В окне седьмого этажа висели гардины с черными и белыми масками. Белые маски смеялись, у черных уголки губ были опущены. Они злились, грустили или плакали? Все зависело от контекста. Лица деформировались в складках, перетекали друг в друга. Исчезали.

В комнате были двое. Мужчина сидел за столом у окна, прилипнув взглядом к черному стеклу. Женщина – на краешке кровати, уронив руки на колени.

– Я не любила ее. Да и за что мне ее любить? Но такая трагедия… Она никогда больше не будет прежней.

Она помолчала.

– Ты навестишь ее?

– А ты хотела бы этого?

– Нет, но… я думаю, ты должен. – Женщина смотрела в его напряженную спину. – Слышишь? Она ждет тебя.

– Я не могу видеть ее такой.

Он вздрогнул.

– Мне показалось, что за окном сидит белая птица. Как чайка, только больше. Мне показалось, ее тень легла на подоконник.

Женщина подбежала к окну.

– Где? Ничего не вижу… Плохая примета… На сердце неспокойно. Как бы это проклятие не пало через нее и на наш дом.

– Проклятие – всего лишь тень. А тени сокращаются, стоит взойти солнцу.

Белая птица слетела с подоконника и взмыла в черное беззвездное небо. Она покружила над двумя домами, которые стояли друг против друга, образуя колодец двора, и скрылась в полной темноте.