В Небесной Канцелярии существует поговорка: «Первый миллион лет самый трудный». Врут. Первый месяц работы в Отделе Мелких Подарков Судьбы (ОМПС) был похож на попытку сварить борщ во время землетрясения, находясь при этом внутри работающей стиральной машины.
Прошло ровно тридцать дней с момента подписания контракта нашими кровью, золотым эфиром и слезами Эльзы по поводу испорченного ламината.
— Альфар, если ты еще раз заморозишь молоко своим утренним сплином, я превращу твои яички в два ледяных шара буквально! — голос Розы пробивался сквозь стену спальни с мощностью перфоратора. — У нас тут ребенок просит Деда Мороза, а получает кристаллизованный кефир!
Я открыл один глаз. Потолок нашей спальни всё ещё украшали светящиеся руны моих неудачных попыток медитации без барьера. Теперь они мерцали в такт моему пульсу. Индиго-синий свет заливал комнату, смешиваясь с теплым золотом, просачивающимся из-под двери.
Роза Габдулина. Двадцать пять лет. Продавщица элитного алкоголя. Ныне — Старший Инспектор ОМПС, позывной «Сказочная полочка». Её магия была хаотичной, наглой и подчинялась только одному закону — закону бутерброда, который всегда падает маслом вниз, если это масло краденое. Она нашла свое призвание в отделе поиска утерянного. Ключи, носки, совесть, девственность (последнее мы обычно возвращали с извинениями), смысл жизни между диваном и телевизором.
— Я не специально, — прохрипел я, садясь на кровати. От моего движения заиндевела подушка. — Моя меланхолия имеет отрицательную температуру по Кельвину. Это физиология, а не злой умысел.
— Скажи это молочнокислым бактериям! Они устроили митинг протеста и требуют убежища в желудке Зирара! — дверь распахнулась.
Роза вошла вихрем. На ней была надета моя белая рубашка, застегнутая на одну пуговицу где-то в районе солнечного сплетения. Золотые глаза-полумесяцы сияли от азарта. Под кожей на её скулах пульсировали тонкие нити магии Раисы Викторовны — татуировки удачи, которые теперь стали частью её нервной системы.
— Ребенок ждет единорога, — выпалила она, упирая руки в бока. — Розового. С крылышками. А у меня лимит на материализацию плоти ограничен пятью килограммами биомассы в сутки согласно пункту двенадцать дробь бета! Если я создам ему пони, мне придется дематериализовать почку курьера из службы доставки пиццы для баланса калорий!
Я вздохнул, запуская руку в волосы. Глубина восприятия включилась автоматически, сканируя район. Где-то на северо-западе Москвы пятилетний мальчик Максим сидел под одеялом и рыдал так горько, что его астральное тело начало расслаиваться. Вера в чудо — самая хрупкая валюта Мироздания.
— Иди сюда, — сказал я, протягивая к ней руку.
Она подошла, шлепая босыми ногами по холодному полу. Мои пальцы сомкнулись на её талии. Ледяной индиго моей энергии соприкоснулся с солнечным золотом её поля. Произошел привычный щелчок нейтрали. Воздух перестал искрить. Паркет оттаял. — Ты создаешь форму, — прошептал я ей в висок, вдыхая запах ванили и дерзости. — Я дам ей суть. Единорог питается не сеном, а чистым доверием. У мальчика этого доверия океан. Мы просто… возьмем немного взаймы.
Роза прижалась ко мне всем телом. Холодная мраморность моей груди контрастировала с жаром её кожи. — Обожаю, когда ты говоришь как бухгалтер-контрабандист, — ухмыльнулась она и поцеловала меня. Быстро, жадно, со вкусом победы. — Ладно, синяя морда. Работаем. Но если этот единорог наложит радугу на ковер Василия, убирать будешь сам.
Пока мы занимались психотерапией через анимализм, вторая половина нашего квартета решала проблему экзистенциального масштаба этажом ниже.
Эльза Тиунова. Бывший менеджер среднего звена, ныне — Инквизитор-Консультант ОМПС, позывной «Завеса тайн». Её дар видеть Узлы Судеб трансформировался. Теперь она не просто видела, где человек умрет или обанкротится. Она видела точки слома. Места, где вера человека дает трещину.
