В январе 1978 года Стивен, Джордж и Ларри встречаются и на протяжении нескольких дней часов по девять проводят плотные и напряжённые творческие поиски, в ходе которых подбрасывают друг другу идеи, которых, как мы увидим, оказалось достаточно не только для одного фильма, но для целой трилогии, если не более.
Любопытно, что записи этих совещаний, к счастью для поклонников, журналистов и исследователей, были расшифрованы и спустя несколько десятилетий попали в интернет в виде документа объёмом около девяноста страниц (подлинность которого, ставшего источником многочисленных статей и очерков, сегодня уже не вызывает сомнений).
Этот документ, несомненно, представляет собой отличную возможность не только изучить получившиеся фильмы, но и понаблюдать в реальном времени за работой трёх талантливых творческих умов и за процессом так называемого этапа разработки. Кроме того, документ этот по-своему увлекателен и сам по себе: его можно воспринимать как сценарий, радиодиалог или гипотетический документальный фильм, в котором Спилберг, Кэздан и Лукас говорят своими голосами, а мы находимся как бы рядом с ними на протяжении нескольких дней, которые в дальнейшем приведут к созданию одной из самых успешных франшиз в истории.
Первая запись начинается с предупреждения Джорджа: «Я склонен к математической работе над такими вещами». И действительно, его персонажи и предложения в этом документе легко узнаваемы. Джордж говорит длинными абзацами, демонстрируя свой талант к импровизации и одновременно умение эффектно формулировать на лету возникающие концепции. Спилберг же, со своей стороны, склонен «исследовать» предлагаемые идеи, разбирать их по винтикам, предлагать зрительные образы и звуки, и, играя роль ребёнка, превращать идеи в визуальные гэги, многие из которых попали в фильм. Что касается Ларри Кэздана, то он, в свою очередь, ведёт себя тише, как сценарист, которому поручено обрабатывать лавину поступающих идей. Он пунктуально уточняет элементы и при необходимости опускает своих коллег на землю.
Стенограмма начинается с правил, которые устанавливает Лукас: ему нужен фильм в стиле киносериалов кинокомпании Republic Pictures 1930-х годов; ему нужны «саспенс» и «клиффхэнгеры», каждый из которых лучше предыдущего, но при этом он хочет, чтобы все было привязано к реальности; ему не нужны спецэффекты (сегодня мы бы назвали их цифровыми эффектами), но нужны трюки (акробатические сцены с участием статистов), погони – словом, все действия героя должны быть осуществимы в реальной жизни и выполнены в стиле, как он выражается, фильма «Ветер и лев» его друга Милиуса.
Вскоре всплывают ссылки на фильмы, определяющие главного героя: Джеймс Бонд, но менее утрированный, скорее «Человек без имени» Клинта Иствуда из фильмов «Хороший, плохой, злой» или «Вздёрни их повыше», с изрядной долей Тосиро Мифуне, Кларка Кента с точки зрения его двойственности, Сэма Спейда из «Мальтийского сокола», Джона Уэйна, Шона Коннери (!), Кларка Гейбла из «Солдата удачи» и Хамфри Богарта из «Сокровищ Сьерра-Мадре» «в брюках цвета хаки, в кожаной куртке, с фетровой шляпой, пистолетом и кобурой времён Первой мировой войны». Джордж добавляет ещё один пример – Питера Фалька (известного по сериалу «Коломбо»), но Спилберг быстро замечает, что «он слишком неряшливый». Позже Кэздан просит привести другие примеры; Спилберг упоминает Берта Рейнольдса, Лукас – Пола Ле Мэта, молодого Стива Маккуина… но первым называет «кого-то вроде Харрисона Форда».
Лукас продолжает описание: главный герой – солдат удачи, археолог и антрополог, доктор, профессор университета. Но ещё и охотник за древностями, получающий прибыль от своей работы, расхититель гробниц по найму, охотник за головами. Он также эксперт по оккультизму, который постоянно связывается с «табу, вуду и прочим, с чем сталкиваешься, когда начинаешь возиться с пирамидами и тому подобным». Спилберг вмешивается: «Чего он боится?» – но они пока этого не знают. Они также не знают, должен ли он быть экспертом по боевым искусствам; Лукас опасается, что образ может получиться слишком переполненным и добавляет: «Мы создаём образец для подражания детям, поэтому следует соблюдать осторожность; он должен быть честным, надёжным и искренним». Также он предлагает вручить герою кнут, который будет его символом, его «самурайским мечом». Спилберг тут же вставляет: «Он должен использовать его, чтобы вернуть девушку, которая вышла из комнаты».
