Будь точным в формулировках, когда дело касается желаний. Невинная мечта об «интересной жизни» может обернуться чем угодно, даже трагедией: ведь унни выполняет людские запросы с минимальной затратой сил, что отнюдь не всегда означает хороший исход. У энергии нет морали.

Когда я поднялась на второй этаж ведомства, то увидела незнакомую женщину возле кабинета Полыни. Она переминалась с ноги на ногу и то и дело бросала нетерпеливые взгляды на коридорные часы.

Это была худенькая дама ростом едва ли метр шестьдесят, вся какая-то напряженная, бледная. Сквозь внешнюю холодность проступала едва сдерживаемая агрессия.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила я, по-хозяйски отпирая дверь ключом.

– Вы Полынь? – резко спросила женщина.

– Эм, нет. Я его коллега. А Полынь – мужчина, если что.

– Можете меня арестовать. – Женщина вызывающе вскинула голову. – Меня зовут Мелисса Дорьич.

Я поперхнулась кофе, который, к своему несчастью, решила именно в этот момент глотнуть.

– Проходите, пожалуйста, – прокашлявшись, вежливо предложила я.

Главное – завести ее в кабинет и не выпускать. А то вдруг передумает сдаваться? Тетечка-то с характером, вон как ноздри раздувает. Лишь бы Полынь поскорее приехал!

Я кое-как разгребла на полу проход, туда и сюда задвинув вездесущие газетные стопки. Мы с подозреваемой чинно уселись в замшевые кресла напротив друг друга. Я вспомнила, что вчера на ужине мы с Кадией договорились позавтракать вместе. Судя по всему, сие приятное дружеское мероприятие придется отменить.

– Мелисса, кхем. Сейчас вам надо послать ташени, которую я продиктую, женщине по имени Кадия из Дома Мчащихся, – заявила я максимально уверенным и начальственным тоном. Абсолютно идиотская ситуация, но…

Женщина нахмурилась:

– Ташени? Вы продиктуете?

– Да. Пишите. И попрошу побыстрее! – приказала я, барабаня ноготками по вытертой ручке кресла.

Если не дать Мелиссе время на раздумья, авось сработает. Наглость города берет. Надо только как-то по-деловому обыграть содержание.

– «Утренняя встреча отменяется. Веду допрос в 32-м кабинете. Если подозреваемая будет упираться – дам знать особо. А так действуем по плану Б. Ответа не требуется».

Планом Б у нас с Кадией издавна назывался перенос встречи на пять часов вперед. С утра на день, со дня на вечер. Послание я постаралась переиначить так, чтобы Мелисса решила, что это какой-то специальный рабочий момент, а не моя личная просьба.

Судя по тому, что госпожа Дорьич не стала задавать никаких вопросов, я преуспела. Ну, или ей было до фонаря на мои закидоны: человек, в конце концов, пришел сдаваться на милость правосудия.

Я пригляделась к ней повнимательнее: глубоко посаженные серые глаза, холеные руки, аккуратная укладка. Дама умеет за собой следить. Но взгляд бегает из угла в угол, пальцы трясутся, а волосы Мелисса поправляет так часто, что сразу видно – человек на грани истерики. Хорошо сдерживаемой, но истерики.

Мы сидели в тишине… Минут пятнадцать спустя дверь в кабинет открылась, и зашел куратор.

– Полынь, это Мелисса Дорьич, – представила я гостью, пока он не успел что-либо вставить. Мало ли, ляпнет что-то секретное?

– Ах, вот оно что. – Ловчий с любопытством уставился на гостью.

– Я пришла признаться. – Мелисса задиристо кивнула.

Именно «задиристо», я не ошиблась. Она вся выглядела так, будто мы ее снова и снова пытаемся склонить к неким нехорошим вещам, а она отказывается, ибо знает себе цену, хотя и понимает, что подобное поведение точно приведет к драке.

– Что ж, замечательно. А я уже настроился на долгие поиски по всему Шолоху. Побывал сейчас в вашей квартирке, кстати, – очень приятное место.

Полынь раскопал под горой бумаг табуретку и подсел поближе к подозреваемой. Она неверяще переспросила:

– Вы были у меня в Тихих Далях?

– Да, только что.

Я тоже удивилась: Тихие Дали – это, как видно из названия, район ни разу не центральный. Час с хвостиком от дворца в одну сторону. Как Полынь успел сгонять туда-обратно за какие-то сорок минут? Блефует небось. Хотя…

– Это Айрин? – Куратор достал из кармана имаграф с изображением трупа на льдине и безжалостно протянул Мелиссе.

Губы у той дрогнули и поджались:

– Да. Он убил ее. Я была права.

– Расскажите мне об этом.

– Я прошу вашей защиты.

Полынь поднялся. Он задумчиво почесал кончик носа, потом прошел в дальнюю часть кабинета, где на стене висела пробковая доска с невероятным количеством бумажек – улик, идей, возможных связей, теорий, – и стоял там около минуты, рассеянно поглаживая пальцами подбородок. Прикидывал варианты.

