Чтобы понять, что происходит в Венесуэле после похищения Николаса Мадуро, следует разобраться, в какой степени это государство связано с незаконным оборотом наркотиков.
Французскому специалисту по странам Латинской Америки Тома Посадо подобное обвинение кажется «необоснованным и несоразмерным». Да, в Венесуэле существует незаконный оборот наркотиков – это бесспорно, так как страна граничит с Колумбией, крупнейшим производителем кокаина в мире. Но транзит в Венесуэлу является второстепенным и составляет порядка 8% производства, а в последние годы он еще сократился в пользу маршрута через Эквадор.
Мотивы, на которые ссылается Дональд Трамп, в значительной степени ошибочны. Когда он говорит, что хочет «спасти американские жизни», надо понимать, что Венесуэла не имеет ничего общего с фентанилом, самым смертоносным наркотиком в Соединенных Штатах. В Венесуэле есть наркотики, но они не являются основным источником богатства для государства.
Да, группировка «Трен-де-Арагуа» (Tren de Aragua) на самом деле имеет венесуэльское происхождение, и это сети контрабандистов, рэкет, принудительная проституция… Торговля наркотиками – это одно из ее занятий, но среди примерно двух десятков других. Это не ее специализация. И ее связь с правительством Николаса Мадуро не носит структурного характера. Конечно, как и другие преступные организации, «Трен-де-Арагуа» пользуется определенным пособничеством внутри венесуэльского государства, но даже разведслужбы США подтверждают, что между правительством и этой бандой нет командной связи.
Обвинение в связях с «Картелем Солнц» (Cartel de los Soles) берет свое начало в причастности высокопоставленных сотрудников служб безопасности к незаконному обороту наркотиков (солнца изображены на нашивках венесуэльских генералов). И, кстати, это название было придумано венесуэльской прессой в 1993 году, в то время, когда Николас Мадуро был простым водителем автобуса в Каракасе, а Уго Чавес еще не находился у власти. Этот термин, скорее, популярное клеймо для осуждения коррупции должностных лиц, но это не реальная организация.
Да, двое племянников жены Николаса Мадуро были осуждены за связи с наркоторговлей. Но на основании этого говорить о системе, структурирующей венесуэльское государство, – шаг, для которого нет реальных фактов.
Обвинение в отношении «Картеля Солнц», классифицированного как террористическая организация до захвата Мадуро с целью узаконить военное вмешательство, было снято Министерством юстиции США после захвата. Таким образом, мы видим, что оценка наркоторговли варьируется в зависимости от политических обстоятельств.
И еще один важный момент. Выше говорилось, что в 2025 году Дональд Трамп помиловал и освободил Хуана Орландо Эрнандеса, бывшего президента Гондураса, осужденного в США на 45 лет тюремного заключения за крупномасштабную торговлю наркотиками. Это произошло за месяц до захвата Мадуро. Таким образом, когда дело доходит до торговли наркотиками, получается, что администрация Трампа может освободить политического друга, несмотря на доказательства, и заключить в тюрьму политического врага в отсутствие доказательств.
Так что нефть тут выглядит гораздо более реальной целью. Косвенное доказательство тому – это то, что на своей пресс-конференции после захвата Дональд Трамп семь раз употребил слово «нефть» и ни разу слово «демократия». Такой он человек – он всегда открыто говорит о том, что его интересует, а интересуют его сделки по нефти, ибо Венесуэла обладает крупнейшими в мире запасами (около 300 млрд доказанных баррелей), а добывается эта самая нефть недостаточно, так как у Венесуэлы из-за санкций нет для этого ни современных технологий, ни инфраструктуры. Кстати, эти санкции ввел сам Трамп во время своего первого президентского срока.
Так что Венесуэла сейчас очень нуждается в инвестициях, а для США очень важно, чтобы они не были китайскими со всеми вытекающими из этого последствиями.
Сейчас Соединенные Штаты не управляют Венесуэлой, хотя они имеют там очень большое влияние. И соотношение разных факторов сегодня для американцев гораздо более благоприятное, чем это было при Мадуро, поскольку теперь у них есть довольно мощные средства давления на временного президента Дельси Родригес.
Дельси Родригес с 2013 по 2014 г. занимала должность министра по вопросам коммуникации и информации, с 2014 по 2017 г. была министром иностранных дел, а потом работала председателем Национального учредительного собрания Венесуэлы. Это очень опытный политик с юридическим образованием, женщина со стратегическим мышлением. При Николасе Мадуро она была вице-президентом, курировала ключевые силовой и экономический блоки правительства. Ее родной брат Хорхе Гомес Родригес также занимал пост вице-президента, но при Уго Чавесе, а сейчас он председатель парламента.
