Михаил?!

Вот черт. А я-то надеялся, это кто-то из телохранителей, а не сам «шеф шефов», как назвал его Феликс!..

– Прошу прощения, – присоединился я. – Такого больше не повторится.

И тотчас проклял себя за то, что повторил слово в слово за Феликсом. Когда я волнуюсь, мои когнитивные функции деградируют, превращая меня в первоклашку, запуганного строгой матерью и острой на язык старшей сестрой. Не то чтобы Михаил был похож на мою маму, но в нем читалась не меньшая властность. Под его взглядом я тотчас вспомнил, как молился о самой высокой из возможных оценок, чтобы дома «не прилетело».

Меня прошиб пот, когда я осознал, что, упав на ковер, выматерился.

Вдруг архангел отрубит мне голову за столь непочтительное появление? Но Михаил не спешил обнажать клинок. Он только кивнул в ответ на извинения и пригласил нас, обойдя трон, пройти в дальнюю часть зала.

Там, в окружении разноцветных диванов, нас ждал низкий столик, сервированный блюдами с фруктами и орехами. В изящной лодочке курились благовония из сандала, а в графине розовел малиновый лимонад с листочками мяты.

Мы устроились на диванах. Я – напротив Михаила, а Феликс между нами, словно рефери, готовый судить раунд рестлинга. Из окна веял легкий ветерок, и я почувствовал, как от архангела терпко пахнет кофе и раскаленным песком.

Михаил щелкнул пальцами, и у него в руке появился свиток. Развернув его, архангел стал читать вслух:

– Евгений Фортунов, 23 года. Родился в Москве, знак зодиака – Весы, в детском саду отличался тем, что послушно съедал на завтрак всю кашу, несмотря на комочки…

Я подумал, что это какая-то шутка, и покосился на Феликса. Но тот слушал совершенно серьезно, да и по бесстрастному лицу Михаила можно было сказать, что он воспринимает информацию как нечто важное.

Впрочем, ему, к счастью, надоело уже на рассказе обо мне десятилетнем: «Первая и единственная драка случилась в пятом классе, когда Евгений Фортунов постарался защитить от хулигана котенка, но в итоге закончил день в медицинском кабинете с разбитым носом и лицом, опухшим от слез…»

Михаил отложил свиток. Феликс к этому моменту уже снял плащ (тут было довольно жарко), закатал рукава своего модно-рваного белого лонгслива и съел персик. Я же продолжал сидеть как палку проглотив.

– Итак, вы помогли нашему Ордену в ночь пробуждения Древних и теперь хотите стать стражем, – резюмировал Михаил.

– Да, – подтвердил я.

Архангел задумчиво кивнул. Потом сказал голосом еще более глубоким, чем прежде:

– Евгений, я высоко ценю вашу помощь, однако я не готов предоставить вам должность. Спасибо за проявленный интерес.

Он произнес это так ровно, что я, поднявшийся вслед, в первый момент не осознал смысла сказанного. Зато Феликс, потянувшийся за вторым персиком, вздрогнул, и золотисто-медовый плод выпал у него из пальцев и покатился по столу.

– Михаил, вы серьезно?! – опешил Рыбкин.

– А у тебя есть возражения?

Феликс посмотрел на шефа так, словно тот ударил его ножом в спину.

«Собеседование – чистая формальность», – вспомнил я уговоры Рыбкина. Он тогда явно верил в свои слова.

Сейчас же он поймал персик, падавший со стола, и, раздув ноздри, выпалил:

– Да, есть возражения!

После чего с жаром начал говорить о том, как давно уже следовало нанять второго стража для Адмиралтейского и Василеостровского районов. Как много у него работы и как будет здорово обрести помощника.

Бровь Михаила взметнулась.

– Как интересно, – сказал он тоном строгого отца при непослушном, но любимом сыне. – Ты же сам раньше упорно отказывался от ассистентов. И уж тем более не хотел работать с кем-либо в паре.

– А теперь хочу, – отрезал Феликс.

Их с Михаилом взгляды скрестились.

Будь я руководителем, не остался бы доволен таким кратким и даже грубым ответом подчиненного. Но архангел не возражал. У них с Феликсом точно были какие-то тайные договоренности. Михаил внимательно всмотрелся в черты моего лица, после чего опять обернулся к Рыбкину, который отчего-то поджал губы.

– Понимаю, – сказал Михаил. Пару секунд помолчал, после чего покачал головой: – Но у Евгения нет ни знаний, ни опыта, которые требуются стражу.