Потом Полынь обернулся к посетительнице и развел руками:

– Увы, Мелисса, могу предложить только хорошо охраняемую камеру в тюрьме.

– Пойдет. – Женщина откинулась в кресле и, собираясь с духом, прохрустела пальцами. – Э-э… Мы с Айрин…

– Как ее фамилия?

– Айрин Петриц. Мы с Айрин – члены королевского Общества по Сохранению Исчезающих Видов. Пару месяцев назад Айрин познакомилась с мужчиной, который разделял нашу общую страсть – интерес к драконам. Он сказал, что хочет отправиться к драконам и увидеть их вживую.

– Каким образом? – прищурился Полынь. – Драконы уже тысячу лет спят за Скалистыми горами, накрытые непробиваемым магическим куполом.

Мелисса прикусила губу, будто стыдясь:

– Этот мужчина поклялся, что он знает, как построить телепорт.

Брови Полыни взлетели вверх. Я наклонила голову вбок, прислушиваясь внимательнее.

– И вы поверили ему? Этим сказкам? – подпустив в голос презрения, спросил Полынь.

– Я – нет, а вот Айрин – да. Она клялась, что он знает, о чем говорит.

– Как его зовут?

– Не знаю. Он просил называть его Часовщиком Тактом.

– В официальных бумагах общества он тоже записан как Часовщик Такт?

Женщина нетерпеливо пожала плечами:

– Нет у нас никаких бумаг. Собрания открыты для всех желающих. И анонимны – мы используем полумаски. Я решила, что Такт какой-то мистик, многие из них любят наводить таинственность. Да и Айрин сама такая… была. Религиозная, немного странная. Она чуть ли не молилась на Часовщика. Мне этого хватало.

– Ладно. Такт хотел к драконам. Что дальше?

– Ему нужна была помощь с материалами для телепорта. В ответ он обещал взять нас с собой.

Неожиданно свет в кабинете мигнул: магические аквариумы с осомой сначала разгорелись ярче положенного, потом резко потемнели и снова зажглись. Мы с Мелиссой никак не среагировали, продолжив сидеть, как было. Мало ли какой скачок в магическом фоне? Такое случается.

Для Полыни, однако, подобная перемена освещении что-то значила.

– Минутку, – попросил он у посетительницы. Подошел ко мне, наколдовал вокруг нас звуконепроницаемый купол и объяснил: – Мигание – это из-за искорок, егерей Сети Знания. У ювелира Бундруми опять что-то произошло. Давай послушаем.

Я согласно кивнула.

События сегодня развивались куда быстрее, чем можно было ожидать. Причем, судя по всему, они казались скоростными не только мне, салаге Ловчего дела, но и такому асу, как Полынь: у куратора между бровей залегла глубокая вертикальная складка. И кожа у него была какого-то неестественно зеленоватого оттенка, как чешуя у белоснежных ящерок Альзаса после долгой и темной зимы.

Ловчий сделал несколько пассов руками, после чего в воздухе перед нами проявились серебристые искры.

Голос ювелира, возникший из ниоткуда, произнес мрачно:

– Моя лавка сегодня не работает, извините.

Пара секунд тишины. Потом опять голосом Бундруми, взволнованно:

– Что вы делаете?! – Затем звуки борьбы.

– Арггггррррхх… – Долгая тишина, хлопок двери.

После столь краткого, но выразительного фонетического концерта искорки погасли.

Полынь посмотрел время на своих волшебных часах, зачем-то выставил таймер на шестьдесят минут и тяжело вздохнул.

Я, с расширившимися от ужаса глазами, шепнула ему (хотя наличие сферы Бубри и делало шепот ненужным – сила привычки, что!):

– Его что, убили?

Куратор мрачно перевел взгляд на пол:

– Похоже на то. Так. Я сейчас отправлю туда Ищеек. Жди здесь. Никуда не выпускай Мелиссу. Она в опасности, мы должны сохранить ее любой ценой. Если что – шарахни ее чем-то тяжелым по голове. И вообще, делай что хочешь, лишь бы она не уходила.

– Есть, сэр, – кивнула я.

Полынь сделал рукой такой жест, будто брызгает водой, – и сфера беззвучно лопнула, как мыльный пузырь. Куратор, не оглядываясь на посетительницу, вышел в коридор, хлопнув дверью. Этот хлопок продемонстрировал, что Ловчий очень и очень не в духе. Я осторожно присела в свое кресло. Мелисса смотрела на меня с логичным ожиданием.

– Посидим, – сказала я как ни в чем не бывало.

Прошло несколько минут.

В кабинет вернулся мрачный Полынь: полы наряда и волосы развиваются, черные брови сведены так сильно, что почти превратились в единую линию. Он тяжело плюхнулся на свою табуретку и сурово уставился на Мелиссу:

– Что ж, дамочка, рассказывайте, в чем именно заключалась помощь с телепортом и кто, прах побери, был тот мужчина. У нас с вами двадцать минут на этот разговор, ваша задача – уложить в них всю свою историю.

Подозреваемая пожала плечами, мол, ваша воля:

– Мы помогали ему искать компоненты для телепорта. Больше ничего.

