и по чуть завышенным расценкам. За вознаграждение Воскресенские продвигали интересы фирм, обратившимся к Семье за помощью: тендеры по благоустройству, перевозкам, в том числе железнодорожным и авиа, дорожным работам и жилому строительству в той части города, принадлежащей семье Воскресенских.

Всё муниципальное строительство подмял под себя Калинских, так как имел тесные дружеские связи с мэром, а также некоторые ветки железнодорожного сообщения, в том числе те, которые пересекались с «Мостостроем». После женитьбы Александра и Лены, Калинских уступил Воскресенским свою часть железнодорожных путей и не чинил преград, если кто-то из частных фирм, подконтрольных Искандеру и Александру Воскресенским вздумывали строить жилой дом на их «земле». После смерти Лены этим договорённостям пришёл конец. Но хуже было то, что Калинских мстительно пытался подставить их. Сейчас «Воскресенский консалтинг» как никогда должны быть безупречны, и если Александр уже громко сел в лужу, прихватив из дома прокурора Эмилию Салимову, то Данил разложил «мины» ещё задолго до этого. Простая невнимательность могла дорого им обойтись. И этот мальчишка мнит себя лучшим юристом Москвы.

– Задай ему этот вопрос, Демид.

– Сразу, как дозвонюсь. Он же в Дубайске, – брат пожал плечами и раздражённо свёл губы. Аудитом он занимался один, потому что почти никому из наёмного персонала не стоило доверять эти схемы. Александру было его отчасти жаль.

– Нужна будет помощь, говори.

Демид слабо улыбнулся в ответ.