Далее Джордж в быстрой импровизированной манере описывает, как должен начинаться фильм: в туманных джунглях, на фоне гор, в Южной Америке. Археолога будут сопровождать два ненадёжных напарника или переводчика («мексиканцы, арабы, майя или кто там ещё» – о сопутствующем расистском подтексте мы поговорим в соответствующей главе). Они поднимаются на холм, туземцы (sic) начинают беспокоиться и уходят, опасаясь «проклятия Будды или чего-то ещё», и тут мы понимаем, что напарники хотят убить главного героя. Один достаёт пистолет, но герой обезоруживает его кнутом. Они входят в храм… и тут вставляет своё слово Спилберг: «Он проходит через тень, и на нём оказываются два тарантула, а потом четыре». Затем Лукас подробно описывает ловушки в храме – такие, какие же затем и были изображены в фильме: активируемые по свету копья ядовитые дротики… Спилберг замечает, что это, по сути, похоже на планирование аттракциона в Диснейленде, но тогда он и предположить не мог, что когда-нибудь у Индианы Джонса там действительно появится свой аттракцион!
Стивен продолжает: он хочет, чтобы одна из ловушек привела в действие гигантский валун. Лукас кивает и продолжает описывать статуэтку на постаменте, последнюю ловушку, которая закрывает храм, и… действие тут же переносится в Вашингтон, в экспозиционную сцену, где главный герой предстаёт в роли преподавателя. Там ему представляются два агента армейской разведки, которые перед доской объясняют «про ковчег – не уверен, как он называется – Ковчег Завета или что-то в этом роде». Затем речь заходит про роль нацистского оккультизма в сюжете, и Лукас отмечает, что главный герой должен быть скептиком и циником, не верящим во все эти вещи.
Далее собравшиеся начинают описывать заклятого врага главного героя, о котором у них есть два представления: первое – что он тоже археолог, торговец алмазами, скупщик, в духе Дональда Плезенса. Это некий испорченный, но весьма сообразительный человек, «как Мориарти», который крадёт всё, что достаётся главному герою, из-за чего между ними начинается профессиональное соперничество. Понятно, что они начинают определять характер Беллока. До конца разговора они будут сомневаться в его национальности (немец, француз, итальянец, араб) и возрасте; в качестве примеров они приводят Макса фон Сюдова, Омара Шарифа или Сидни Гринстрита.
Что касается «любовного интереса», то поначалу ясно только, что это женщина, которая заинтересована в нём, помогает ему, чтобы получить часть денег, и живёт в Непале, где работает в «баре Рика» (отсылка к «Касабланке»). Постепенно им удаётся нащупать рамки того, что сегодня представляется одним из самых спорных аспектов фильма: разницу в возрасте между героем и пока ещё безымянной девушкой (в будущем Мэрион). Стивен отмечает, что у главного героя должен быть наставник, которого мы никогда не увидим, «главный археолог», научивший его всему, что он знает (в итоге им окажется Эбнер Рэйвенвуд).
Уже здесь проясняются детали будущего сюжета: немцы копают не там, где надо, герой находит настоящее место ковчега и вместе с девушкой оказывается внутри. Долгое время собравшиеся пытаются определить, какая опасность их там подстерегает (вода? песок?), в конце концов решают, что это яма, полная змей. Затем они описывают сцену, в которой герои верхом на лошадях преследуют «один из тех покрытых брезентом грузовиков Warner Bros». В кабине происходит драка, которая заканчивается в деревне («С разбегающимися курами», – отмечает Спилберг, добавляя, что «это Буллит на улицах Каира»), после чего они садятся с ковчегом на пиратский корабль (сначала было предложено, что это корабль китайцев, затем литовцев, а под конец – чёрных пиратов), после чего этот корабль останавливает флот подводных лодок (в итоге остаётся только одна подводная лодка). Герой привязывает себя к перископу (которого в фильме нет, но есть в комиксе), и фильм, предположительно, должен закончиться на одном греческом острове, где ковчег открывают, и из него вырывается «молния или электрический заряд, уничтожающий врагов». Потом ковчег доставляют в Вашингтон и оформляют по бюрократическим процедурам, оставляя его храниться на большом складе. Как замечает Лукас: «Выходя из кинотеатра, зрители должны полагать, что он [ковчег] до сих пор лежит на одном из тысячи армейских гигантских складов».
С другой стороны, остаётся решить одну из, пожалуй, самых больших проблем сценария – механизм соревнования главного героя и нацистов в поисках Колодца душ и то, как его должны найти. Постепенно вырисовываются идеи медальона, Индианы «в костюме Лоуренса Аравийского», скипетра, Зала Карт и солнечного луча, как это будет представлено в фильме; проскальзывает даже шутка о том, чтобы воспользоваться нацистским флагом как верёвкой, с помощью которой можно будет выбраться из ямы.
Ещё одна идея, которая в более или менее оформленном виде войдёт в фильм, – «летающее крыло» (самолёт, который в конце концов появляется, но не взлетает). В ходе того же обсуждения рождаются уже даже такие известные впоследствии фразы, как «Я придумываю это на ходу» («I’m making this up as I go») или «Почему это должны быть змеи?» («Why did it have to be snakes?»). Персонаж Тота обрисован в общих чертах как «любитель пыток», высокий и в большом плаще. Придумана даже шутка про вешалку и плащ.
