ЛЕРА

Просыпаюсь рано утром и первая мысль — все вчерашнее мне просто показалось. Привиделось. Дурной сон, только и всего.

Но увы. Сонное марево отступает слишком быстро и реальность вызывает отчаяние. Беру в руки смартфон и понимаю, что не показалось. Как и требовал Лисицкий, я пожелала ему вчера спокойной ночи.

В сообщении, отправленном ровно в двадцать три часа. Ни минутой позже и ни минутой раньше. Безупречность во всем — для него этот принцип превыше всего. И его маниакальная одержимость лепить из меня образ хорошей девочки, послушной куклы.

Взбунтоваться? Не вариант.

Слишком хорошо знаю, как Лисицкий может наказать меня на неповиновение.

Жестоко пройдет по самому больному. Брату мигом дадут пожизненное. А в тюрьме он долго не продержится. В общем, лучше не злить Лисицкого.

И мне остается надеяться лишь на то, что ему приглянется другая. Та, которая займет мое место в его сердце.

Звонок от Катьки. Мигом принимаю.

В моей жизни осталось очень мало доброго и светлого. Катюшка — то немногое, что еще осталось.

— Лерка, могу приехать? Не занята? Лис не рядом?

— Приезжай, конечно.

Катька бросает трубку без прощаний. Гляжу на часы — через полчаса подруга будет у меня. Вот и отлично, хоть наболтаемся с ней вдоволь. Почему-то я с каждым днем все больше верю в то, что после свадьбы Лисицкий станет серьезно фильтровать мой круг общения.

И Катька первая попадет под удар.

Но это все потом. У меня есть еще целая неделя свободы. Подхожу к шкафу и намеренно не открываю ту его половину, в которой висит одежда, подаренная Лисицким.

Правильная такая, в классическом стиле. С легким налетом инфантильности. Я в блузках и юбках от Лиса — эдакая строгая куколка Барби. Ну или порно — актриса в кукольном образе.

Лис злится, если я одеваюсь так, как хочу. И сейчас я намеренно выбираю то, что мне больше всего по душе.

Тот самый сарафанчик, в котором была вчера в «Лайме». Платье, связанное в моем воображении со знакомством с Артуром. Интересно, как он?

Вздыхаю и хочу переключиться, но мысль упорно вертится вокруг этого мужчины. Шикарного мужчины. Настоящего. Один его взгляд, прожигающий меня насквозь, взбудоражил непонятные, но такие приятные и сладкие ощущение. Наваждение.

Вскальзываю в сарафанчик. Мысленно показываю Лису третий палец. Он бы точно не одобрил.

Катька доезжает до моей квартиры быстрее, чем я ожидала.

— Лерка, если не завтракала, то самое время подкрепиться. Я голодная с утра. Но есть новости. О — бал — ден — ные!!!

— Так, рассказывай.

— Лер, я вчера звонила своей бабульке. В общем, она ждет тебя. Месяц — другой пересидишь у нее. Типа никто и не узнает. Родителей предупредишь, а Лисицкому знать не обязательно. Бабушка ждет.

— Кать, — пытаюсь перебить подругу, но это бесполезно.

— Отказываешься от речки, солнца и вечерних посиделок в саду с керосиновой лампой? Лер, ну ты чего? Представь только. Вокруг тишина, красотища. А главное — свадьбы не будет.

— Будет, — чеканю я и настраиваюсь на то, чтоб доверить Катьке правду.

— Ну и дурочка, — беззлобно ухмыляется Катя, — долги у отца, вот пусть сам и разбирается. Тебе зачем лезть в его дела. Пусть решает с Лисом сам.

— Нет, Кать. Дело не в отце. Долги — это не главное.

— Господи, что еще?

Катюшка хмурится, но слушает внимательно.

— Мишка, влип в общем. Наркота в особо крупном размере. За такое, учитывая объемы, дадут пожизненное.

— Мишка? — ужасается Катя, немного знакомая с моим братом, — ты не говорила…

— Да, Кать. История вообще непонятная. Мишка клянется, что вообще не при чем тут. Что его подставили. Но кто — сам не понимает. Ну а Лисицкий…

— Понятно, — после небольшой паузы медленно произносит Катя, — странно другое.

— Что?

— А то, что только Лисицкий может все уладить. Как-то складно все получается. Слишком. Может он как-то связан с теми, кто подставил Мишку? И все это для того, чтоб надавить на твоего отца и жениться на тебе?

— Кать, — болезненно морщусь я, — уже не важно. Мне надо помочь Мишке. Т как поступила бы на моем месте? Адвокаты все в один голос говорят о том, что максимум можно скостить срок, лет до пятнадцати. Но все равно, полтора десятка лет на зоне…

Подруга молчит.

