Младо позвонил Длит через несколько дней и довольным тоном попросил её заехать к нему в Управление, добавив, что это по делу о седине. Длит примчалась сразу. К её радости, нашлось подходящее семейство, и, забрав у Младо адрес, она отправилась в очень приличный район в предместьях.

Двухэтажный особняк, который она нашла, блуждая невидимой, ничем не отличался от остальных, если не считать, что браслет почувствовал скрытую защиту — магическую сигнализацию — над высоким забором из красного кирпича. Значит, появиться внезапно не получится…

На дереве неподалёку сидела стайка голубей. Длит навеяла сон на одного из них, он упал с ветки прямо ей в руки. Она перекинула птицу через ворота, с помощью браслета высоко подпрыгнула и перемахнула в просторный двор с ухоженным газоном и красивыми цветами в вазонах.

В доме раздались голоса, входная дверь распахнулась.

— Кто там? — спросил кто-то взволнованно.

По дорожке из каменных квадратов к воротам уже бежал охранник с кобурой на поясе.

— Опять голуби! — Он высоко поднял подобранного снулого голубя и показал его женщине в свободном светлом платье, показавшейся на крыльце.

— Ты же вчера их потравил, — недовольно сказала она.

— Новые прилетели, госпожа Котина…

Длит вошла в дом следом за женщиной. Судя по интерьеру, деньги тут водились.

— Эта мебель и вазы стоят целое состояние, — громко сказала Длит, усаживаясь в большое кресло. — Только нажито добро не вполне честно.

— Все сюда! — завизжала Котина и закрутилась на месте, пытаясь увидеть невидимую Длит. Она не испугалась, напудренное лицо перекосилось от злобы. — Скорее!

На её крики прибежали двое мужчин, очень похожих друг на друга, потом прихромал ещё один, седой, со сморщенным лицом.

— Она здесь, — озираясь, сказала Котина.

— Мама, ты уверена? Это уже третий раз за неделю… — Седой взглянул через окно во двор. В этот миг очнувшийся голубь забил крыльями в руках охранника и вспорхнул в воздух. — Проклятые птицы…

— Но теперь я её слышала!

— Не показалось?

— Да нет же, дурачок! И не смей со мной так разговаривать! Не для того я вас родила, чтобы вы мне хамили!

— Прости, мама.

— Подождём. Если она здесь, не будет же она вечно прятаться!

— Конечно, не буду, — сказала Длит и стала видимой.

Вероятно, по заранее продуманному плану, только увидев её, все четверо шёпотом произнесли несколько слов. Длит из любопытства медлила и вскоре ощутила в правом запястье сильное покалывание — браслет сопротивлялся насылаемой на неё магии. Котина и её сыновья застыли на месте, старея на глазах. С мучительными гримасами они протягивали к Длит руки, и не могли сделать ни шага. Седели и редели волосы, лица покрылись морщинами. С жалобными стонами они уменьшались в росте, потому что спины их сгибались, суставы костенели. Первым упал и затих тот, что уже был седым.

— Мама, помоги…

Но она сама превратилась в древнюю старушку и только с ужасом беззвучно открывала и закрывала маленький сморщенный рот. Длит, не заинтересованная в том, чтобы все поумирали на её глазах, пыталась это остановить, но браслет словно заело.

Вероятно, эти люди рассчитывали, что четырёхкратно усиленное заклинание поможет им победить Хранителя — остановить время и снять с её руки браслет, но… Они все погибли.

В залу вошёл охранник и остолбенел при виде сидевшей в кресле Длит и мёртвых тел на полу.

— Я тут ни при чём, — с досадой сказала Длит.

Чтобы больше не терять времени, она задействовала опцию ужас, очень сожалея, что не успела её применить по отношению к хозяйке дома и её сыновьям.

Охранник знал, что семейка занимается грязными делами, но не мог сказать ничего конкретного и только трясся от страха.

Проверяя дом, Длит вошла в комнату, где в каталке у окна сидела старушка с кошкой на коленях. На столике рядом стоял поднос с остатками трапезы.

— Котина… дочка… — сказала старушка, взглянув на Длит. — Какая ты сегодня красивая… А когда я буду есть?

Браслет показывал присутствие магии. Длит обнаружила замаскированный в стене сейф и, взломав его, вынула печать из железного дерева и большую тетрадь в твёрдой пожелтевшей обложке. Она полистала тетрадь. Семейство тщательно документировало в ней все свои лихие дела с применением остановленного времени на протяжении, кажется, сотен лет.

