Не он.

Ну конечно это не мой страстный незнакомец из клуба.

Передо мной стоит повзрослевший Ян. Тот самый мальчишка, с которым я когда-то

нянчилась. Маленький пирожок, с которым мы лопали мороженое, жарили соленый попкорн,

играли в PlayStation и болтали о всякой детской ерунде.

Но как же он похож!.. Фигура, движения, схожие контуры татуировок на шее…

В этом мужественном образе почти невозможно узнать черты пятилетнего парнишки, с

которым я когда-то сидела по вечерам, учась на втором курсе университета.

Ян приподнимает бровь, и это выдает его удивление. Его серьезный взгляд скользит по

мне, затем уходит куда-то за мою спину.

— Да, мам. Мы дома, — спокойным голосом говорит парень, но я замечаю, как дергается

адамово яблоко в изгибе ворота его рубашки.

— Милый, ты же помнишь Кристину? — На мои плечи ложатся мягкие ладони Веры.

— Помню…

Он кивает, снова оглядывает мое лицо, на этот раз задерживаясь чуть дольше. Наконец

он улыбается:

— Конечно помню, Корица.

Я вспыхиваю, озаряясь ответной улыбкой от воспоминаний.

— Привет, пирожок… — отвечаю без промедления, щеки невольно начинают покалывать.

Продолжая улыбаться, парень закусывает нижнюю губу, и я готова поклясться, в этот

момент в его темных глазах загорается что-то дерзкое, совсем не мальчишеское.

— Ооо… buenas tardes! — вдруг раздается звонкий женский голосок.

Сначала из коридора слышится цокот острых каблучков, а через пару мгновений в широкой

кухонной арке появляется юная девушка в коротком черном платье. Глубокий разрез, в

котором невозможно не увидеть объемную грудь, дополняет золотая цепочка. Темные

блестящие волосы собраны в высокий хвост. Голые стройные ноги от ушей. Глаза

большие, ярко-голубые, как у олененка Бэмби. Кожа нежная, бронзовая. На длинных

ногтях красуется идеальный ярко-алый шеллак с мерцающей крошкой Swarovski.

Сразу видно, девушка уделяет достаточно много времени, чтобы выглядеть великолепно и

не обременять себя большим трудом. Ее образ — сексуальный и привлекательный,

особенно для таких молодых темпераментных мальчиков, как Ян. По сути, с шикарной

внешностью Алекс и работа ей не требуется. Достаточно просто улыбаться, смотреть на

мужчину как на бога и надувать пухлые губки, строя из себя «блаженную невинность».

Боже… откуда во мне проснулась парадная сплетница? Мысленно запрещаю себе осуждать

кого-либо за внешний вид. Как говорится, в чужой огород со своей корзинкой с

пирожками не ходят.

— Алекс, мы с Сашей так рады наконец-то с тобой познакомиться! Ян нам столько про

тебя рассказывал! — Вера улыбается во весь рот и заключает ее в свои объятия.

Мать довольна и искренне радуется тому, что ее сын созрел до серьезных отношений. Ян

внимательно следит за ее реакцией. Его по-мужски красивые губы тронуты легкой

насмешливой улыбкой, будто все происходящее он воспринимает как маленькое шоу.

— А вы?.. — Девушка поворачивается вполоборота и оценивающе скользит по мне с ног до

головы взглядом.

— Я подруга Веры и Александра. Меня зовут Кристина. Вот… приехала впитать в себя

частичку солнца… — отвечаю, не зная, куда деваться.

Чувствую себя лишней на этом семейном ужине, к которому я, по сути, не имею никакого

отношения. Все же… какая невероятная глупость! Нужно было тихо улизнуть и спокойно

побродить по набережной. Не мешать другим проводить время за семейным ужином, а

наслаждаться морским бризом.

— Взаимно! Я Алекс, — отзеркаливает она мой вежливый тон.

Раскачиваясь на узеньких шпильках, девушка подходит ближе к Яну и нежно, едва касаясь

твердого предплечья пальчиками, прижимается к нему. На его фоне она смотрится

настоящей Дюймовочкой. Я, кстати, тоже невысокая… рядом с таким мужчиной выглядела

бы совсем крошкой.

Ох, о чем я только думаю? Мозг определенно поплыл после бессонной ночи и до сих пор

никак не может прийти в норму!

— Так, чего это мы тут все собрались на кухне?! — спохватывается Вера, драматично

округляя глаза. — Нас ждет свежий ужин из морепродуктов! Карла сегодня постаралась

от души! Предлагаю двигаться в гостиную.