Любопытно, что тогда же появляется персонаж Саллаха (здесь его называют «Сабу»): «Надсмотрщик», старый друг, сын которого присоединяется к Инди и везде ходит с ним. Очевидно, что, несмотря на первоначальную принадлежность семье Саллаха, этот мальчишка в итоге превратится в Коротышку из «Храма судьбы». Также описана сцена боя на мечах, как и сцена похищения Мэрион (и её переодевание в «странную одежду»), так как по сюжетным соображениям её нужно как-то отстранить; в качестве визуального приёма, который бы заставил Инди подумать, что она мертва, Спилберг упоминает «Одержимость» Хичкока. На протяжении довольно долгого времени собравшиеся разрабатывают «персонажа» обезьянки, «одетой по-арабски» и «отдающей нацистское приветствие» (хотя также выдвигаются предложения показать кота или мангуста); высказывается и идея гибели животного от отравленных фиников (или, возможно, оливок).
Ещё один элемент, который они долго обсуждают, – происходящее на подводной базе. В фильме база показана мимоходом, но на совещании обсуждался вариант с палатками, в которых открывают ковчег, и с погоней по туннелям, после чего энергия ковчега активирует торпеды с боеприпасами и весь остров взрывается. В итоге этот вариант был исключён – возможно, потому что, по словам Лукаса, «так заканчиваются все фильмы о Бонде».
Некоторые идеи, выдвинутые во время «Совещания по поводу сюжета о Похитителях», впоследствии нашли отражение в «Храме судьбы». Так, например, при обсуждении врагов в качестве одного из вариантов предлагался китайский мафиози – нетрудно увидеть в нём будущего Лао Че. Рассматривались также директор музея в Шанхае, пират, безумец в доспехах или рыцарь, живущий в особняке с произведениями искусства (Донован из третьего фильма?). Также обсуждалась сцена, которая происходила бы в клубе в стиле «Касабланки», где главного героя отравляют (в будущем это клуб «Оби-Ван») с упоминанием «кабацкой певички» (которой в итоге окажется Уилли Скотт).
Идея побега на самолёте из Шанхая и то, что самолёт принадлежит Лао Че, возникает также уже на этом совещании, но собравшиеся затрудняются решить, где самолёт разбивается и как спасается главный герой: в море, на горе, среди сидений, обложенный со всех сторон спасательными жилетами? Наконец Спилберг предлагает спуск на надувной лодке с заснеженной горы, «как на санях». Во втором фильме окажется даже предложенная здесь Спилбергом водная лавина по туннелям, а в конце совещания они обсуждают, что на нацистской базе на греческом острове можно было бы показать… погоню на вагонетках по рельсам шахты. С другой стороны, как мы уже упоминали, персонаж «Коротышка» ведёт своё происхождение от одного из сыновей Саллаха – «мальчика, который никогда не замолкает и не отходит от Инди».
В третьем фильме будет реализован ряд более коротких, размытых и менее оформленных идей, в том числе оригинальная идея Кауфмана, с которой Лукас сначала не согласился: немецкая женщина «в стиле Марлен Дитрих», оказавшаяся двойным агентом. Очевидно, что в итоге ею станет Эльза Шнайдер. Точно так же можно утверждать, что затопленные катакомбы из сцены в Венеции родились именно во время этого совещания. Упоминается здесь и встреча со «львом или тигром», которого герой сдерживает своим кнутом, как это будет показано в первой сцене «Последнего крестового похода». Во время совещания обсуждалась погоня на мотоциклах в стиле «Большого побега», которая, прямо или нет, безусловно, присутствует в этом фильме. И наконец, говорится о погоне на скоростном катере, в которой один из катеров должен быть уничтожен между двумя кораблями, что, опять же, в точности повторяется в «Последнем крестовом походе».
А что насчёт идей, отражение которых можно найти в фильме, снятом тридцать лет спустя? Вполне возможно, некоторые также зародились именно здесь, потому что Лукас упоминает «летающие тарелки» Эриха фон Дэникена, известного писателя, выдвинувшего теорию контакта инопланетян с людьми в доисторические времена. Также Лукас упоминает «базы ВВС в пустыне Мохаве», которые мы увидим в начале четвёртого фильма, где якобы находится Ангар 51 (явная отсылка к так называемой Зоне 51, то есть к месту, где, по утверждению сторонников существования инопланетян, хранилось тело пришельца, найденное во время инцидента в Розуэлле). Наконец, Лукас упоминает вскользь и о «ядерном взрыве».
Можно было бы перечислять разные идеи, фразы и сцены на протяжении нескольких страниц, но тогда глава получилась бы слишком долгой; в любом случае стоит привести пару буквальных высказываний, чтобы как следует осмыслить важность этого исторического момента.
Кэздан: У тебя есть имя для этого человека?
Лукас: У меня есть имя главного героя.
Спилберг: Мне оно ужасно не нравится, но давай, скажи.
Лукас: Индиана Смит. Оно должно быть уникальным. Придающим ему характер. В американском стиле. Родился в Индиане.
Кэздан: А как его называет она [Мэрион]? Инди?
Лукас: Думаю, что так. Или Джонс.