– Он очень быстро адаптируется, – мгновенно ответил Рыбкин. – Обратите внимание, как хорошо он проявил себя в ночь пробуждения Древних. К тому же вы видели его биографию – он совершенно бешеный отличник, везде, где можно было получить красный диплом, вырывал его и с десяток грамот вдобавок. Женя точно научится всему очень быстро; а учитывая, что он живет со мной, он, считайте, обречен на успех. И, Михаил, самое главное…

Феликс подался вперед, его голос стал ниже.

– Дар Жени невероятен. Вы же согласны с этим, верно? В истории еще не было людей с таким талантом. Неужели вы просто хотите оставить Женю с ним один на один? Пустить все на самотек? Вы слишком хороший глава, чтобы не понимать, что…

Михаил вдруг хмыкнул, чем заставил Феликса прерваться. Лицо Рыбкина вытянулось, и он вздохнул:

– Вообще, да, вы же и впрямь слишком хороший глава… А значит, могли предвидеть все мои доводы еще до того, как я их озвучил. – Феликс откинулся на спинку дивана. – И, раз вы не возражаете, они вас устраивают. Но тогда…

Феликс задумался, а потом тяжело вздохнул и взмолился:

– Михаил, скажите прямо: почему вы не хотите, чтобы Женя стал стражем?

Михаил цокнул языком, как бы подразумевая: «Вот с этого и надо было начинать, Феликс».

– Все просто, – сказал архангел. – Я не хочу брать Евгения, ведь он сам не верит, что эта должность ему по плечу.

Бам-м-м-м.

Мне показалось, что меня ударили под дых.

Эти слова были подобны горькой пилюле, которую ты случайно раскусил, вместо того чтобы проглотить. Ведь все время диалога Феликса и Михаила я как раз думал: «Вот черт. Я зря понадеялся. Конечно, я не подхожу для стража. Как я мог вообще решить, что меня возьмут?»

– Зачем мне сотрудник, который считает, что не справится со своими обязанностями? Если даже он в себя не верит, то почему в него должен поверить я? – безжалостно продолжил архангел.

Феликс издал нечленораздельный гневный звук и, кажется, приготовился ругаться, но я коснулся его плеча:

– Феликс, погоди. Позволь… я сам отвечу.

Михаил смотрел на меня с ожиданием. Я вдруг заметил, что у него есть синяки под глазами. Явно хронические, тругоголически-многолетние. Хотя спроси меня кто-нибудь об этом вчера, я бы сказал, что у ангелов их по определению быть не может. Тем более у таких – воинственных и осанистых, похожих то ли на звездных бейсболистов, то ли на героев древнегреческих мифов.

…Ну и что мне ему отвечать?

Да, Ваше Крылейшество, вы правы, я не уверен, что смогу стать стражем, вот такая я размазня.

С другой стороны, а чего вы ждали, если я в целом узнал о существовании магического мира меньше двух недель назад? Как я могу здраво оценивать свои силы, если пока даже не до конца представляю список рабочих обязанностей? Мне кажется, кричи я в таких условиях, что стану самым крутым стражем в мире, это бы говорило не в пользу моего интеллекта.

Конечно, если у меня просто недостаточно знаний и умений, то вопрос закрыт. Но вас ведь почему-то покоробило не это, а отсутствие уверенности в себе.

Может, ее и нет. Зато есть кое-что другое: желание.

Я не ручаюсь, что с ходу справлюсь с работой, но всем сердцем хочу с ней справиться. Хочу изучить волшебный мир, понять свой дар, найти занятие по душе – в котором будет смысл. Хочу помочь Феликсу и с другими заданиями. Хочу побороть страх перед проклятыми – и защищать от них людей.

Да, у меня нет уверенности. Но я не пассивен!

Не надо мне отказывать: логичнее дать мне шанс. Потому что я сейчас – как кубит в суперпозиции. Вполне возможно, что однажды я стану не нулем, а единицей, которая очень даже пригодится магическому миру.

Просто дайте мне попробовать!

Размышления распалили меня. Я набрал полную грудь воздуха, чтобы повторить этот жаркий монолог Михаилу – к черту сомнения, к черту страх показаться наивным и наглым, – как вдруг…

Михаил поднял руку, останавливая меня:

– Достаточно. Я прочитал ваши мысли.

– Что? – поперхнулся я, тотчас заливаясь краской.

– Но… вы же никогда не делаете этого без веской причины? – растерялся Феликс.

– С учетом всех обстоятельств, сейчас она у меня была. – Михаил со значением посмотрел на Рыбкина, и тот прикусил язык.

Я же не понимал, стоит ли мне теперь воспрянуть духом или упасть окончательно. Секунды текли медленно, казались вязкими, как нектар. По залу танцевал легкий ветерок, журчала вода в фонтанах и, кажется, один из небесных островов подплыл ближе к тому, на котором находились мы. Интересно, они не сталкиваются, вот так дрейфуя?

Михаил побарабанил пальцами по колену.