В США считают, что смогут работать с 56-летней Дельси Родригес на более профессиональном уровне, чем с Николасом Мадуро. С другой стороны, некоторые эксперты уверены, что у Трампа не получится сделать из Родригес марионетку, что для американцев она может быть только партнером, с которым придется договариваться.
Сама Дельси Родригес, выступая на венесуэльском государственном телевидении, назвала Мадуро «единственным президентом» Венесуэлы. Она также призвала к спокойствию и единству, заявив, что Венесуэла никогда не станет чьей-то колонией.
Уже 8 января 2026 года правительство Родригес освободило девять иностранных и венесуэльских политических заключенных. В ответ Дональд Трамп объявил, что отменил часть санкций против Венесуэлы в знак сотрудничества. Также США и Венесуэла начали переговоры о возобновлении дипломатических отношений и, возможно, о возобновлении работы посольства США в Венесуэле, закрытого с 2019 года.
Так что же сейчас реально происходит в Венесуэле?
Часть территории по-прежнему контролируется вооруженными бандами. Дональд Трамп уверен, что венесуэльцы любят Соединенные Штаты, но специалисты из его окружения говорят, что для того, чтобы по-настоящему управлять Венесуэлой, Соединенным Штатам пришлось бы направить туда военных.
Понятно, что американцам нужна стабильная и предсказуемая Венесуэла. Но, похоже, эту стабильность сегодня может обеспечить лишь чавизм, а смена режима в стране может потребовать полноценного военного вторжения, и осуществить ее будет гораздо сложнее, чем спецоперацию по похищению Николаса Мадуро. Даже в случае успеха переворот будет грозить гражданской войной, так как чавистам просто будет уже нечего терять. А это может превратиться в «трясину», как это было во время интервенций в Ираке или в Афганистане.
Митинги в Каракасе в поддержку и против президента Мадуро. 2026
Что же касается восстановления нефтяной промышленности, то на это может потребоваться много лет. Пока же никто особой любви к американцам не демонстрирует, и все выглядит достаточно неопределенно. На такой риск американские компании, похоже, идти не готовы – для крупных инвестиций им нужны стабильные политические и правовые условия.
И вывод из этого можно сделать такой: у Дональда Трампа очень амбициозные цели, но мало способов их реализовать.
Чего же можно ожидать от руководства Дельси Родригес?
Эта женщина – дочь партизана, убитого в 1976 году сотрудниками венесуэльских спецслужб. Всю свою политическую карьеру она проработала при Чавесе, а потом при Мадуро. Ничто не указывает на то, что она будет выгодна геополитическим интересам Соединенных Штатов. Но Дональд Трамп уже успел пообещал сделать ей «хуже, чем Мадуро», если она не подчинится ему.
Внутри своей страны Дельси Родригес сталкивается как с требованиями либерализации, так и с требованиями преемственности. Диосдадо Кабельо Рондон, министр внутренних дел, и министр обороны Владимир Падрино Лопес имеют важные полномочия в сфере, которая не собирается подчиняться Трампу в одночасье. Колумбийская партизанская группировка ELN (Ejército de Liberación Nacional) контролирует приграничную часть территории с венесуэльской стороны. В других местах тоже имеются вооруженные банды (colectivos)[14], с которыми правительство до сих пор как-то ладило.
Все зависит от того, как восстановится баланс между правящими элитами. В любом случае перспективы не очень радужные, и политика Трампа может лишь усугубить трудности и подпитать миграционные потоки, которые он так осуждает.
Таким образом, сценарий представляется крайне неопределенным: от протектората США до неподчинения, гражданской войны или даже государственного переворота, направленного против влияния Соединенных Штатов.
В заключение приведем мнения ряда весьма информированных специалистов о перспективах Венесуэлы, а также о том, что драматический захват Соединенными Штатами президента Николаса Мадуро означает для граждан страны, ее экономики и политического руководства.
Каракас сегодня. 2026
Фредди Гевара
(венесуэльский оппозиционный политик, научный сотрудник Центра демократического управления и инноваций при Гарвардской школе имени Джона Ф. Кеннеди):
«Я понимаю, что многие американцы и многие другие люди за рубежом, которые, возможно, наблюдают за происходящим, могут испытывать серьезные опасения или критиковать то, что произошло, и как это произошло <..> Но в то же время я хочу попросить проявить сочувствие к венесуэльцам. Для нас это не дискуссия о правовых рамках, институтах или теоретических основах. Речь идет о реальной жизни, пытках, тюремном заключении, изгнании, распавшихся семьях, стране, которую держат в заложниках более 25 лет. Венесуэльцы счастливы и испытывают облегчение от того, что Николас Мадуро больше не на свободе, а находится в тюрьме. Но это был не тот результат, о котором мы мечтали. Мы хотели демократического решения. Мы хотели справедливости <..> Моя просьба проста. Пожалуйста, не превращайте Венесуэлу в партизанский фронт. Не защищайте диктатуру во имя противостояния кому-либо. И помогите добиться того, чтобы этот момент не привел к стабильности без свободы… Чего мы хотим, так это демократических преобразований, за которые венесуэльцы боролись десятилетиями, и для этого потребуется всяческая поддержка со стороны всего американского общества, а также всего свободного мира».
