Она, наконец, насадилась на него, и картинка поплыла перед глазами. Её волосы, выпущенные из причёски, завивались теперь кольцами и щекотали ему лицо, когда Эмилия опускалась к нему за поцелуем. Её ладони, тонкие и длинные, ложились на его грудь, давили, жалили острыми кончиками пепельно-розовых ногтей, словно хотели добраться до сердца, когда она ускоряла ритм. Её грудь, крупная и высокая, двигалась в такт её толчкам, и Александр сминал её в ладонях, порой привставал на локтях, чтобы поцеловать, жадно всасывая нежную, с ароматом горького мандарина, кожу, оставить бордовый след. Уставшая, она опустилась ему на грудь – Александр почувствовал её дыхание в ложбинке между шеей и плечом, а после она выпрямилась и, изящно перекинув ногу, развернулась к нему спиной.

Александр любовался ей: тонкая талия, изящный разворот острых плеч, красивая линия позвоночника. Эмилия, гибкая, словно змея, чуть наклонившись вперёд, двигалась на нём, насаживалась медленно, тягуче. В этой позе весь процесс был виден до мельчайших деталей – Александр и смотрел, и чувствовал, и распалялся ещё сильнее, так, что приходилось прерываться и выходить из неё, чтобы не спустить раньше времени. Эмилия понимала это и умело этим пользовалась.

А после она встала на колени и локти, чтобы отдаться в самой простой и самой излюбленной позе, наверное, каждого мужчины на планете. Но теперь Эмилия делала это с удовольствием, почти диким, необузданным. Теперь сзади её имел не отвратительный прокурор Осипович, а красивый, подтянутый, высокий господин Воскресенский. Саша. Александр. Её невероятная, сбивающая с ног страсть.

Она кричала, и закусывала подушку, потому что сорвала голос (придётся пару дней не петь), и подавалась всем телом навстречу его жёстким, быстрым фрикциям. Сил уже не оставалось, и она разогнула колени, упав лицом вниз. Александр продолжал вгоняться в неё, не снижая темпа, но теперь он стал ближе – Эмилия чувствовала тепло его тела мокрой от пота спиной, его сбитое дыхание возле уха, его ладони, жадно сжимавшие ей бёдра, широко разведённые в стороны…

Она кончила в третий раз, уже не так бурно, но всё также продолжительно. Эмилии казалось, что она вот-вот потеряет сознание – организм истратил последние ресурсы на этот оргазм. С протяжным стоном, в котором потерялось её имя и «моя», Александр завершился следом. Резко покинув её тело, он откинулся на кровать. У него тоже больше не было сил.

Хотелось спать, есть, в душ, и ничего из этого одновременно – у Эмилии притупились все чувства, кроме пустоты и растянутости между ног. Между бёдер щекотно стекало семя, оставляя мокрые следы на коже, от которых становилось холодно.

– У тебя есть выпить?

– Конечно, – отозвался Александр. – Что ты хочешь?

– Что-нибудь…

Александр поднялся с постели, мимоходом поцеловал её посередине спины, направился к бару. Амаро Монтенегро, лимонный сок, розмариновая вода и две высокие рюмки уместились в его руках и подмышкой. Эмилия, пряча лицо в волосах, украдкой подглядывала, как он, совершенно обнажённый, сидя на краешке постели аккуратно смешивает ей коктейль. Он был невыносимо притягательным: смуглая кожа, рельефные руки, красивая спина и широкие плечи, острая линия скул и подбородка, глубокие, синие, всегда задумчивые глаза. Эмилия хотела его снова, но тело уже было ни на что не способно.

– За сегодняшнюю ночь, – улыбнувшись, сказала Эмилия, принимая рюмку с ликёром.

– И за все следующие, – ответил Александр, касаясь стеклом стекла. Он улыбался одним уголком губ, хищно, опасно, и сердце её бухало в груди, гоняя по телу горячую кровь. Это обещание выбило из неё воздух – она не знала, что будет дальше, она не планировала так надолго, ведь за одну только эту ночь она готова была умереть. Но Александр решил всё за неё, и впервые она была несказанно счастлива этому.

Эмилия сделала глоток: кислый, сладкий и горький – удивительное сочетание вкусов, яркий пряный букет, изысканный и острый, он отражал Александра, его образ в её голове. Непредсказуемый, разный, но безумно манящий так, что хотелось пить его снова и снова, смаковать маленькими глотками. Эмилия выпила до дна, Александр долил ей ещё.