– Ладно. Вы можете составить портрет Такта?

Мелисса покачала головой:

– Нет. Я общалась с ним только в клубе, в полумасках и полумраке. Я была как бы третьей… Это Айрин подключила меня к их плану – потому что я ее близкая подруга. Такт сначала не обрадовался. Ему это не понравилось.

– Тогда почему он убил Айрин, а не вас? – в лоб спросил Полынь.

Подозреваемая вздрогнула.

– Думаю, меня он тоже собирался убить. Вчера ночью Айрин прислала мне сообщение с просьбой прийти в Посольский квартал. Мужчина позвал нас обеих на встречу, потому что для телепорта было все готово, и он хотел, чтобы мы вместе опробовали его. Но я не пошла.

– Почему?

Мелисса поежилась:

– Мы с Айрин из Лаэнцы. В нашем краю нет такой магии, как в Шолохе, но есть другие типы волшебства. Например, у меня с детства слабый дар предвидения. Ночью я поняла, что мне лучше никуда не идти. И Айрин тоже. Я сказала ей об этом, но она не послушалась и погибла. Ближе к утру кто-то начал стучаться ко мне. Зло, яростно. Думаю, это был Такт. Я испугалась и не стала открывать. Он мог бы вломиться, но соседи вышли и начали ругаться. Он ушел. Я написала всем, кто мог знать, где Айрин, но никто не знал. Получив ответ от господина Бундруми, с которым мы общались по приказу Такта, я поняла, что разумнее мне будет сдаться.

Полынь задумчиво почесал нос. Затем сказал:

– Так, ладно. Что за компоненты вы искали для телепорта?

– Черную краску и багровый камень.

– А вы в курсе, вообще-то, что краской ваш Такт разрисовывал тела убитых им людей? А не телепорт делал? – вдруг разозлился Полынь.

Мелисса отвела взгляд:

– Нет. Он говорил, что и краска, и камень служат для накопления энергии… Но под конец я стала понимать, что от этого человека нельзя ждать ничего хорошего. Он был очень разумным и с неподдельным восхищением говорил о драконах, но очень уж отрешенный. И то, что он всегда молчал о подробностях, было плохим знаком.

– Ладно. Что он подразумевал под накоплением энергии? Какой такой энергии? Унни?

– Да, унни. Багровый камень может накапливать унни.

– А краска зачем?

– Краска работает как проводник. Но я не знаю деталей.

– Может, вы хотя бы в курсе, как называется камень?

В коридоре неожиданно зашуршало – тихо, но очень энергично. И мне, и всем в Шолохе знаком этот звук – звук бьющейся о дверь ташени. Обычно бумажки упорствуют так минут пять, а потом валятся без сил и раскрываются в послание.

Мелисса умолкла. Я вопросительно посмотрела на Полынь. Он с досадой ударил ладонью о колено:

– Да что же это за день такой – все как с цепи сорвались! Пусти птицу.

Я подошла к двери и открыла ее на ширину двух ладоней – этого мне показалось достаточным для того, чтобы схватить ташени. Но в кабинете, видимо, образовался какой-то сквозняк, потому что дверь резко распахнулась во всю ширь, с силой ударив меня по плечу. Я пошатнулась и отступила от неожиданности, а потом все-таки поймала птичку.

Позади меня раздался безумный треск. В изумлении я повернулась.

Госпожа Мелисса сидела на прежнем месте и в прежней позе, но уже со свернутой шеей…

– ЧТОООООО?! – возопил Полынь и вскочил с табуретки.

Я в ужасе закрыла рот рукой. Если бы не свежий поток ветра, кое-как охладивший меня в ту же секунду, меня бы, наверное, стошнило. Не знаю, как вы, но я еще ни разу не видела смерть…

– Какого пепла?! – Полынь подскочил к Мелиссе, но ее состояние было очевидным.

Бешеный взгляд куратора в мою сторону – и вот он уже в коридоре, крутит головой туда-обратно. Я, подавив дурноту, во все глаза смотрела на труп в нашем кабинете. Интересно, тут когда-то уже были мертвецы?

Полынь, бледный, вернулся обратно. Он тоже подошел к мертвой посетительнице, потом со злостью врезал кулаком о стену:

– Да будь оно все проклято! Что в твоей долбаной ташени хоть говорится?

Я, конкретно притормаживая из-за шока, развернула бумажную птичку. Прочитала и, еле ворочая языком, пояснила Полыни:

– Это секретарь с первого этажа, говорит, что в холле меня ждет один мой знакомый для разговора.

– Отлично, просто отлично, – язвительно заметил куратор. – Что ж, иди к нему.

– Может, не надо? – испуганно спросила я. – Что мы сейчас делать-то будем?

– Нет уж, спускайся, – убито сказал Полынь. – Твое присутствие, как обычно, мало что меняет.

Я почувствовала укол обиды. На ватных ногах вышла из кабинета и аккуратно пошла по коридору, стараясь не шататься. В голове раз за разом воспроизводился тот жуткий треск.