Я отступаю немного в сторону, чтобы не мешать и дать всем возможность выйти из кухни.

С момента приезда у меня так и не нашлось времени спуститься вниз и утолить жажду.

Уже готова была налить себе воды из-под крана, но Google категорически запретил пить

нефильтрованную воду в Испании. А как увидела Яна, жадно поглощающего холодную воду

из бутылки, жажда только усилилась.

— Тебе чем-то помочь? — останавливает меня мужской голос, когда я дотрагиваюсь до

ручки холодильника.

— Я… хотела бы попить. Могу я взять одну бутылку из холодильника? — спрашиваю, не

решаясь открыть дверцу.

Вроде бы я старше Яна чуть ли не вдвое, но энергетика, которую он излучает,

совершенно не похожа на ту, что должна соответствовать парню его возраста. Я

чувствую себя неловко под напором его взрослого взгляда.

Он делает шаг ближе и протягивает ко мне руку — в ней зажата та самая бутылка, из

которой он пил всего несколько минут назад. Его глаза изучают мое лицо так

заинтересованно, словно он ученый, только что совершивший открытие.

В горле резко пересыхает, и эта странная реакция моего тела только усиливает градус

дискомфорта.

— Извини, я не пью из одной бутылки с…

— Незнакомцами? — заканчивает он за меня, ухмыляясь.

Я быстро отвожу взгляд на кухонный остров за его спиной. Жар, никак не связанный с

испанским климатом, расползается от груди вниз, задевая те места, которые он точно

не должен задевать. Я почти стону в голос от стыда. Чертово слово «незнакомец»

слишком много для меня значит!

— Ни с кем не делю, — поправляю я. — Это просто моя личная… эмм… заморочка.

Бутылка с треском улетает прямо в мусорное ведро.

— Заморочка?

Он чуть склоняет голову вбок, а полуулыбка не сходит с его загорелого лица. Мой

взгляд снова цепляется за его шею, за линии татуировок, уползающих под рубашку,

настолько плотно облегающую сильное тело, что невозможно оторвать взгляд.

— Ой… — теряюсь я на долю секунды. Он, наверное, и половины слов из русского языка не

понимает, потому что бо́льшую часть жизни прожил в Испании. — Заморочка — это, –

кручу рукой в воздухе, подбирая синоним, — заскок, проблема…

— Корица, я знаю, что обозначает это слово.

Я ощущаю, как жар бесстыдно заливает мои щеки. Пунцовая, как только что сваренное

обжигающее лечо, я готова провалиться от стыда под землю.

— Что-то произошло? — вдруг спрашивает он так, словно моя проблема касается

непосредственно его. Словно он понимает, что дело не в какой-то глупой прихоти, а в

чем-то спрятанном гораздо глубже.

— Все хорошо, не бери в голову! Просто не привыкла так, — выдыхаю я и, свернув

поскорее диалог, обхожу Яна быстрым шагом.

Выхожу из кухни, моментально позабыв о том, зачем я изначально планировала там

задержаться.

— Алекс, вы давно переехали в Испанию? — обращается к девушке Александр, отправляя в

рот порцию паэльи.

— Я родилась тут, — невинная улыбка трогает ее губы, — но оба родителя русские,

поэтому дома мы общаемся исключительно на их родном языке.

— Ах, вот как… — удивляется Вера. — А внешне вы так похожи на испанку.

— Это да… Так все говорят. Да, любимый? — Привалившись к плечу Яна, девушка ловит

влюбленными глазами его взгляд.

— Мгм… — кивает молодой человек, крутя наполненный красным вином фужер. — Так и есть,

любимая.

Я наблюдаю, как он делает глоток вина, и мои пальцы сами тянутся к бокалу. Не успеваю

поднести его к губам, как знакомая мелодия доносится из сумочки, зажатой между

спинкой стула и моим бедром.

— Простите, я вынуждена ответить на звонок. Это Андрей. Он еще не в курсе, что я в

Испании. — Промокнув губы салфеткой, я поднимаюсь из-за стола и ухожу на кухню.

Подхожу к окну, за которым виднеется берег, усеянный навороченными виллами. С

наступлением вечера все вокруг утопает и переливается в огнях.

— Да?.. — стараюсь скрыть волнение в голосе.

— Кристина, как дела? — голос мужа измученный, будто он и правда только вышел из

операционной.

— У меня все прекрасно, я сейчас в Марбелье в гостях у Романовски.

— О как! — нервный смешок. — Вот это сюрприз!

— Учусь у лучших, дорогой, — в моем тоне явно слышна издевка.

— Это камень в мой огород? — напрягается.