Зирар стоял посреди гостиной их квартиры, скрестив руки на груди. Его зеленая кожа приобрела более человеческий оттенок благодаря регулярным маскам из сметаны (рецепт дала всё та же Раиса Викторовна). Огромные черные крылья были сложены за спиной, но одно перышко нервно подрагивало. — Малышка, я тебя умоляю, — рокотал он, наблюдая, как Эльза парит в метре от пола в позе лотоса. Серебряные руны на её теле горели светом электросварки. — Ну хочешь, я украду для тебя душу начальника налоговой? Или принесу голову конкурента? Классика жанра. Грехопадение. Страсть. Немного огня…
Эльза открыла глаза. Серебро в них сменилось обычной карей радужкой, но взгляд оставался пугающе глубоким. — Заур, твоя концепция романтики устарела примерно на три тысячи лет, — ровным голосом произнесла она. — Твоя душа-курьерская сумка пахнет дешевым табаком и несбывшимися мечтами грузчиков. Я пытаюсь стабилизировать фон отчаяния в радиусе километра. Там женщина собирается уйти от мужа, потому что он забыл про годовщину свадьбы. Это нарушение Первого Постулата Любви.
— Так пошли им корзину клубники и вибратор! — фыркнул демон, почесывая рог. — Стандартный протокол примирения категории «Б». — Нет, — отрезала Эльза. — Протокол требует искренности. Он должен страдать осознанием ошибки. Только через боль рождается истинное раскаяние.
Она подняла руку. Между её пальцев затрепетала тонкая серебряная нить. Она тянулась прямо сквозь стену, уходя куда-то в сторону соседнего дома. — Видишь? — спросила она, хотя знала, что Зирар видит то же самое. — Линия судьбы Игоря Петровича. Сейчас он покупает цветы. Желтые розы. — Фу, похоронные, — сморщил нос Зирар. — Именно, — кивнула Эльза. — Его интуиция спит, отравленная вчерашним пивом. Если он подарит желтые розы, жена решит, что он хочет развода. Катастрофа уровня «Теща переезжает навсегда».
Зирар подошел к ней сзади. Положил свои массивные, когтистые лапы ей на плечи. Провел носом по её шее, вдыхая запах лаванды и озона. — Давай я просто внушу ему купить красные? — промурлыкал демон ей на ухо. Его хвост, освобожденный от тесных джинсов, игриво обмотался вокруг ноги девушки. — Маленький ментальный толчок. Никто не узнает. Наш контракт позволяет мелкие пакости.
Эльза запрокинула голову, прижимаясь затылком к его груди. Руны на её плечах вспыхнули ярче. — Толчок разрешен, — выдохнула она. — Но красный — это слишком банально. Пусть купит синие орхидеи. Это внесет элемент безумия, который сбивает её логические цепочки. И бутылку вина. Мерло урожая две тысячи пятого. Она любит именно этот год, но экономит.
— Понял, шеф, — осклабился Зирар, обнажая клыки. — Будет исполнено. Только учти, вечером я потребую оплату натурой. Мне нужно заземляться после такого количества святости, иначе я начну светиться в темноте и пугать кошек.
— Купи себе антидот в виде сырого мяса, — усмехнулась Эльза, открывая глаза. Магия схлынула, оставляя лишь легкий серебристый след в воздухе. — И прекрати гипнотизировать мой бюстгальтер своими вертикальными зрачками. Ты нарушаешь мою концентрацию чистоты.
— Концентрация чистоты сейчас очень сильно нарушится, — прорычал Зирар, подхватывая её на руки. — Потому что я собираюсь грешить. Прямо на этом ковре. Во имя Баланса Темных и Светлых Сил.
Наш временный штаб располагался в подвальном помещении рюмочной недалеко от офиса. Официально мы числились консультантами по управлению стрессом. Неофициально — здесь мы жрали пирожки с капустой и сводили баланс чудес.
За столом сидели все четверо. Картина напоминала заседание правления сумасшедшего дома. Роза крутила в пальцах обычную скрепку. Скрепка извивалась, как змея, складываясь в фигурки животных. — Итак, отчет о проделанной работе, — начала она бодро. — Спасено трое утопающих котят. Найдены ключи от «Мазды» (водитель плакал от счастья, пришлось стереть ему память о том, что он хотел продать машину). Одному политику внушено желание бегать по утрам. Правда, он побежал голым, но это уже детали регламента, верно?
— Политики вне нашей юрисдикции, — сухо заметила Эльза, делая пометки в планшете. На экране плясали графики плотности веры населения. — Но за инициативу плюс. Однако вы превысили лимит на использование эмпатии в метро вчера. Из-за вас весь вагон начал исповедоваться друг другу. Психиатрическая бригада до сих пор откачивает машиниста. — Машинист просто осознал тщетность бытия, — пожала плечами Роза. — Я всего лишь чуть-чуть подкрутила ручку громкости его души.
