Учитывая все обстоятельства, я недурно справляюсь со смертью.

Никаких истерик, криков и визгов. Вообще ничего. Просто огромное пустое ничто, как я всегда и подозревала.

Принять свою безвременную кончину легче, чем мне казалось. В великом «затем», в потустороннем мире, нет никаких ощущений. Моя боль ушла. Эмоций тоже нет, так что я не могу как-то оценить ее отсутствие. Не могу радоваться тому, что мои страдания закончились; не могу оплакивать смерть своего будущего, своих возможностей, своих мечтаний – всей жизни, которую прожила бы, если бы не сделала того, что сделала.

Впрочем, это не настоящее ничто, верно? Я все еще необъяснимым образом способна к сознательному мышлению. Сознательным оно почти не воспринимается, но вот они: идеи и слова, оформляющиеся во мне на глубинном уровне.

Я мыслю. Значит ли это, что я жива? Или я просто попала в какую-то особую разновидность ада, где обречена висеть в бесконечном небытии, запертая в собственных мыслях на веки веков?

Я вздрагиваю, представив это, и понимаю – я могу вздрагивать. Я могу чувствовать. И я чувствую себя… плохо. Эта мысль мне не нравится.

По мере того как я осознаю себя, небытие отступает, отпадая от меня спиральными завитками. Я стою на твердой, но невидимой земле. Вокруг моего обнаженного тела реет колдовское сияние, похожее на полярное. Оно мерцает. Время от времени из него вырываются призрачные огоньки, крохотные солнечные вспышки. Будто железные опилки к магниту, они притягиваются к точке света впереди.

Света, который становится все ярче.

Ох, черт. Я точно мертва.

Что ж, если придется выбирать между вечностью полузабытья в темноте и вечностью полузабытья на свету, я выберу второе. Направляясь к свету, я понимаю, что провалила свое последнее и главное задание, но понимаю со странным спокойствием. Что сделано, то сделано. Обратного пути нет. Моя земная жизнь окончена, но, возможно, получится как-нибудь устроиться в загробной. Она, похоже, и правда существует. Кто бы мог подумать?

Свет разрастается, затмевая тени. Мягкий и согревающий. Я почти готова улыбнуться.

Затем он приобретает красноватый оттенок, и мое нутро пронзает панический трепет. Никаких мне сияющих врат. Это отблески адского пламени, я уверена. Я рассталась с жизнью, полной возможностей, только для того, чтобы обречь себя на вечные страдания, которых стремилась избежать…

Погодите. Погодите хренову минуту! Там какие-то формы. Различимые формы на красном. Черные полосы. Золотое пятно. Вспышка блестящей белизны.

– Цендрион? – шепчу я.

Один раз моргаю, и все обретает пронзительную четкость.

Я на Солере. Мы сцепились с Залором, его разъяренное лицо в считаных миллиметрах от моего. Сияние светового щита драконов и краснота неба обрушиваются на меня со всех сторон, пока я кружусь и падаю вместе с Лордом Теней. Кувыркаясь в воздухе, я опять замечаю белую вспышку. И снова, как только делаю еще один оборот.

Цендрион мчится за нами, сложив крылья и вытянув лапы. На миг расправляет кожистые перепонки и снова схлопывает их, чтобы ускориться. Он спешит за мной.

Не знаю, как, не знаю, почему, но я снова в своем любимом мире. Для меня это рай, хотя Солера истерзана войной и погибает. А возможно – только возможно, – она реальна, и после моей смерти на Земле моя душа вновь переместилась в свое иное пристанище.

После целой жизни ожиданий, поисков и тоски так ли невозможно поверить, что я наконец отыскала магию?

Я не заслуживаю этого подарка, но приму его с радостью. А принимать что-то как должное не стану больше никогда. Урок был усвоен слишком поздно, но я не упущу этот непостижимый второй шанс.

С оглушительным ревом Цендрион обхватывает меня когтями за пояс. Залор шипит, кашляя черной кровью. Та брызжет мне на щеки, и я кривлюсь.

Отпустив меч – оставляя лезвие торчать у него в груди, – я поджимаю ноги, как сделала перед смертью. И яростно пинаю Залора, освобождаясь из его хватки. Когти отцепляются от моих предплечий. Он отлетает прочь, камнем несясь к земле, а Цендрион раскидывает крылья и выходит из смертельного пике.

– Я в строю! – кричу я дракону. Свистящий ветер подхватывает и уносит прочь мой голос, пока мы взмываем к небу.