— Нет. Я просто хочу отдохнуть, Андрей.

— Ты… сомневаешься во мне? — тихо спрашивает.

Странный вопрос от человека, который под предлогом операции уехал к любовнице, бросив

меня на свадьбе лучших друзей.

— А должна? — отвечаю сухо.

— Кристина, в моей жизни есть только одна женщина, и это ты! — выпаливает он.

Вот это заявочка на верность!

— Нет, есть еще кое-кто… — так и хочется выплюнуть, что я знаю о его любовнице! И

только чертям в аду известно, каких трудов мне стоит держать рот на замке.

— И кто же?..

Слышу напряженное дыхание в трубке.

— Твоя работа, Андрей! — повышаю голос, но тут же осекаюсь.

Пусть в нашей маленькой семье случилось предательство, но я бы не хотела выставлять

наши проблемы на всеобщее обозрение, даже перед близкими друзьями.

— Милая, прости. Я был вынужден улететь! У Боженова-Карельски произошла тампонада

сердца. У меня было всего несколько часов на перелет и ни единой минуты на

размышления.

— Андрей, ответь мне на вопрос. Неужели ты — единственный хирург, который может ему

помочь? Ты сделал пересадку, но как же так получается, что в такой крупной клинике

не нашлось ни одного врача твоего уровня, который смог бы тебя подменить?

— Дело не в этом, Кристина… — устало вздыхает, будто бы ему в тягость объяснять

очевидное. — Я делал пересадку сердца. И если у пациента появляется осложнение,

ответственность лежит на враче, который ведет его до и после операции.

— Хорошо, Андрей. Ты надолго в Мюнхене останешься?

— Пока на неделю, но все зависит от исхода повторной операции. Какие у тебя планы?

— Я еще не знаю… думаю…

— Почему ты сразу не позвонила и не рассказала о своих планах? — спрашивает с

какой-то обидой в голосе.

Интересный ты человек, Андрей Воронцов! Изменять начал ты, а виноватой чувствовать

должна себя я?!

— Потому что все это вышло спонтанно. Планирую остаться тут на неделю, но, если в

агентстве потребуется моя помощь, придется поменять билеты.

— Крис… ты злишься на меня?

— Андрей… — Прикрываю глаза и растираю переносицу. Ночь без сна дает о себе знать:

в голове — клубок из спутанных мыслей и вопросов без ответов. — Через три недели у

меня должна начаться стимуляция гормонами. Ты уверен, что мы хотим пойти на этот

шаг?

— Кристина, я через неделю прилечу домой, тогда мы обо всем поговорим! — в его голосе

слышна тревога. — Я очень тебя прошу, просто дождись меня. И да, я безумно хочу

ребенка от тебя. Не знаю, что ты там накрутила в своей глупенькой голове, но я тебя

очень люблю. Очень! Ты поняла меня?

— Поняла, Андрей, буду тебя ждать… — сдержанно отвечаю.

— Скажи, — вдруг требует он.

— Андрей…

— Скажи, Кристина.

— Я тоже тебя люблю.

— Я завтра тебе обязательно позвоню! Слышишь?

— Хорошо, договорились.

Завершив разговор, я еще несколько мгновений стою у окна, любуясь ночным городом.

Обдумываю каждое лживое слово, сказанное Андреем. Разумеется, я ему не верю. Или… я

могу ошибаться. Возможно, его на самом деле вызвали на операцию.

Но в этой истории снова всплывает Сабина. Именно она прислала ему сообщение. Да уж…

интересно получается… срочный вызов на операцию через смс? Несерьезно как-то…

Я горько усмехаюсь, машинально растирая кончиками пальцев область груди, где тяжелым

комом ноет обида.

— Кристина, вот ты где! А мы тебя уже потеряли! — застает меня врасплох Александр.

— Я тут! С Андреем долго разговаривала…

— Как у него там дела в Мюнхене?

— Говорит, осложнения после пересадки у какого-то… Боженова… пффф… — путаюсь в

заковыристой фамилии пациента.

— Боженова-Корельски?

— Да-да, у него… но подробностей не знаю. Ты же понимаешь, мы его работу мало

обсуждаем.

— Хммм… — Саша задумывается, прячет руки в карманы, уводя взгляд чуть вбок. –

Боженов-Корельски, говоришь?

— Угу… он самый.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Это странно… Надо у Андрея будет уточнить, потому что Константин Викторович именно

сейчас находится на обследовании в нашей клинике в Санкт-Петербурге… — проговаривает

Саша и только через секунду осознает, что, возможно, ляпнул лишнее.