– Давай закажем ужин? – предложил он, заводя прядь волос ей за ухо. Эмилия поцеловала его ладонь. Невозможно красивую, узкую, длинную, мягкую. На мизинце у него она заметила кольцо чёрное, с литерой «В», уложенной причудливыми вензелями. Наверное, фамильный герб.

– Давай.

– Что ты хочешь?

– Тебя…

– Миля! – он рассмеялся. Она впервые услышала его смех, увидела, как улыбка озаряет его лицо, всегда хмурое, сосредоточенное и чуть надменное, его белые зубы, чуть выступающие вперёд клыки, запрокинутую шею. Эмилии, словно дикой, первобытной жрице, хотелось вцепиться в неё зубами, оторвать частичку его плоти, оставить её навсегда в себе.

– Я серьёзно, – он опустился на локоть, огладил ладонью её лицо, посмотрел в глаза. У Эмилии пересохло во рту, ликёр оставил после себя травяной привкус и лёгкую слабость в теле. – Я просто не хочу ничего тебе навязывать. Ты должна делать и выбирать лишь то, что хочешь сама.

– Я ценю это, спасибо. Но сейчас я буду счастлива, если ты выберешь сам. Я не хочу сейчас принимать решения. Я не в состоянии, Саш… даже шевелиться не могу…

Александр резко припал к её губам, страстным, чувственным, умелым, проник языком в рот, углубил поцелуй, взяв её за затылок. У него откуда-то появились силы, несмотря на долгий день и бурное начало ночи. Он чувствовал себя лёгким, ему хотелось летать. Эмилия словно приделала ему крылья – то, как она без остатка отдавалась ему, взвинтило его самолюбие до поднебесных высот. Оказалось, ему нужно было так мало, всего лишь немного искренности, немного любви. Любви, которой ему так не хватало. И пусть это слово слишком рано всплыло в его мыслях, но как же иначе? Разве не так любят – искренне любят – женщины, как делала это Эмилия Салимова?

– Скажи мне хотя бы, ты не вегетарианка?

– Нет, – усмехнулась она. – Я кровожадная мясоедка.

– Сердцеедка… – поддел её Александр и, шлёпнув по голой ягодице, потянулся за телефоном. Пока он быстрым движением пальцев набирал заказ, Эмилия любовалась на него, чувствуя, как с лёгким опьянением к ней возвращается желание.

– Я хотела бы съесть только одно сердце… – Это глухое, хриплое контральто, этот взгляд из-под опушенных ресниц, снизу вверх, такой покорный и одновременно зовущий покорить снова. Александр замер с телефонной трубкой в руке, утопая в нём. – Я безбожно влюблена, Саша. Не сочти за навязчивость.

Она словно прочла его мысли. Да, это было стремительно, но чертовски серьёзно. Да, он тоже безвозвратно потерял голову до того, что ему стало глубоко плевать на то, что происходило за пределами его квартиры. Да, это была чёртова безответственность, но хотя бы раз в жизни он имеет на это право?

– Пойдём в душ.

Дрожащими от нетерпения руками Александр расправился с заказом, отложил телефон и притянул Эмилию к себе, взял на руки. Удивительно лёгкая, она пахла его терпким запахом, она пахла им, она стала его. Чувство победы ничуть не уменьшало азарта нового завоевания – Александр хотел её снова. Усеченная пирамида душевой кабины быстро наполнилась паром и стала едва просматриваемой. Мелкие капли и тугие струи разбивались об их тела, превращаясь в россыпь брызг, пока Александр любил её на весу, прижимая спиной к стеклянной стенке. Уже была поздняя ночь, пасмурное московское небо смотрело в огромное, непроницаемое изнутри окно, но Воскресенский не чувствовал ни усталости, ни сонливости, хотя завтрашний день сулил множество сверхсрочных задач. Эмилия обнимала его крепко и яростно, словно если она коснется ступнями пола, то утонет. Она снова и снова шептала его имя, слизывая капли воды с его колючих щёк и подбородка – надо бы привести себя в порядок, ей наверняка неприятно… А после они кутались в белые мохнатые полотенца и обнимались, как подростки, всё больше и больше расслабляясь в присутствии друг друга, становясь всё ближе и ближе не только телами, но и мыслями.