Прихватив тетрадь, Длит развернулась, чтобы уйти. Старушка сказала ей вслед:

— Вечно ты всё забываешь… А записать? — Она захихикала и дёрнула кошку за ус. Кошка зашипела.

…Длит с Лунгом пили кофе в приёмной Айлин.

— Благодаря этой тетради столько раскрытых дел сразу, а кража колье не упомянута, — досадовала Длит. — Моя версия оказалась не годной.

— А я тебе новую подкину. Помнишь, Мемфи Вана не так давно арестовали по требованию Айлин и мы с ней ездили в изолятор, чтобы узнать, зачем он расшатывал Спящую? Айлин тогда согласилась оплатить целый саквояж его детских счетов. Я их отсортировал, часть Айлин оплатила. Бывают у Вана трудные времена, но обычно он живёт на широкую ногу. У его пятнадцати детей не просто самое необходимое — всё самое лучшее: одежда, игрушки, еда. Ну, я и попросил Младо проверить его финансы за последние пару лет, чтобы узнать, чем он покрывает долги. И Младо нашёл среди его счетов одно крупное вливание, которое Ван пустил на срочные платежи. Его сделал местный воротила по имени Бел Усатый, тот самый, что построил коттеджный посёлок «Розовый рай». Мне показалось подозрительным, что деньги поступили накануне разрушения переговорной Айлин.

— Есть ли связь? Ван хозяин мурра, крутится, зарабатывает…

— О жадности Бела ходят легенды, он за котик удавится. Я и подумал, какие у него дела с Ваном? Ну, и снова к Младо — чтобы проследил, откуда пришли деньги к Усатому.

Длит фыркнула.

— Лунг, нам сейчас заняться нечем, или тебя просто Ван бесит?

— Ты слушай. Оказалось, это деньги за продажу лота на аукционе в Эриспоэ, городе в дальней части материка. И этот лот, — Лунг хитро улыбнулся, — колье с редкими чёрными бриллиантами. Сравнил фотографии — один в один. Колье, украденное из театра.

У Длит вытянулось лицо.

— Когда узнал?

— Пару дней назад. Потом съездил к Усатому, порасспрашивал.

— И Усатый согласился рассказать…

Лунг хихикнул.

— Я представился.

— Показал ему палец Троя?

— Ну, типа того. Жадные обычно трусливые, но с Усатым пришлось повозиться.

— И что ты выяснил?

— Он в этом деле выступил как посредник — перевёл Вану деньги с аукциона, за серьёзные комиссионные, и на этом всё, о расшатывании Спящей не имеет понятия. Дальше пришлось узнавать по своим каналам. Владелец лота лицо подставное, но за ним, как мне только что сообщили, — та самая… собственница колье.

— Не может быть! Её же обыскивали!

— Обыскивали. Две женщины-полицейские. Я видел запись, всё чисто.

— Значит, сама у себя украла, продала на аукционе, а деньги перевела Мемфи Вану, чтобы он расшатал Спящую? Зачем ей?!

— Чуял, тут что-то есть.

— Навещу-как я эту ловкую даму.

— Мне с тобой?

— Нет, работай. Просто дай адрес.

…Госпожа Рибелла, хозяйка роскошного особняка на Верхних холмах, немолодая, подтянутая, с красивыми волнами седых волос, не стала ничего отрицать.

— Да, признаю… я совершила мошенничество. У меня был огромный долг Мемфи Вану, и он потребовал, чтобы я срочно вернула. На мужа я не могла рассчитывать, и взять больше негде…

— Откуда долг?

Она сказала с отвращением:

— Муж ужасно жаден. Мои долги и долги дочери копились много лет, а потом их вдруг скупил один человек, и весь долг оказался у Вана… невероятно крупная сумма…

— И тогда вы придумали план? Как вы смогли организовать кражу так, что ни похищенного, ни вора?

— Мне помог один человек…

— Кто? Из полиции? Из тех, кто был в театре?

Она помялась.

— Да. Я дружила с его покойной женой, с Бланш. Она была чудесной — доброй, умной. И когда возникло это затруднение с долгом, Римо меня выручил.

— Фамилия Римо?

— Бескарс…

— Вы шутите?

— Почему? Я в коридоре незаметно передала ему колье, а потом выставила на аукционе и расплатилась с Ваном. Колье не застраховано, а значит, формально мотива у меня нет. Всё должно было пройти гладко…

— И прошло бы, если бы Римо Бескарс сам не рассказал мне об этом случае. — Длит впилась взглядом в лицо Рибеллы.