Я пил чай. Обычный черный чай. Благодаря постоянному контакту с Розой, температура моего тела выровнялась до тридцати шести и шести. Мой индиго-плащ сущности стал почти невидимым, сливаясь с человеческой кожей. Я больше не выглядел как ходячий мертвец. Я выглядел как очень уставший, но счастливый мужчина. — Главное, что обошлось без вмешательства Надзора, — сказал я, глядя на Зирара. — Кстати, как прошла доставка цветов?
Зирар сыто икнул. Перед ним стояла тарелка с костями какого-то крупного животного (бифштекс прожарки rare он называл «почти живым»). — Идеально, — ухмыльнулся он, поглаживая Эльзу по коленке под столом. — Игорь Петрович купил орхидеи. Потом увидел ценник. Пережил микроинфаркт. Искренне покаялся перед Всевышним и кассиршей одновременно. Кассирша вышла за него замуж духовно. Жена приняла цветы, решила, что муж идиот, но любимый идиот. Примирение состоялось. Уровень серотонина в секторе повышен на восемь пунктов.
— Отличная работа, — кивнула Эльза, но руку его не убрала. Напротив, она переплела свои тонкие пальцы с его черными когтями. Контраст белой кожи и аспидной тьмы завораживал. — Хотя твой метод транспортировки груза напугал трех свидетелей Иеговы. Они теперь думают, что ад выглядит как курьерский самокат. — Это называется брендинг, малышка, — фыркнул Зирар. — Маркетинг преисподней шагает вперед семимильными шагами.
День закончился тем, чем и должен был закончиться день четырех сверхъестественных существ в однушке — локальным апокалипсисом в масштабах кухни. Мы пытались приготовить ужин. Совместно.
Роза левитировала сковороду, подбрасывая блины силой мысли. Проблема была в том, что сила мысли у неё зависела от настроения. Когда она смеялась, блины делали сальто. Когда задумывалась — падали на пол. — Да чтоб тебя! — выругалась она, ловя очередной неудавшийся комок теста рукой. — Почему у Альфара гравитация работает как часы, а у меня как пьяный матрос?! — Потому что Князь Меланхолии страдает постоянно, это его дефолтное состояние, — крикнул из ванной Зирар, пытаясь отмыть копоть со своих крыльев. Засовывание демонических конечностей в стандартную душевую кабину было отдельным видом циркового искусства. — А ты, радость моя, счастлива. Энтропия боится счастливых идиотов!
— Кто тут идиот?! — возмутилась Роза, швыряя мокрое полотенце в сторону ванной. Полотенце превратилось в стаю голубей, которые с недовольным гуканьем заметались под потолком.
Я стоял у плиты, регулируя огонь взглядом. Суп кипел идеально. — Вы оба идиоты, — спокойно констатировал я. — Роза, опусти сковороду. Левитация нарушает структуру глютена. Зирар, прекрати использовать фен для сушки маховых перьев, ты перегреешь турбину, и нам опять придет счет от ЖКХ на миллион рублей.
Эльза сидела за столом, закинув ногу на ногу. Она читала «Войну и мир», используя страницы книги как веер. Температура возле неё всегда была комфортной — около двадцати двух градусов, идеальная среда для хранения документов и демонов. — Я провела аудит наших действий за неделю, — сообщила она, не отрываясь от книги. — Выводы: мы тратим сорок процентов бюджета чудес на сокрытие следов жизнедеятельности Зирара. Еще двадцать — на успокоительные для соседей Василия и Марии Ивановны. Остальные сорок уходят на компенсацию ущерба, наносимого Розой законам физики.
— Завидуешь, что ли? — Роза наконец справилась с блинами и приземлилась на стул. — Признай, Эль, быть правильной скучно. Где твой внутренний демон? — Мой внутренний демон занят составлением графика уборки мест общего пользования, — ответила Эльза, переворачивая страницу. — И он напоминает тебе, что голуби считаются дикими животными. Их кормление и содержание в жилой зоне запрещено СанПиН. Они сейчас загадят люстру.
Роза посмотрела наверх. Голуби сидели на хрустальной люстре, которая осталась от прошлых жильцов, и смотрели на неё с осуждением. — Ладно, — вздохнула она. Щелчок пальцев. Голуби превратились обратно в полотенце и рухнули в таз с грязным бельем. — Пойду лучше Василию иллюзию таракана в суп подмешаю. Для профилактики мирового господства.
Когда она ушла терроризировать соседа, в кухне повисла тишина. Я мыл посуду (магией, вода замерзала и скалывалась острыми льдинками). Зирар выполз из ванной, благоухая кондиционером для белья «Лаванда». Он рухнул на диван рядом с Эльзой и положил тяжелую голову ей на колени.
— Знаешь, синий, — вдруг сказал он, глядя в потолок. Его янтарные глаза потускнели, став почти человеческими. — Иногда я скучаю по котлам. Там всё было просто. Жарко, вонючно, никто не заставляет заполнять формы КС-2 на каждую спасенную душу.