– Да, потому что я тебя поймал. – Он не знает, что я жила и умерла в то время, пока он мчался за мной.

Дракон кренится и воспаряет с теплым, пыльным восходящим потоком. На западе я вижу неутихающую Войну Теней. Воздух над Мидгардскими горами кишит кружащими демонами. Скалы запятнаны черным и красным, как и небеса. Черной тенью. Красной кровью.

– Как наши войска? – спрашиваю я, вглядываясь в беспорядочную бойню.

– Плохо. Что ты сделала с Залором?

– Эм… – Я колеблюсь, но потом решаю, что лучше отвечать честно. Я буду честной в этой новой жизни. Я хочу стать открытым, искренним, эмоционально доступным человеком. Я слишком многое испортила на Земле, тая свои мысли и чувства. Правду о том, кем я была и какое бремя несла. – Я его не одолела.

Даже смертельная рана от клинка единорога его не убила. Он – богоподобное чудовище.

– Я заметил, – говорит Цендрион. – В противном случае все его восставшие тенечудища погибли бы. Как и я.

– Может, и нет. Я его не одолела, но ослабила. Меч единорога пронзил ему сердце. Не знаю, чем это обернется, – не знаю, могло ли это отвязать твою судьбу от его.

– Мне остается лишь надеяться и сражаться, – рычит дракон, набирая скорость и уворачиваясь от теневого феникса.

Всем нам остается лишь это. Я не могу ручаться за судьбу Цендриона, но верю, что у нас есть шанс. Хотя Залор ослаб, мой любимый персонаж остается сильным. И здесь, в этом мире, в этом теле, я тоже сильна.

Пока я щурюсь, осматривая поле боя, во мне разгорается беспощадная, пугающая страсть.

– Я могу победить в этой битве. Подсади меня. Давай с этим покончим.

– У тебя есть план? – спрашивает дракон, и я замечаю улыбку на его губах, пока он подтягивает меня к груди. Я хватаюсь пальцами за его плечевой сустав. Он перестает махать крыльями и парит, давая мне вскарабкаться ему на спину.

– В планировании я не сильна.

Сладко-горький укол отдается в моем сердце, когда я думаю о рукописи, которую оставила позади. Обо всех острых моментах, о сражениях, сочиненных буквально на ходу, о решениях, найденных в последний миг.

Я загубила свои труды, когда покончила с собой, но помню все, что написала.

И, мертвая или нет, по-прежнему верю в силу хорошей истории.

– Нам нужно каким-то образом полностью уничтожить Залора, – говорю я Цендриону, когда он приближается к границе битвы. – Только тогда мы сокрушим его силу.

Кайла Старблэйд сделала это в финале пятой книги. Я должна найти способ сделать то же самое сейчас. Я сосредотачиваюсь, пытаясь искривить реальность и умоляя вселенную уступить моей прихоти.

На этот раз не получается. Смерть что-то изменила в моей связи с Солерой. Неудивительно, пожалуй, хотя и очень прискорбно, учитывая обстоятельства.

Но такова жизнь – или, в моем случае, смерть. Невозможно повлиять на то, какие препятствия возникнут на пути. Возможно лишь преодолевать их как можно усерднее и всеми доступными средствами.

Пока Цендрион хватает когтями зазевавшееся чудовище и разрывает его надвое, выпуская облако черной крови, я заставляю себя перенастроиться. Мне все известно об этом мире и его правилах.

Я сжимаю и разжимаю кулаки. Тянусь в глубину себя самой, фокусируюсь и черпаю магическую энергию, текущую в каждом живом существе Солеры. Думаю о желаемом, изо всех сил сосредоточившись на чарах, и леплю свою волю. Заставляю ее проявиться, призывая луч света.

Получается. Я утратила способность изменять реальность, но все еще могу заклинать магию Кайлы. Свет опаляет небо, впиваясь в самую гущу демонов и сбивая дюжину сразу.

Я ухмыляюсь и испускаю торжествующий возглас, хотя атака вышла непродуманной. И привлекла к нам внимание. Рой тенечудищ поворачивает на восток, отвлекаясь от Смертного Союза и устремляясь ко мне и Цендриону.

– Автор, – рычит тот, уклоняясь от темного заклятия и атакуя летящих отовсюду врагов, заключающих нас в теневой пузырь, – надеюсь, у тебя есть еще что-нибудь в рукаве.

Моя улыбка становится задумчивой и печальной. Я провожу правой ладонью по левому предплечью.

– Так уж вышло, что есть.

