Разумеется, слова Яна я всерьез не воспринимаю. Очень громкое заявление для парня,

который на четырнадцать лет моложе меня, живет в другой стране и понятия не имеет,

как я живу в своей. Он не берет в расчет мой быт, карьеру и личную жизнь. Он не

замечает преград — Андрея! — и уверенно полагает, что, сделав предложение одной,

можно без малейшего зазрения совести навешивать на уши толстые итальянские спагетти

другой. И не какой-то там случайной знакомой, которой утром бы сверкнул сексуальной

улыбкой, эффектно помахав ручкой и растворившись навсегда, а близкой подруге семьи.

Похоже, его наглость — врожденный талант.

Всю оставшуюся дорогу до пункта назначения я предпочитаю молчать. Не из-за

раздражения, а потому что не вижу смысла начинать разговор, который ни к чему не

приведет. Раз уж позвал, пусть ищет тему сам. И развлекает тоже пусть сам. Тем более

что шляпка и мобильный телефон благополучно остались в доме, и теперь я все больше

начинаю жалеть об этом опрометчивом решении.

Я не стану объяснять Яну, что за пустые обещания во взрослой жизни плата взимается по

высшему тарифу и никогда практически не осуществляется на выгодных условиях. Какой

смысл ему все это говорить и раздавать непрошеные советы? Помимо родителей, которые

должны были заниматься его воспитанием, у мальчика и своя голова на плечах есть.

Ян, как и любой ребенок, переживший развод родителей, тяжело переносил момент, когда

любящие друг друга мама и папа скандально расходились: делили имущество, вели

судебные тяжбы прямо на глазах маленького сына. И все это было сделано ради чего?

Ради того, чтобы через пятнадцать лет снова сойтись и пожениться? Кровь стынет в

жилах, когда вспоминаю скандальную парочку Романовски в те годы.

Только вот все мои изречения напрасны. Я все равно покорно сижу в желтой Ferrari, не

без удовольствия наблюдая прекрасные виды из окна, и пробую про себя угадать, куда

же он меня все-таки везет.

Я согласилась на предложение Яна вовсе не потому, что хочу его соблазнить, — святые

угодники, неужто я могла о таком подумать? — а потому, что мне банально нужно было

отвлечься и дать возможность Саше и Вере выяснить отношения и остыть.

Какое-то время мы мчимся по гладкой трассе, пролегающей вдоль побережья. В машине

приглушенно играет радио, настроенное на волну со страстными испанскими песнями.

И вот мы заезжаем на подземную парковку торгового центра El Corte Inglés. К моему

удивлению, она оказывается почти пустой. Ни машин, ни людей! В моем привычном

понимании «Испания» и «свободные парковочные места» — это два несовместимых понятия.

— Подожди меня здесь, я быстро, — говорит Ян, отстегивая ремень безопасности. Берется

за ручку двери, но в последний момент поворачивается ко мне. — Может, ты хочешь

чего-нибудь особенного?

— Томленые щечки кенгуру с малиновым соусом, если можно, — немного подумав, отвечаю я

и прикусываю нижнюю губу.

Я что, флиртую с ним? Да нет же, просто ставлю заносчивого мальчишку на место!

Он осматривает меня как потенциальный покупатель автомобиль перед долгожданной

покупкой. Внимательно, с нетерпеливым интересом. Похоже, ему не терпится вставить

свой ключ в зажигание и как можно быстрее опробовать тест-драйв на новой машине.

Бедра сводит жаром, а за ушами пробегает холодная рябь.

Ян достает телефон из кармана джинсов и кому-то набирает.

— Доброе утро, Марк. Прости, что разбудил, — усмехается.

Кидаю взгляд на приборную панель. 12:45. Ничего себе утро!

— Ты знаешь, где можно достать томленые щечки кенгуру? — Ян бросает на меня режущий

взгляд, не переставая улыбаться. — Нет, не перебухал.

Из трубки доносится хриплый мужской смех.

— Я с девушкой, она не говорит по-испански, — поясняет собеседнику Ян. — Давай, жду.

Он заканчивает разговор, аккуратно кладет свой iPhone последней модели на консоль и

переводит на меня задумчивый взгляд.

— Кристина, я ведь достану эти чертовы щечки кенгуру в малиновом соусе, — говорит он

спокойно и вкрадчиво. Сейчас я чувствую себя рядом с ним маленькой девочкой. — Но в

таком случае… ты не отделаешься обычной благодарностью.

— Какая банальщина, господин Романовски! — Демонстративно закатываю глаза и,

прижавшись к спинке сиденья, деловито складываю руки на груди. — Ты сам предложил

что-нибудь особенное! Я всего лишь пошла тебе навстречу!

— Я спросил — ты озвучила свои желания, — произносит, не сводя с меня жадного

взгляда. — А в качестве благодарности я хочу поцелуй.

— Еще чего! — возмущаюсь я.

Волна необъяснимого протеста прокатывается по телу, подхватывая каждый волосок на

коже. Я несколько раз хлопаю ладонями по бедрам, призывая его к серьезности. Я бы

топнула ногой, но в салоне машины довольно тесно.