Эльза запустила пальцы в его жесткие волосы, перебирая пряди. — Котлы переоценены, — сказала она тихо. — Здесь есть постельное белье из египетского хлопка. И секс на кухонном столе, пока ангел отвернулся. Это стоит пары лишних бюрократических бумажек.
— Эй! — возмутился я, выключая воду. — У нас звукоизоляция плохая, не забывайте про уровни доступа!
Они расхохотались. Смех демона звучал как камнепад, смех Эльзы — как звон хрусталя. Два абсолютно разных мира, столкнувшиеся в одной точке пространства-времени и породившие нечто третье. Гармонию.
Глубокая ночь. Москва спала, укутавшись в смог и огни. Мы дежурили. Сидели на крыше нашей девятиэтажки. Самое высокое место в округе. Отсюда был виден весь муравейник.
Рядом со мной лежала Роза. Она куталась в плед, но всё равно прижималась ко мне горячим боком, ища защиты от ночной прохлады. Или от собственной силы. — Как думаешь, мы делаем достаточно? — спросила она, глядя на пролетающий внизу самолет. — Ну, типа… может, надо было попросить у Надзора силу побольше? Останавливать войны. Лечить рак.
Я обнял её крепче. Моя рука легла на её живот, защищая. — Большие чудеса ломают людей, — ответил я. — Когда происходит Чудо с большой буквы, люди начинают ждать следующего. Они перестают жить сами. Мы даем им маленькие подарки. Возможность найти ключи вовремя. Случайную улыбку незнакомца. Запах кофе в момент отчаяния. Этого достаточно. Это держит их на плаву. Это делает их людьми, а не марионетками.
— Философ хренов, — фыркнула она, но придвинулась ближе. — Но мне нравится.
С другой стороны крыши, в тени вентиляционной будки, ворковала вторая пара. Зирар лежал на спине, раскинув крылья так, что они закрывали половину неба. Эльза сидела на нем сверху, словно амазонка, оседлавшая дракона, и рисовала пальцем на его черной груди какие-то схемы. — Если вектор вероятности изменить вот здесь… — говорила она. — …то пожарная сигнализация сработает ровно через три секунды, заставляя старушку выйти из горящей квартиры, — заканчивал за неё Зирар. — Ты страшная женщина, Тиунова. Я влюбился бы в тебя снова, даже если бы ты была бородатым таксистом. — Бородатых таксистов оставь для своего отдела логистики, — строго ответила она, наклоняясь и целуя его.
Я посмотрел на свою ведьму. На луну, которая сегодня была особенно яркой. Содалитовый камень в моем перстне пульсировал в унисон с моим сердцем. — Спорим, моя магичнее? — шепнул я Розе на ухо. — Она предсказывает будущее. Это уровень Омниссенса. — А моя трахает демона семьдесят четвертого круга ада и заставляет его мыть посуду! — победно заявила Роза. — Это уровень Управления Хаосом. Я выигрываю.
— Вы обе проигрываете в здравом смысле, — раздался голос Эльзы. Оказывается, она тоже смотрела на нас. — Но продолжайте. Ваша статистическая аномалия любви повышает общий коэффициент выживаемости сектора на ноль целых пять десятых процента. Это лучший показатель за десятилетие.
Зирар приподнял голову: — Слышал, синий? Нас записали в таблицу Excel. Мы официально — строчка в отчете «Счастье гражданское, разбавленное».
Роза не выдержала и прыснула. Её смех прокатился по ночной крыше, вспугнув пару ворон. Смех был настолько заразительным, что через секунду хохотали мы все. Четыре бессмертных существа, связанных самым нелепым, самым невозможным и самым прочным договором во Вселенной — любовью, замешанной на крови, бюрократии и сожженных завтраках.
Надзорный орган мог присылать проверки. Соседи могли писать жалобы. Василий мог планировать мировое господство. Но здесь, на высоте птичьего полета, среди антенн и проводов, у нас был дом.
Альфар нашел свой огонь в льду. Зирар нашел свою цепь в свободе. А наши девочки нашли силу, способную разрушать галактики, и решили использовать её для того, чтобы утром у кого-то обязательно нашлись потерянные очки.
Это не было концом истории. Это было началом самой длинной смены в отделе самых важных подарков. Тех, которые нельзя упаковать в коробку. Тех, которые называются жизнью.
И впервые в вечности я, Князь Меланхолии, засыпая на плече смеющейся продавщицы под шум московского ветра, думал только об одном. О том, что завтра будет новый день. И кому-то очень понадобится наша помощь, чтобы поверить в чудо.