— Римо рассказал вам?! — Она расстроилась. — Не знаю, зачем он это сделал… А теперь столько проблем… Вы меня арестуете?

— Я никого не арестовываю.

— Но вы же поняли… Передадите ли вы меня полиции?

— Думаю, мы всё уладим с Бескарсом.

— Правда? — Она обрадовалась. — Благодарю, госпожа Длит! И муж…?

— Ничего не узнает, — заверила Длит.

— Слава Мау… Я у вас в долгу.

После этого Длит целый день гонялась за Мемфи Ваном, а когда поймала, он всячески увиливал от ответа. Из-за висящего у него на шее нагрома она не могла допросить его с помощью магии — пришлось раскрыть карты, рассказать о том, что Рибелла призналась в мошенничестве с колье. Тогда Ван нехотя подтвердил, что дама, действительно, заплатила ему долг и не связана с расшатыванием Спящей.

Это был тупик, но Длит не сдавалась. Она позвонила по деревяшке Тигрецу:

— Помнишь дело о похищении бриллиантового колье в театре? В прошлом году?

— Смутно.

— Да это и не важно. В тот день за оцепление театра отвечал какой-то Гурмаелон, знаешь его?

— Я всех знаю. Нудный тип.

— Отлично. Нудные бывают дотошными. Можешь потихоньку расспросить его, когда в театр приехал Бескарс? Конкретно, до того как досмотрели потерпевшую, или позже?

— Чего-о? Ты копаешь под Бескарса?

— Кража очень странная. Я же и прошу — потихоньку… Никого не подозревая и не обвиняя.

— Зачем тебе? — помолчав, спросил Тигрец.

— Ну, что ты нудный, как тот Гурмаелон?

— Не нудный, а дотошный. Ладно, попробую.

Он позвонил вечером:

— Личные досмотры уже вовсю шли, когда Бескарс заявился. Гурмаелон сам его впустил в театр. А потерпевшую первой обыскали, потом её дочь, такой порядок.

— Замечательно, — процедила Длит.

— У Бескарса неприятности?

— Ещё не знаю. Спасибо тебе. — Длит отключилась.

Рибелла не могла передать Бескарсу колье, её досмотрели раньше. Да он и сам сказал, что его вызвали, когда стало ясно, что задействована магия. К тому времени осмотры и обыски уже прошли.

…Длит была в бешенстве. Лунг в приёмной отпаивал её чаем с мятой.

— Сплошная ложь! Бескарс участвовал в краже, но соврал мне!

— А почему бы ему и не соврать? Он что, эталон нравственности? Ты на нём просто помешалась, не можешь остановиться.

— Мне нужно было всё выяснить у этой Рибеллы с помощью магии, а я расслабилась!

— Так выясни сейчас.

— Она уехала! Вместе с дочерью! Ищи-свищи! Что делать?!

— Не сходи с ума, Длит. И вообще, сдалась нам эта кража? — Лунг пытливо посмотрел на Длит и вздохнул. — Ладно. Надо думать дальше. Предположим, что Бескарс здесь не посредник и помощник Рибеллы, а напрямую связан с Ваном…

— Опять Ван! Сам-то ты на нём не помешался?

— Он так и не сказал Айлин, кто его нанял расшатывать переговорную! Взял всё на себя, хотел, видите ли, знать, с кем там Айлин любезничает. Под дурачка косит. Но кто-то же за этим стоит? Деньги за колье даны огромные.

— Если Рибелла один раз соврала, может и в пятый и в десятый, — задумчиво сказала Длит. Она достала деревяшку. — Привет, Младо. Не посмотришь платежи господина Ранкона, мужа той самой Рибеллы? Да, кража в театре. Дом ломится от дорогих современных вещей, муж не мог не знать, откуда они появляются. Она утверждает, что он страшно скуп, но скупой сразу забил бы тревогу. Будь добр, проверь, покупал он ей что-нибудь?

Младо перезвонил быстро. Переговорив, Длит сказала Лунгу:

— Хм. Он лично оплачивал все покупки. Жёнушка его оговорила.

— Теоретически, у неё мог появиться огромный долг…

— При таком щедром муже? — возразила Длит. — Да он бы ей луну оплатил. Я видела их дом. Так зачем ей продавать колье? Почему не попросить мужа выделить нужную сумму?