— Ян, приди же в себя! Это я, Кристина. Няня твоя. Мы с тобой не виделись столько

лет, что за прошедшие годы какой-нибудь подросток мог родиться и вырасти. И почему

ты так ведешь себя, будто мы хорошо знакомы? Так, словно имеешь право со мной

флиртовать?

— Да почему бы и нет, Крис? Я слишком плох для тебя? — На его лице мелькает тень

обиды и раздражения. — Мне абсолютно фиолетово, какая между нами разница: десять или

пятнадцать лет! При чем здесь вообще возраст?

— Да при том! Ты ведешь себя как малолетка какая-то в свои двадцать три! Вижу цель –

не вижу препятствий.

— Это я-то веду себя как малолетка? — рычит он, наклоняясь все ближе и сокращая

дистанцию между нами. — Поэтому отдалась первому встречному в клубе? В отместку

своему мужу? Считаешь это взрослым поступком?

— Откуда?.. — На мгновение я выпадаю из реальности, изнутри прорывается неистовый

поток ярости, волнами неукротимого бешенства разгоняя кровь по венам. — Что?.. Ты?..

— Да, Корица, это был я! Неужели ты не узнала меня?

Ян цепляет край ворота черной облегающей футболки и чуть ли не рывком сдвигает ткань,

показывая фрагменты татуировок, которые я видела утром. Я же чувствовала, что что-то

не так… Слишком знакомые движения тела. Спина. Руки. Предплечья.

— Чего ты замерла? Уже забыла, как красиво я тебя трахал всю ночь? Как ты кричала и

просила повторить? Чувствовала ли ты в тот момент, забыв обо всем на свете, что

трахаешься с малолеткой?!

У меня нет ни секунды на размышления — горячие губы накрывают мои в глубоком, грубом,

по-животному властном поцелуе. Я всхлипываю, пытаясь отбиться от захватившего меня в

свои жесткие объятия хищника, но он только сильнее сжимает меня в тисках. Его

напористый язык, не находя преград, врывается в мой рот, и наши языки сплетаются в

какой-то сумасшедшей борьбе. Так яростно, будто от этого поцелуя зависит судьба

человечества.

Меня трясет как в лихорадке от осознания, что мой Бог Похоти из воспоминаний — это и

есть Ян. Что из миллионов людей именно он исцелял меня той ночью. Раз за разом…

— Я сейчас трахну тебя как тогда, поняла меня? — рокочет мне в рот.

Тяжелые мужские ладони фривольно задирают подол шелкового сарафана, направляясь

прямиком в трусики. Ян не церемонится — его крупные целеустремленные пальцы

проникают сразу внутрь, выбивая умоляющий стон из моего рта.

— Мокрая, маленькая моя, — шепчет хрипло, ощутимо прикусывая мою нижнюю губу.

Мой разум слепо протестует, делая беспомощную попытку защититься от властного

нападения на «частные владения», но тело, целиком и полностью подчинившись чувствам,

готово распахнуть ворота для вражеского вторжения.

Я не понимаю, когда он успевает переместить нас на заднее сиденье и снять с меня

промокшее белье, но через мгновение я оказываюсь распластана на холодной коже и

прижата спиной к дверце машины.

Ян срывает с меня верхнюю часть сарафана вместе с плотным лифчиком, сминая ладонями

оголенную и пылающую жаром грудь. По всему телу будто мимолетные искры вспыхивают и

гаснут. Он с силой сжимает соски, увеличивая давление. Меня насквозь пронзает

вспышка боли и наслаждения. Я выгибаюсь дугой, раскидывая ноги шире.

Ртом припадая к соскам, он прихватывает зубами каждый по очереди, оттягивает. Боль

усиливается, распаляя внутри бесконечной величины возбуждение. Я такая мокрая, что

готова поспорить на все золото мира: в районе его ширинки проступает влажное

позорное пятно от моих трений и прикосновений. Но мне настолько все равно…

— Я… — пытаюсь что-то пробормотать, но не способна вымолвить ни единого слова.

Язык, вылизывающий мои соски, сменяется снова болезненным давлением грубых пальцев.

Звук молнии на задворках отлетевшего сознания и глубокое проникновение. Резкое,

мощное.

— Сожми меня сильнее! — рычит, наводя на меня прицельный черный взгляд.

Я подчиняюсь, оплетая его бедра ногами настолько крепко, насколько позволяет

пространство. Он подхватывает меня за ягодицы и начинает насаживать на себя с такой

частотой, что я сбиваюсь с ритма. Боль трансформируется в пламя, поджигая каждую

клеточку тела. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть на место соединения наших

тел. И это… это движение его члена во мне обрушивает такой поток возбуждения, что

все тело начинает бесконтрольно колотить.

— На меня смотри, — короткий приказ.

Глаза в глаза.

Одно прикосновение к раскаленному клитору — и всепоглощающий оргазм сжигает меня,

обугливая тело и разум. Я бессознательно глазею на крышу машины, пытаясь отдышаться.

И лишь спустя какое-то время осознаю, что одномоментно с моим криком удовольствия Ян

тоже кончил. Снова в меня.