Цендрион ловит мелкое тенечудище и разрывает его когтями. Не успевает он переключиться на кого-нибудь еще, как до нас долетает оглушительный звук. Ударная волна колышет ряды демонов.

Я щурюсь сквозь их тьму и вижу, что орудийные взводы Смертного Союза запустили в воздух пылающие валуны. Второй залп снарядов мчится с тыла нашего войска. Они по дуге врезаются в толчею тел и взрываются. Каждая летающая бомба осыпает тенечудищ горящими осколками. Громадные огненные шары поглощают их строй. Авангард Залора уничтожен.

Цендрион одобрительно рокочет. Пользуясь замешательством демонов, он устремляется на запад. Я вскидываю руку и снова заклинаю силу, стягивая внутреннюю энергию к ладони и собирая ее в лазерный луч. Моя магия плавит тенечудищ.

Хорошее начало, но этого недостаточно. Остаются тысячи врагов, с которыми нужно разобраться.

– Дракри, кемратэ а'иос! – кричу я, снова вызывая драконов. – Эйес колстрати!

Вокруг нас рождаются яркие вспышки, излучая сияющие волны в полчища смоляных существ. Я насчитываю четыре – четверо драконов поблизости услышали мой зов.

Световые заклятия, гораздо более мощные, чем мои, разносят войска Залора. Я замечаю, что рядом с нами скользит Темерес, расчищая Цендриону дорогу. Мало того, что ее магия истребляет целую стаю демонов, – еще и выжившие отвлекаются от нас и собираются вокруг нее, почуяв новую угрозу.

Я машу ей рукой и отдаю честь. Она мотает головой в сторону утесов, как бы говоря: «Приступай».

– Скорее, – подгоняю я Цендриона. – Нам надо отыскать друзей.

Первым находится Фир'тал. Нам даже не приходится его искать – он появляется сам. Струя огня сжигает чудовище, подбиравшееся к Цендриону слева. Я озираюсь, щурясь от клубов жара и едкого пепла, и замечаю, что феникс летит рядом. Прошу его:

– Следуй за мной.

У меня складывается смутное подобие плана. Я соберу своих любимых в одном месте. Приманка будет слишком значительной, чтобы Залор смог устоять. Он поднимет свою безобразную голову, покажет свое жалкое лицо, не в силах отказаться от шанса уничтожить все, что я люблю.

Поскольку я больше не связана с земным телом, моя квантово-магическая связь с Солерой тоже, вероятно, разорвана. После смерти я стала естественной частью этой иной, обособленной системы. Я больше не всеведущий автор, способный магически перекраивать судьбы по малейшему капризу… но я – человек, чьи решения и действия могут иметь значение. И теперь, когда я дотянулась до светомагии Кайлы, у меня есть верный способ убить Залора.

С помощью Фир'тала с одной стороны и Темереc с другой Цендрион прорывается сквозь сонмы чудовищ. Достигнув гор, он закладывает вираж и летит на север, осматривая наземные войска. Известняк усыпан трупами элдрианцев, но свои позиции смертные удерживают.

Я вижу впереди дракона, которого не сразу узнаю́. Тот опустился на скалы, чтобы сразиться с пешим отрядом тенечудищ. Маленький, со странной чешуей пестрых землистых оттенков, как у питона.

– Рекса! – кричу я.

Драконица, занятая расчленением теневика, прерывает свое страшное занятие. Поднимает янтарные глаза и смотрит на меня. Из-за плеча у нее выглядывает темноволосая голова. Ашер.

Мое сердце переполняет печаль, и впервые с момента смерти мне хочется плакать. Никогда больше я не увижу своих земных любимых. Никогда не поговорю с Эриком. Никогда не услышу смех Линдси. Я лишила себя возможности воссоединиться с ними. Я даже не подумала проститься.

Мне казалось, что в этом нет нужды. Казалось, что они не захотят такое услышать.

Предположив, что они не будут по мне скучать, я не дала им шанса возразить. И, хотя я смогу быть рядом с их подобиями в этом мире, их самих я вынудила жить на Земле без меня.

– Следуй за нами! – кричу я Рексе, когда Цендрион проносится мимо нее. Она подгибает задние ноги и взлетает. Слева расцветает взрыв. Ашер прорежает толпу врагов зажигательными стрелами, помогая нам двигаться на север.

«Еще один кусочек мозаики».

