ЛЕРА

Недоверчиво разглядываю его удостоверение.

Захаров Олег Васильевич. Майор федеральной службы безопасности.

— Можно просто, Олег. Нам с тобой какое — то время предстоит общаться, так что давай без особых формальностей. Подходит?

— Да, — пожимаю плечами и возвращаю удостоверение, — куда вы меня везете?

Теперь понимаю, что угрозы нет. Воедино связываю последние слова Артура о том, что я должна доверять. Он был спокоен, когда Олег выводил меня из дома. Значит…

Доверие — это сложнее, чем я думала.

Я доверю Артуру, но насколько он контролирует ситуацию?

— На квартиру, где ты пробудешь какое — то время.

— Сколько именно времени?

— Посмотрим, — уклончиво отвечает Олег, — все зависит не от тебя. Лер, ты не пленница. Но до завершения этой ситуации, ты не можешь покидать квартиру. Это условие и оно не обсуждается.

— Понимаю.

Ни черта не понимаю, но ясно одно — Артур послал этого человека, значит он ему доверяет. Что ж, придется и мне довериться тому, кого вообще вижу в первый раз.

— Лера, и еще один момент.

Напрягаюсь. Что еще?

— У тебя не будет ни телефона, ни выхода в интернет.

— То есть? А если меня начнут искать? Мама, папа… они же в любом случае забеспокоятся, если не смогут до меня дозвониться.

— С ними уже все решено, не волнуйся.

— Что решено? Когда вы успели?

Олег оставляет мой вопрос без ответа и резко выкручивает руль, уворачиваясь от очередного дорожного лихача.

— Думаю, будет правильно, если впоследствии твои родители продолжат думать, что все это время ты была волонтером — медиком в зоне природного бедствия. Чуть позже, я тебе представлю более подробную информацию и тебе надо будет все заучить. Уверен, ты справишься.

С шумом вздыхаю и задумываюсь.

Ложь… Это плохо, конечно.

Но что сделали мои родители для того, чтоб я не вляпалась в историю с Лисом? Ни-че-го. Ни папа, ни мама. Они лишь ждали удобного случая решить семейные проблемы за мой счет.

Понимаю, надо было вернуть брата. Но выбирая одного ребенка, они жертвовали другим. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь спокойно вспоминать об этом.

Так что, легенда о медицинском волонтерстве — не самая страшная ложь, которой пополнится копилка нашей семейной истории.

— Да. Я согласна. Что еще от меня требуется?

В зеркале заднего вида встречаюсь взглядом с Захаровым. Нечитаемый. Это у них там — профессиональное, что ли?

— Больше ничего. Ты просто живешь на этой квартире и ждешь новостей. От меня или от Артура. Все необходимое для комфортной жизни у тебя будет, не волнуйся.

— Я не волнуюсь. Просто…

Замолкаю.

Подбираю слова.

— Нет, на самом деле, я очень волнуюсь. И боюсь.

— Бояться тебе нечего. Ты в полной безопасности. Никто не будет знать, где ты. Сейчас надо именно так.

— Олег, я не за себя волнуюсь. За Артура.

Захаров хмыкает и тянет сигарету из пачки на приборной панели. Протягивает пачку мне.

— Будешь?

— Нет, — улыбаюсь, вспоминая как во время нашей первой встрече в клубе Артур одним взглядом запретил мне пробовать сигареты.

— Вот и правильно, — мигом ретируется Олег.

Щелкает зажигалкой и приспускает боковое стекло. В машине на пару минут повисает молчание.

— За Артура не волнуйся. Он знает, что делает. Тебя надо было просто вывести из игры.

— Хочу и буду волноваться, — упрямо буркаю и вызываю смех у Олега.

— Запретить волноваться не могу, но в любом случае, настраивайся на то, что какое-то время тебе придется подождать. Я периодически буду заезжать к тебе. Так надо.

Киваю. Так надо.

Заезжаем на подземный паркинг и вскоре лифт мчит нас на верхний этаж элитной высотки. На последнем этаже — только одна квартира. Олег открывает входную дверь и прихожая встречает нас полумраком и прохладой кондиционированного воздуха.

Включается свет и я оглядываю то жилище, в котором мне придется провести неизвестно сколько времени. Панорамное остекление, балкон-терраса с видом на лесопарк и горные гряды.

На кухне есть вся необходимая мне техника и утварь. В холодильнике — полный набор продуктов. Удивляюсь тому, что в ванной нахожу шампунь и бальзамы тех марок, которыми обычно пользуюсь.

Не решаюсь задать Олегу вопросы, откуда такая осведомленность. Просто пытаюсь осознать происходящее.

— Олег, а что с Лисом? Если он узнает, где я.

— Не узнает, у него сейчас полно других забот.

Отмечаю злые, стальные нотки в его голосе. Другие заботы? Интересно, что заставило этого маньяка отвлечься от преследования меня? И заставило ли?

— Лера, в квартире есть телевизор и радио. Новости — только оттуда. Никакого интернета, напоминаю. Телефона для связи тоже не будет. Напоминаю.

Рассеянно киваю и закусываю губу. Мне хочется разреветься. Прямо сейчас. Слишком много нервов было за сегодня. Слишком трудный день. И только кольцо на безымянном пальце напоминает о том, что в моей жизни еще остался смысл.

Я должна дождаться Артура.

— И не плачь. Просто верь и жди.

Киваю и хочу только одного — поскорее остаться одной. Захаров окидывает меня взглядом, словно сканирует. Качает головой, догадываясь о моем внутреннем состоянии.

— Лер, такое бывает. Если ты решила связать свою жизнь с Артуром, то просто прими и эту часть его жизни. А теперь и своей.