Рикардо Османн
(бывший министр планирования Венесуэлы, директор Лаборатории экономического роста Гарвардской школы имени Джона Ф. Кеннеди):
«Я хочу выразить свою радость в связи с тем, что диктатор Мадуро находится в тюрьме, а также в связи с новостью о том, что у нас есть важная группа политических заключенных, которые только что были освобождены… Но венесуэльцы не наделены полномочиями. Есть “colectivos” на улицах. Есть Диосдадо Кабельо в качестве главы полиции. Главой вооруженных сил является Владимир Падрино Лопес… Правительство Венесуэлы – это то же самое правительство чавистов, которое мы видели до ухода Мадуро. Трамп говорит: “Нефть, нефть, нефть, мы должны восстановить добычу нефти, американские компании, нефть принадлежит нам”, – идея в том, что сначала мы восстановим экономику, нефтяной сектор, а затем мы сможем поговорить о демократии, но это потом <..> Но я хочу подчеркнуть, что настоятельная необходимость возвращения к демократическому правлению, к конституционному правлению является необходимым условием для восстановления экономики… Невозможно восстановиться без демократии <..> И сильные мира сего сильны потому, что их уважают, а не боятся – потому что они считаются выразителями набора общих ценностей, которые люди могут поддержать».
Ребекка Билл Чавес
(бывший заместитель помощника министра обороны, президент и исполнительный директор организации «Межамериканский диалог»):
«Я бы охарактеризовала саму операцию США, в ходе которой был устранен Мадуро, как очень сложную, хорошо организованную и спланированную миссию. Это был отличный пример объединения человеческого интеллекта с радиотехнической разведкой… Если мы собираемся подумать о второй волне развертывания войск США на земле, то это совсем другой сценарий, и я думаю, что это не то, чего хочет администрация Трампа <..> Мы все знаем, учитывая ситуацию внутри Венесуэлы, с ее конкурирующими вооруженными группировками, FARC[15], транснациональными преступными организациями, что это может привести к очень длительному кризису с длительным пребыванием американских войск».
Хуан Гонсалес
(бывший старший директор Совета национальной безопасности по Западному полушарию, научный сотрудник Джорджтаунского американского института):
«Нашей целью [при президенте Байдене] была не смена режима силовым путем, а создание, по сути, внутриполитической лазейки, которой могли бы воспользоваться венесуэльцы. Я думаю, что подход Трампа, очевидно, гораздо более принудительный. Он ставил во главу угла скорость, доминирование, контроль, прямое устранение Мадуро и утверждение, по сути, права собственности США на то, что последовало за этим, особенно на нефть. И это, я думаю, отражает мировоззрение, которое отстаивал госсекретарь Рубио, согласно которому Латинская Америка реагирует не на стимулы, а на силу <..> Честно говоря, это означает настоящую смену парадигмы в отношениях между США и Латинской Америкой. Но риск огромен. Что будет дальше с Венесуэлой? Мадуро ушел, но система в значительной степени осталась. Репрессии усиливаются, хотя я должен отметить освобождение политических заключенных. Легитимность отсутствует. Криминальная структура по-прежнему в значительной степени существует <..> Окончательное решение будет зависеть не от того, как Мадуро ушел, а от того, разрушит ли такой подход режим, который он построил, или все будет управляться извне».
Авторы приведенных мнений – весьма информированные специалисты, однако они сейчас живут и работают в США, так что их рассуждения представляются несколько однобокими. Но является ли устранение Николаса Мадуро победой венесуэльского народа? Или это была просто демонстрация американской военной мощи?
Пока складывается впечатление, что удаление Мадуро не равнозначно удалению его режима, не равнозначно демократическому восстановлению Венесуэлы, о котором так много говорилось.
Понятно, что нужны свободные и справедливые выборы. Но власти Венесуэлы их пока не планируют.
Председатель Национальной ассамблеи Хорхе Гомес Родригес заявил, что сейчас приоритетом для властей является стабилизация ситуации в стране. По его словам, выборы можно будет провести, когда удастся достичь соглашения со всеми представителями оппозиции и согласовать избирательный график. Но Хорхе Гомес Родригес, как уже было сказано, – это родной брат Дельси Родригес, и он может достигать соглашения и что-то согласовывать еще очень долго. По закону, вице-президент замещает президента до 3 апреля 2026 года. Но этот срок может быть продлен еще на 90 дней по решению все той же Национальной ассамблеи.