— Как ты, Корица? — спрашивает наглец после того, как приходит в себя. Его

потемневшие расфокусированные глаза приобретают привычный ореховый оттенок.

— Трусики отдай! — требую, протягивая руку.

— Нет, — улыбается как сытый кот, — они теперь мои.

— Трофей, значит… — недовольно бурчу.

— Нет, дорогой сердцу подарок.

Очень хочется съязвить, но я не в том состоянии и положении. Он бережно поднимает

меня с сиденья за руки, поправляет подол смятого и промокшего платья. Этот

заботливый жест настолько сильно контрастирует с тем, каким властным и стальным

голосом он отдавал приказы несколько минут назад, что я просто-напросто теряюсь, не

зная, как на это реагировать.

— Ян, что же мы наделали?..

Торопливо поправляю чашечки лифчика, расправляю складки шелка на талии.

— Ничего ужасного мы не натворили, — отвечает он абсолютно спокойным голосом.

— Нет! Натворили! — вспыхиваю, карабкаясь на переднее сиденье. Он протягивает мне

руку, но я намеренно отказываюсь от его помощи.

Сам же Ян полностью одет. Он просто застегнул ширинку и спокойно пересел на

водительское сиденье.

Меня начинает накрывать осознание реальности. Мало того, что мы занимались сексом в

машине на парковке торгового центра, так еще и я, как самая настоящая падшая

женщина, повелась на ласку, напрочь позабыв о существовании его невесты.

— Про клуб ни одного вопроса сейчас. Все потом, — отрезает он путь к одной из тем,

которая меня действительно волнует.

— Ладно. Но у тебя Алекс! Я не знаю, как теперь от всей этой грязи отмыться! –

выпаливаю громко.

Я уже на грани истерики. С собой ничего нет. Телефон и сумочка с деньгами дома. Если

я и захочу, то просто физически не смогу от него улизнуть! Даже трусы — и те он

забрал себе и отказывается отдавать.

— Глупости не говори! — обрывает он жестко.

Я затихаю.

— Какая грязь? — продолжает он в том же тоне. — Ты в своем уме? Я не собираюсь ни от

кого прятаться! Мы не будем скрывать наши отношения.

— Какие отношения?! Ты сдурел? — Я начинаю задыхаться.

— Обычные, человеческие, — пожимает плечами.

— Ян, послушай, — облизываю нервно губы, — я замужем пятнадцать лет. Ты вообще вчера

в дом невесту привел…

— Крис, если тебя волнует этот вопрос, то можешь быть спокойна. — Он ловит мою руку и

крепко сжимает. — Все, что ты видела вчера за ужином, — глупое представление для

моих родителей.

— Что? — Я замираю, переставая биться в истерике. Он продолжает ласково гладить мою

ладонь. Ощущения такие приятные, что я не в силах вырвать руку. — Какое

представление?

— Мать и отец настолько надоели мне своими выходками и своей идиотской показушной

свадьбой, что я решил немного поиздеваться над ними.

— Боже… Ты ведешь себя как ребенок…

— Ты не понимаешь… — Ян с сожалением качает головой. — Матери всю мою сознательную

жизнь было все равно, чем я занимаюсь, чем я увлекаюсь. Из своего детства я помню

только Карлу, Мануэля и… тебя.

— Меня? — искренне удивляюсь. — Но ты был совсем маленьким… маленьким пирожком… –

добавляю тихо.

— Да не таким уж маленьким я и был. В восемь лет любой пацан запомнит образ красотки,

которая присматривала за ним.

Я закатываю глаза и невольно улыбаюсь от его дурных, но таких будоражащих слов.

— Но сути это не меняет…

— Не меняет того факта, Корица, что ты стала еще красивее! — Хитрец вновь заманивает

меня в свои сети. Привлекая к себе, Ян оставляет вкусный поцелуй на моих губах. — А

вот суть… когда тебя родная мать игнорирует столько лет, потом очень сложно поверить

в ее искренность. Когда они сошлись снова с отцом, она активно начала принимать

участие в моей жизни. Точнее, пыталась влезть в нее.

— А ты не хотел этого?

— Нет. Мне это совсем не нужно. Мануэль заменил мне отца и мать. И Алекс я вчера

привел, знаешь ли, чтобы просто подразнить их. Она моя подруга. Ничего серьезного.

Поняла меня?

— Поняла… — послушно соглашаюсь.

Я не знаю почему, но рядом с ним хочется быть дерзкой и смиренной одновременно.

Глупость, наверное, но это чувство сильнее меня.

Телефон Яна начинает звонить, по салону разливается какая-то смешная испанская

мелодия, напоминающая рэп.

— Да, Марк? Я понял. Спасибо, друг. До вечера. — Ян отключает звонок и переводит на

меня хитрый взгляд. — Сейчас я схожу куплю тебе обещанную шляпу, а потом мы поедем

кушать твои любимые томленые щечки кенгуру.

— Как? — охаю, едва не теряя дар речи. — Они все-таки существуют?

— Да, и тебе придется их теперь попробовать вместе со мной!