— Придется принять, — сквозь слезы улыбаюсь я и натыкаюсь на теплый, понимающий взгляд Олега.

— Вот и умничка. Ладно. Я заеду завтра, если что-то понадобится, подготовишь мне список.

* * *

Проходит три недели.

Время тянется так, словно это вязкая смола. Каждый день похож на предыдущий.

Холодильник забит разными вкусняшками, кучей продуктов. Но у меня просто нет аппетита.

Максимум, что мне удается впихнуть в себя — бутерброд на завтрак. И то, скорее заставляю себя, чем хочу на самом деле. Пара печенек в течение дня и больше ничего не хочется. Жую, словно пресную вату.

Еда просто потеряла свой вкус.

Куча разных книг тоже не особо радует. Любовные романы вызывают лишь желание разреветься. А читать что-то более серьезное и глубокое я тоже не могу — мозг отказывается работать и воспринимать любую информацию.

Становится немного страшно. Куда подевалась та Лера Асмолова, которая побеждала на университетских олимпиадах и брала первые места на научных конференциях? Где она? Сейчас я едва улавливаю смысл самой простой информации.

Я словно лягушонок, впавший в анабиоз.

Иногда я бесцельно листаю каналы телевизора. Ловлю себя на мысли, что чаще задерживаюсь на выпусках новостей. Словно жду хотя бы какой — то информации. Жду и боюсь ее получить. Тоже самое и с радиостанциями. Жду только выпусков новостей, но там все по-прежнему. Стандартный набор политических и криминальных сводок.

Единственное, что придает этому времени особый оттенок — музыка.

Ее я слушаю очень много.

В квартире нет интернета и подключиться к своей музыкальной подписке я не могу. Но я набросала список произведений, которые мне нравятся и Олег на следующий день привез плеер с закачанными треками.

Не только те, что я просила, но и еще куча других. Схожих по стилю с теми, что мне нравятся.

И с теми, что нравятся Артуру.

Слушая музыку, которая нравится нам обоим, я словно устанавливаю между нами связь. И пускай она есть только в моем сердце, этого уже немало. На одной волне со своим любимым, я просто его жду.

А завтра уже пойдет четвертая неделя моего затянувшегося ожидания.

* * *

Просыпаюсь рано, почти на рассвете и первое, что слышу — пение птиц. Все эти недели я ничего не замечала. Но сейчас реакции яркие и обостренные. Живые. Настоящие.

Ранее утро, розовые лучи рассветного солнца в комнате и голоса птиц. Громкие, звонкие. Напоминающие о том, что я — живая.

Бегу в душ и долго переключаю горячие и холодные краны, пытаясь прийти в себя под контрастными струями. Я хочу чувствовать эту жизнь целиком. Всей кожей. Я снова хочу жить.

Музыку — на всю громкость.

Распаковываю свою косметичку, вернее ту косметику, которая была куплена Олегом. И которой я совершенно не пользовалась. Сегодня хочу накраситься. Красиво и полностью для себя.

Хочу красок, звуков, ароматов. Хочу жить.

На макияж уходит час и я наслаждаюсь тем, что не растеряла навыки скульптурной техники. Мне нравится мое отражение. Впервые за три недели.

Насчет одежды долго не задумываюсь. Просто выбираю то самое платье, в котором была, когда Артур делал мне предложение. Платье, подаренное им. Атласное, эффектное и конечно же, подходящее для романтических вечеров. Но никак не для одиноких вечеров в пустой, чужой квартире.

День постепенно клонится к закату. Солнце окрашивает квартиру в причудливые оранжевые тона, потихоньку сменяющимися сизыми тенями.

Вытаскиваю из холодильника все, что подойдет для моего кулинарного шедевра.

Мясо, сыр, томаты, травы и специи.

Колдую над мясом не меньше часа и вскоре все укладывается в стеклянную форму для запекания. Немного пышной сырной шапочки и вкусняшка уходит в духовку.

А пока у меня — дела.

Включаю выпуск новостей.

Вечерний. Уже ставший моей привычкой.

— … известный бизнесмен Виктор Лисицкий, — произносит телеведущая и я вздрагиваю от знакомой фамилии.

Добавляю звук.

— Резонансное расследование привело к неожиданным результатам. К делу об отмывании денег в особо крупном размере оказались причастны представители силовых структур. Сам же Виктор Лисицкий обвиняется в организации торговли людьми. Более подробно — в завтрашнем выпуске новостей.

Ошалело гляжу на экран телевизора.

Сразу же узнаю особняк Лисицкого, из которого его выводят в наручниках. Вокруг все оцеплено вооруженными людьми в камуфляже и с балаклавами на лицах. Мелькают кадры хроники обыска в доме, но в моей голове все смешивается в единый визуальный ряд.

Пытаюсь увидеть в кадрах Артура или хотя бы Олега Захарова. Но знакомых лиц нет.

Убавляю звук, когда ведущая переключается на другой сюжет.

В голове шумит. Сердце гулко колотится и пропускает удары. Один за другим.

На кухне со щелчком таймера отключается духовка. Запеченное мясо по-французски готово. И теперь я едва сдерживаюсь от слез. Щемит сердце от желания увидеть Артура. Чтоб он оказался рядом. Прямо сейчас.

И очень хочу накормить его той вкусняшкой, которая сейчас томится в духовке.

Но увы, чудес я уже не жду.

Щелчок замка входной двери заставляет меня вздрогнуть.

Дверь открывается и на пороге квартиры появляется Артур.

Молча бросаюсь ему на шею. Он подхватывает меня на руки и кружит.

Я счастлива и плачу, уткнувшись ему в плечо.

Теперь уже можно.