– Что ж, Евгений, – наконец сказал он. – Я дам вам шанс.

Ура!

– Однако остается открытым вопрос, достаточно ли у вас подготовки хотя бы для тестового периода, – предупредил Михаил. – Чтобы доказать, что вы заслуживаете значок, вам придется сдать экзамен.

– Я готов, – быстро сказал я.

Экзаменов за свою жизнь я сдал немало. Они никогда не приносили удовольствия – только приступы острого гастрита и легкое желание самоубиться, – но все же большой сессионный опыт не прошел даром. В экстренных ситуациях я умел собираться из аморфной дрожащей кляксы в нечто, способное проявить себя наилучшим образом.

Михаил поднялся с дивана и развернул крылья. А потом… у него неожиданно появилось еще два крыла. В верхних открылись глаза – насыщенно-фиолетовые, строгие, внимательные. Над головой засиял нимб, и, казалось, Михаил стал еще выше, а ножны с клинком на его поясе заполыхали холодным голубым светом. Если архангел и прежде казался мне величественным, то теперь меня просто взяла оторопь от того, какое от него исходило могущество[3].

– Тогда мы договорились, – сказал Михаил, протягивая мне ладонь для рукопожатия.

После того как я в волнении ответил на него, глава Ордена Небесных Чертогов вырвал у себя одно перышко (на его месте тотчас выросло другое), что-то пропел низким голосом, дунул на это перо, и оно… превратилось в голубку.

Она выглядела точно так же, как Незабудка, прилетевшая ко мне утром.

– Немезида, – обратился к ней архангел. – Проводи стражей к сиринам. Пусть в качестве экзаменационного задания дадут Евгению Фортунову дело с последней страницы Василеостровской Книги Заката. И дополнят этим условием. – Михаил снова щелкнул пальцами, и на лапке голубя появилась капсулка с маленьким письмом.

Двери зала распахнулись. Голубка вылетела в просторный холл, располагающийся за ними, и мы с Феликсом, поблагодарив Михаила за аудиенцию, отправились вслед за Немезидой.

* * *

– Я и не думал, что Михаил уделит тебе столько времени и захочет устроить экзамен! – хмурился Рыбкин, меря шагами библиотеку, в которую нас привела голубка.

Выстроенные по кругу книжные шкафы тянулись к куполу, в центре которого была проделана огромная дыра – в несколько раз больше окулюса в римском Пантеоне[4]. Я не мог не задуматься, как же выкручиваются местные библиотекари в дождливые дни.

Библиотекарями служили сирины – они же алконосты – те самые полуптицы-полуженщины из славянских легенд. Я полагал, что Алконост – это имя собственное, и она такая одна на весь свет, однако в реальности оказалось, что это целый вид волшебных существ с двумя равноправными названиями. У них были и крылья, и руки. А вот человеческих ног не было – только птичьи лапки.

Мы ждали, пока одна из алконостов найдет указанную Михаилом книгу. Как оказалось, все сообщения о странностях и магических преступлениях, происходящих на Земле, появлялись на страницах томов, соответствующих определенным местам и времени суток.

Я с жадным восторгом изучал книжные полки. Пылинки, танцующие в солнечном свете, казались мне пыльцой фей, и благодаря им корешки изданий выглядели еще более привлекательными и желанными. Я ощутил, что мои карьерные амбиции растут не по дням, а по часам: теперь я всерьез прикидывал, какой нужно совершить подвиг, чтобы мне позволили поработать в этой библиотеке.

– Думаю, довольно логично, что я должен пройти испытание, – зачарованно пробормотал я в ответ на слова Феликса.

– Безусловно. Но не в нашем случае, – колко отозвался тот. – Когда я пришел к Михаилу перед поступлением на службу, он просто молча пожал мне руку, а потом вышел из зала. Конец. А с моим другом в такой же ситуации он сел пообедать. Они поели, вежливо обсуждая погоду, после чего новоиспеченный страж ушел, одобренный в должности. То, что сегодня Михаил устроил полноценное собеседование, да еще и заартачился, – невероятно!

– Ну, на мой взгляд, он как раз вполне похож на того, кто на все имеет свое мнение… – неуверенно протянул я.

– Это заблуждение. Как я уже говорил, в отношении земных колдунов Михаилу вполне достаточно мнения Гавриила, он с удовольствием его заимствует, – Рыбкин хмыкнул.

Вернулась сирин, искавшая для нас книгу. Зеленоглазая, с локонами цвета пшеницы, жемчужным ожерельем и переливающимися синими крыльями – ее облик напоминал о безмятежном лете. Девоптица села на читальный стол и, сжимая в одной руке записку архангела, другой стала листать книгу в поисках последней записи.