Я знаю, где его искать, поскольку эта часть битвы разворачивается так же, как и в моей рукописи. Вален там, где я его оставила, возглавляет основные силы войска, раздает приказы, сражает тенечудищ разрядами сине-белых молний.

Я прижимаюсь к шее Цендриона, когда тот забирает вниз, и цепляюсь за жемчужный нарост у него на шее, чтобы не упасть. Свободной рукой призываю светомагию, испуская еще одно простое, но смертоносное заклятие. Тенечудища разлетаются в стороны, пока Цендрион расправляет крылья, вытягивает лапы и приземляется на плато.

Вален бежит ко мне. От этого у меня в груди что-то тихо и беспокойно ноет. У него нет земного прототипа, но, глядя в глубину его глаз, я невольно вспоминаю людей, которые могли им стать.

Таких на моем пути было несколько. Я завершала отношения раньше, чем они успевали начаться, разумеется. Не из-за отношения к сексу и даже не потому, что была засранкой, предпочитавшей молча исчезнуть вместо того, чтобы прямо объясниться.

А из-за страха.

Я боялась, что люди станут презирать настоящую меня. Боялась, что меня отвергнут. Боялась, что я разобью себе сердце, если решусь что-то к кому-то почувствовать.

Так я тоже отнимала выбор у других людей. Решала за них. Это не они, это мой призрачный голос говорил мне, что я непривлекательна. Я никогда не давала им возможности сказать это, потому что слишком боялась услышать.

Возможно, действительно услышала бы, и мне стало бы хуже. Но, возможно, и нет. Как бы все повернулось тогда?

Мне никогда не узнать.

– В чем дело? – спрашивает Вален, протягивая ко мне руку, когда я съезжаю с плеча Цендриона, спешиваясь. – Ты ранена?

– Нет, но держись крепче. Мы делаем безумный шаг, – отвечаю я, сжимая его ладонь.

– В сравнении с чем? – сквозь крики и шум доносится до нас голос Рексы.

Она приземлилась позади Цендриона и вернулась в человекоподобную форму.

Я смотрю в чернеющее небо. К счастью, воздух надо мной свободен от тенечудищ. Наверху кружат, охраняя нас, драконы. Все новые величавые создания переносятся с отдаленных участков поля боя. Следуя моему указанию. Следуя за мной.

Мои любимые и драконы: я создала безупречную мишень.

Повернувшись на восток, лицом к неиссякаемым волнам демонов, бьющимся о наш строй, я поднимаю кулак и окутываю его призванным светом. Безупречный лучистый шар мерцает, превращая меня в сияющий маяк.

– Оставайтесь со мной, – шепчу я друзьям.

– До конца, – отзывается Цендрион.

– Залор! – Мой голос разносится над грохотом орудий и криками гибнущих смертных. – Вот и мы, попробуй достань нас!

В гуще демонов тут же разрастается пустота. В полумиле от плоскогорья тени сливаются в узнаваемую фигуру.

Лорд Теней воплощается на своем облаке темномагии. Его прислужники разлетаются у него с дороги, пока он скользит к нам.

– Жаждешь трагедии? – рычит Залор. – Если тебе угодно, чтобы близкие страдали из-за твоего эгоизма, то я определенно не откажу тебе в последнем желании.

Во мне шелестит чувство вины, раскаяние трогает струны моего сердца. Я обрекла своих земных близких на страдания. Конечно, они будут скучать – они хорошие люди. Будут гадать, почему я это сделала. Я ведь ничего не объяснила. Я, писательница, даже не смогла оставить предсмертную записку.

– По моей команде сосредоточьтесь на Залоре и атакуйте, – вполголоса наставляю я друзей, не уделяя внимания насмешкам Лорда Теней. Темерес парит поблизости. Драконам больше ничего объяснять не нужно. Они достаточно умны, чтобы понять мой план, едва увидев Залора.

– Помни, ты не можешь уничтожить меня, не уничтожив себя, – продолжает тот. Он взмахивает рукой, собирая вокруг себя вихрь теней, готовый нанести смертельный удар.

Он не знает, что я уже себя уничтожила. И после смерти переродилась в мире, которым дорожу больше всего.

Теперь я вижу концовку.

Хороший финал для моего сюжета. Горько-сладкий. Реалистичный.

Это не «долго и счастливо», потому что такого не бывает. Я преждевременно оборвала собственную историю… но сейчас, в этот последний осознаваемый момент между жизнью и небытием, у меня есть крошечный шанс на искупление.

– ВПЕРЕД! – кричу я.