— Потому что деньги пошли на криминал! Муж как вменяемый человек никогда бы не стал подставляться. Вот мы и добрались до того, что эта троица — Рибелла, Бескарс и Ван — затеяла что-то криминальное. А что произошло криминального в эти дни? Ван расшатал Спящую! Сомнительно, чтобы в этом нуждалась богатая дама, а вот мутный Бескарс — вполне. Так что не Бескарс ей помог, а она ему, и тогда всё выглядит логичным, Длит. Если бы Бескарсу нужны были деньги на лечение жены, Рибелла сказала бы прямо, да и муж мог легко проспонсировать благое дело. Но тут другое. Вот и придумали схему. Ван расшатывал, а Рибелла, которая дружна с Бескарсом, в это же время перевела Вану через Усатого огромную сумму.

— Да это чушь несусветная, — пробормотала сбитая с толку Длит. — Если они втроём это обтяпали — непонятно как, кстати, — зачем Бескарс мне вообще рассказал про ограбление?! Проверяет меня? Прощупывает мои возможности и смекалку?

— Очень увлекательно, я прямо заслушался. Нечего гадать, Длит. Надо запугать Бескарса с помощью твоего заклинания, и он всё расскажет.

— Слишком жёстко, Лунг. Он наш человек.

— С чего ты взяла?!

— Я чувствую! Нельзя с ним так поступать.

— Он тебе пока ничем не помог да ещё и наврал с три короба, но тебя так и тянет к нему!

— Ну, хватит, Лунг, — жалобно сказала Длит. — Просто есть в нём что-то, что не даёт мне покоя. Так к чему мы пришли?

— Вдруг цель расшатывания была другая?

— В смысле? — оживилась Длит.

— Надо пойти и взглянуть, на что именно Ван с его выводком махали руками. Переговорная на втором этаже. А что на первом? Архив? Может, переговорную случайно задели.

— Нам срочно нужна карта Спящей! Но мне пока не хочется привлекать Айлин…

— Не беспокойся, в моём шкафу всё есть.

…Они обогнули Спящую крепость с запада и по карте нашли переговорную, на которую были направлены пассы Мемфи Вана и его детей. Эту странную сцену с семейством Ванов в парке видела Фелиси, случайно оказавшаяся в чуланчике за стеной переговорной и бежавшая оттуда, чтобы не быть обнаруженной.

Прямо под переговорной, как Длит с Лунгом установили, сверившись с картой, находился библиотечный архив, а ниже, в подвале — хранилище Сплющенных, где Айлин едва не убил воскресший демон… Они внимательно рассмотрели стену и испытали лёгкий шок, обнаружив уходящую под землю тонкую трещину.

— Значит, она всё время была здесь, а мы даже не удосужились прийти и посмотреть? — удручённо сказала Длит.

— Нам бы это никак не помогло, Ван же молчит. Но зато теперь мы знаем, кто эту трещину заказал, кто за неё в ответе, — сказал Лунг. — Но зачем? В эту трещину всё равно не пролезешь.

— И пролезешь и вылезешь! — сказала Длит. — Может, ты не знаешь, Лунг, но некоторые демоны бесплотны. Сейчас я вспомнила, что Бескарс меня спрашивал, много ли в Спящей сплющенных демонов. Он меня словно провоцирует, подкидывает зацепки…

— Будь с ним построже, не церемонься, — напутствовал Длит Лунг, когда они подошли к кабинету Бескарса в Управлении.

Длит хмуро взглянула на него и постучала.

— Войдите.

Он снова стоял вполоборота у окна, спокойный, сосредоточенный, и поглядывал на холмы и облака, слушая её пламенную речь про то, как глубоко она его уважает, но с большим сожалением вынуждена применить против него магию, потому что не умеет решать уравнения с несколькими неизвестными… Под конец Длит сделала непроизвольное и почти незаметное движение рукой с браслетом — как всегда, когда ей приходилось задействовать магию.

Но с Бескарсом ничего не произошло. Совсем ничего. Такое на её памяти случилось впервые. Он сел за стол и сказал:

— Ну, вот, вы видите, госпожа Хранитель. Я ничего не скажу под давлением. Придётся вам самой выяснить, зачем я рассказал историю про колье. — Ясный взгляд, и ни агрессии, ни раздражения.

Длит чувствовала себя странно — как нашкодившая девчонка, к тому же глупая.

— Я буду за вами следить, — ошеломлённая, сказала она.

— Это на здоровье.

…Когда они прошли до конца длинный коридор, Лунг в нетерпении спросил:

— Чего ты такая? Что выяснила?

— Не могу поверить, но на него не действует мой браслет. Может, он правда демон? Я на них ещё не тренировалась…