– Алконост, милая, – неожиданно обратился к ней Феликс.

Интонации у него стали какими-то мурлыкающими. Он, наклонившись, облокотился о столешницу и игриво подпер подбородок руками.

– У тебя такие прекрасные перышки. И ты такая умная! Ты же много читаешь, да?

– Чего тебе надо, неугомонный страж? – сузила глаза птица-сирин.

– Скажи, что такого случилось в Небесных Чертогах, что Михаил перестал прислушиваться к гласу разума… Кхм, в смысле, к Гавриилу?

Алконост неожиданно звонко хихикнула.

А потом, поманив нас поближе и прикрыв рукой рот, заговорщицки объяснила:

– На днях в Академии Звездного Света праздновали выпускной. И на нем по традиции устраивали показательные бои и соревнования по стрельбе из лука. У Михаила в кои-то веки было немного свободного времени – и хорошее настроение, – так что он тоже решил поучаствовать. Конечно, он не стал вызываться на бой на мечах – в этом бы никто не смог его одолеть, было бы совсем неинтересно. Но глава решил пострелять. А его соперником, конечно же, стал Гавриил. И Михаил… проиграл ему по очкам. При всем Совете Небожителей.

– О нет! – рассмеялся Феликс.

– О да!.. – воспротивилась алконост. – Гавриил, как и подобает верному заместителю, тотчас сделал вид, что Михаил поддался – из дружеских чувств и желания порадовать. Но по лицу Михаила было видно, что он со-о-о-овсем не поддавался. Я думала, он лук раскрошит – так свирепо сжимал его!.. Собственно, с тех пор он и дуется.

– Вот теперь картинка сложилась. – Феликс улыбнулся. – Аж от сердца отлегло. Проблема была не в тебе, Женя, а в душевных метаниях наших уважаемых небожителей. Привыкай, тут иногда кипят страсти похлеще земных.

– Иногда!.. – иронически всплеснула крыльями алконост. – Ты преуменьшаешь, синеокий страж.

– Ну не стоит же слишком сильно разочаровывать моего стажера… – якобы воззвал к ее совести Феликс.

– Стоит, стоит! – звонко засмеялась она. И повернулась ко мне: – Помни, мрачный юнец, на небесах тебя всегда ждут сюрпризы.

Они с Феликсом еще немного посплетничали, а затем сирин зачитала дело, в котором мне следовало разобраться.

Оказалось, на Васильевском острове есть некий старинный особняк Брусницыных. Уже долго время он, полуразрушенный, был не чем иным, как развлечением для туристов, охочих до острых ощущений, но в последние две недели в нем стали пропадать люди.

– Все – после заката, – доложила алконост. – И бесследно. Твоя задача – выяснить, что происходит, и ликвидировать проблему.

– И, наверное, вернуть людей? – предположил я.

Девоптица бросила на меня быстрый взгляд.

– А ты оптимист, хотя так и не скажешь.

Феликс посмотрел на нее с укором:

– Мы все же попробуем их вернуть, сирин.

– Не давай новичку ложных надежд… – покачала головой сирин. – В данном случае, кстати, нет никаких «мы».

Феликс удивленно приподнял бровь, и девоптица, помахав запиской Михаила, пояснила:

– Экзамен все-таки для Фортунова, а не Фортунова плюс Рыбкина. Поэтому Феликс не имеет права участвовать в происходящем иначе как консультант – ведь мы понимаем, что у Евгения пока недостаточно данных. А чтобы у Феликса не появилось соблазна сжульничать и, скажем, вступить в бой с потенциальными тварями, обитающими в особняке, Михаил попросил меня сделать кое-что…

Она неожиданно вытащила из рукава маленький пузырек с каким-то блестящим порошком, открыла и, взлетев, высыпала содержимое на Феликса. По библиотеке поплыл пудровый запах.

– Эй! – зажмурился Рыбкин, чихая. – Предупреждать надо!..

А в следующее мгновение Феликс… пропал.

С окаменевшим от шока лицом я повернулся к алконосту:

– Что вы с ним сделали?

– Ничего особенного. – Она пожала плечами и опустилась обратно на стол. – Просто уменьшила.

И она указала пальцем на незамеченную мной ранее, крохотную – меньше мизинца – негодующую фигурку в светлых джинсах и модном лонгсливе, скачущую по полу и гневно размахивающую снятым плащом.

– В таком виде Феликс сможет только давать тебе советы, но не бороться с нечистью или, скажем, опрашивать свидетелей, – пояснила алконост. – Он пробудет в уменьшенном состоянии три дня. Этого срока тебе, жуткий юнец, должно хватить, чтобы раскрыть тайну особняка, – иначе экзамен будет завален. А теперь подними своего крохотного напарника – и я провожу тебя к порталу.