Молния, оглушительная и опаляющая, вырывается из Валена. Зажигательные стрелы свистят в воздухе одна за другой, размытыми мазками устремляясь к Лорду Теней. Их догоняет струя пламени, а потом и туманный поток темномагии Цендриона. Драконы в вышине атакуют Залора лучами света.

Тот искусно перенаправляет свой вихрь, превращая подготовленные чары в щит. Наши заклятия чернеют и увядают, сталкиваясь с его силой, – даже чистейший свет.

Град ударов иссякает. Наши чары рассеиваются, но и щит Залора тоже. Наша общая сила сравнялась с его божественной мощью. Даже на таком расстоянии я вижу, что его это потрясло.

Он делает вдох, прежде чем снова призвать силу. Этим вдохом я и пользуюсь.

– Прощайте, мои любимые.

Сияние окутывает меня и уносит с плоскогорья. На миг став невесомой, я разрастаюсь и укрываю собой все пространство. Потом делаюсь маленькой и плотной, втискиваясь в разбитое, ноющее смертное тело. Я перенеслась и предстала перед Залором.

Меча у меня больше нет, но это неважно. Меч ослабил Залора, но убить его он бы не смог. На это способна только моя магия.

Залор не успевает среагировать, а я уже обхватываю его руками. Вбираю энергию, свет, силу и жизнь в свое тело – и высвобождаю.

ТРЕСК!

Мы оба взрываемся, потому что я становлюсь солнцем, становлюсь вселенной. Превратившись в сверхновую, гублю и Залора, и подобие себя, изгоняя свою душу из обожаемого мира.

«Точно, – думаю я, когда меня опаляет агонией, когда каждая частица моего существа воспламеняется и сгорает. – Это хорошая концовка».

Солера дальше справится без меня. Что касается моих близких на Земле… это ошибка, с которой мне придется жить. Точнее, умереть. Теперь, насколько я могу судить, я умру окончательно и бесповоротно. Нет никакой за-загробной жизни. Есть только ничто.

И на один кошмарный, бесконечный миг, я становлюсь ничем…

Совсем ничем…

Бесчувствие, забвение, ни ощущений, ни мыслей…

Потом в моей груди раскатывается громовой треск, и я хватаю ртом воздух. Все – ощущения, мышление, память – с ревом возвращается.

ТРЕСК!

Какая-то тяжесть сдавливает мне грудь. Однако само наличие ощущений подозрительно не похоже на смерть.

– Разряд!

ТРЕСК!

В меня врывается энергия. Мышцы сокращаются, сердце запинается и начинает биться в нормальном ритме.

Глаза у меня приоткрываются. Надо мной парят два ангела. Я в яркой белой комнате. Не у себя в ванной. Моя ванная меньше (и намного грязнее), чем это место.

Скорая помощь.

– Она стабильна, – говорит один ангел другому – или, вернее, один человек. Парамедик, судя по униформе.

Слова с трудом пробиваются сквозь звон в ушах. Я слышу что-то о «гиповолемическом шоке». Один из врачей говорит в рацию. По сравнению с моим сном реальность кажется сверхнастоящей, слишком настоящей. Слишком яркой, слишком громкой, слишком огромной для меня, спеленутой на носилках, – но эта реальность говорит мне, что я жива.

Я жива.

– Это чудо, – слышится бормотание одного из медиков. – Не представляю, как она пережила такую потерю крови.

Я возношу безмолвную молитву Оуре и всем богам Земли, настоящим и прошлым, благодаря всех и каждого, кто может меня услышать.

Медиков мне тоже хочется поблагодарить. Хочется спросить, который час. Сколько именно крови я потеряла? Как долго прождала спасения, свернувшись голышом на полу? Маунт-Синай в полумиле от моего жилого комплекса, но движение в Астории зверское.

Врачи скорой помощи суетятся, словно пчелы, делая свою работу и переговариваясь где-то надо мной. Один из них большим пальцем поднимает мое веко и направляет слепящий свет прямо мне в глаз. Зрачок у меня сужается от колючего луча.

Они не перестают бубнить что-то на своем врачебном. Я смутно слышу их голоса, но сама никак не могу обрести дар речи, чтобы с ними заговорить. Кажется, я еще не совсем очнулась. Меня снова окутывает тьма, но это не мрак смерти. Больше похоже на темномагию Цендриона, теплую и безопасную.

Пока я погружаюсь в болезненный, утомленный сон, на губах у меня играет легкая улыбка.

Это и правда чудо, что я выжила.

Может, на Земле все-таки есть искра магии.