Хоть я и выплеснула правду, но легче мне не стало. Наоборот, как-то разом навалилось ощущение безысходности.

— Леруська, — шмыгает носом Катя и прижимает меня к себе, — не вешай нос. Мы справимся. Надо подумать, что можно сделать? Ну не могут же просто так посадить человека, если он не виновен?

— Или могут, — печально подытоживаю я и не выдерживаю.

Уткнувшись в плечо Катьке, я реву в три ручья. Остановиться не могу. Да подруга и не останавливает. Просто твердит, что мы справимся и что-то можно придумать.

— Так, а сейчас Мишка где?

— В изоляторе, — реву и заикаюсь от слез, — но в одиночной. Одно мое неверное действие и его переведут в общую камеру.

— Понятно, — зло цедит Катя, а я еще горше захожусь в слезах, — вот попомни мое слово, этот Лис все и подстроил. Мишка ж у него стажировку проходил, да? Ну не просто так все это… И адвокаты эти — бездари еще те.

— Кать, бесполезно. Делом ФСБ заинтересовалось. Лис так сказал.

— Не верю я ему, — злобно фыркает подруга, — а теперь тем более. Но вот если бы найти в этой конторе кого-то… кто мог бы помочь.

Катька, понятное дело, хочет как лучше. Но от каждого ее слова я начинаю реветь еще сильнее.

Слез почти нет, глаза сушит. Дергаюсь от судорог, не в силах больше выдавить ни слезинки. Но облегчения по — прежнему не наступает.

— Так, давай-ка готовить завтрак, — находится подруга и бойко подскакивает к плите.

Настроение портится еще сильнее, так как в этот момент приходит сообщение от Лисицкого.

«Смузи из сельдерея, киноа и брокколи на пару. Лерочка, никаких экспериментов над собственным здоровьем»

Черт, вот ведь достал сволочь. Как специально.

Еще эта его новая блажь. На прошлой неделе ездили с ним к какому — то странному гинекологу, помешанному на йоге. Ради того, чтоб он назначил диету, благодаря которой я смогу без проблем зачать и выносить идеально здорового малыша.

Наследника для Лисицкого.

И теперь он контролирует все, что я ем. Завтраки, обеды и ужины — все расписано. И все совершенно мерзкое. Обезжиренный йогурт и пара столовых ложек пресной гречки — еще самое милое из того, что я должна есть по мнению Лиса.

Сам он теперь питается исключительной той же пакостью. Рекомендованной.

— Катюш, мне не до еды. И я … — запинаюсь и боюсь показаться невежливой, — я хочу побыть одна. Не обижайся, пожалуйста.

Катя все понимает. Молча обнимает меня и я чувствую, что она готова расплакаться вместе со мной.

— Лерусь. Ну какие обиды. Как тебе удобней, так и поступай. Но если что — я всегда рядом.

Сдерживаю слезы. Не хочу снова разреветься. И так, едва успокоилась.

Дверь за подругой закрывается и я снова остаюсь одна.

Молча, задыхаясь от обиды, достаю банку с киноа и несколько побегов сельдерея. Заранее тошнит от такого завтрака.

Зло запихиваю все это в блендер и туда же пихаю брокколи. Плевать, что Лис сказал готовить это на пару. Изо всей силы тыкаю в кнопку блендера на самый мощный режим и с каким-то особым злорадством перевожу продукты.

В общем-то полезные. И даже вкусные. Но ненавистные потому, что так велел Лис. Контролирующий каждый мой шаг.

С несколько минут осоловело гляжу на то, как в блендере все превращается в бурого цвета пюре и выливаю все это в раковину. Хватаю сумочку, бросаю в нее кошелек и вылетаю из квартиры.

Опрометью несусь в ближайшую мясную лавку. Покупаю там самый сочный, аппетитный, большущий кусок говядины, и кучу разных специй.

Такой же опрометью мчусь обратно домой. Залетаю на кухню и перевожу дыхание.

Пока еще я принадлежу самой себе.

И сейчас я буду запекать мясо в духовке. Со специями. С лучком. Ароматное, сочное. Настоящее лакомство.

Мне становится легче с каждой секундой.

Столько раз пыталась представить себе, как готовлю для Лисицкого, но так и не смогла. Зато в воображении мигом возникает прямо сейчас совершенно другая картинка.

Я готовлю мясо.

Для Артура.

Нормальному мужчине должно нравиться именно мясо, а не смузи из брокколи и киноа.