Чтобы спокойно заснуть, нужно принять расслабляющую ванну, выпить чая и кинуть гранату в гномью нору.

Уже перейдя Трекованый мост, я вспомнила: в ведомстве субботник, и Полыни там нет.

Нужно было как-то выяснить, где сейчас куратор.

Вообще, в Шолохе есть несколько голубятен, но, чтобы добраться до них, нужно потратить уйму драгоценного времени. Не вариант. Время – наш единственный по-настоящему не возобновляемый ресурс, и относиться к нему надо со всей серьезностью.

Задумавшись над альтернативой, я облокотилась о парапет набережной Рейнича. От воды тянуло запахом тины и… грушами.

Ибо на ступеньках, спиной ко мне, сидела девушка, задорно хрустевшая фруктом. Она потянулась к своей холщовой сумке, лежащей рядом, и достала металлическую головоломку: «Пять минут спорта для вашего мозга», как гласят рекламные проспекты.

Девушка начала шустро, чрезвычайно шустро вертеть игрушку. Я залюбовалась. И углядела две вещи: блеснувшие на солнце железные очки и татуировку Ищейки на левой руке: почти тот же символ, что и у нас, но вместо ястреба – волчья морда.

– Андрис? – окликнула я, перегибаясь через перила.

Ищейка одолела головоломку (на все про все – меньше минуты) и обернулась:

– Йоу, Тинави! Снова во дворце?

– Ага. Слушай, а можно я опять попрошу тебя отправить ташени? Или у тебя обеденный перерыв?

Андрис Йоукли похлопала по ступеньке рядом с собой:

– Перерыв не перерыв, а уж на птичку время найдется! Присаживайся. Хочешь фруктов? У меня с собой много.

– Да нет, спасибо. Ташени для Полыни.

Андрис закатила глаза, после чего смачно вгрызлась в грушу:

– Совсем он тебя загонял, изверг?

– Да вроде нет… – честно призналась я, но она лишь «понимающе» покачала головой, мол, не рассказывай.

Я не стала возражать.

– Смотри, текст нужен такой: «Я освободилась. Где тебя найти? Ответ отправляй Андрис Йоукли».

Ищейка записала, вырвала страницу из чернично-синего блокнота и быстро сложила пташку. Шепнула заклинание, в конец которого поместила имя Полыни. Поочередно коснулась клюва, крыльев, хвоста птицы и дунула на нее.

Мгновенно письмо ожило, превратившись в угловатую, но весьма симпатичную птицу. Ташени с чириканьем рванула прочь.

Андрис одним огромным укусом добила грушу.

– Что, подождем ответ? – спросила она, размахиваясь и закидывая огрызок далеко в Рейнич.

Тотчас над поверхностью воды появилась зубастая морда ливьятана. Челюсти с клацаньем схлопнулись, поглотив остатки груши. Подводный змей выгнулся дугой и с плеском нырнул на глубину.

– Подождем, если тебя не затруднит, – ответила я.

– Тинави, а почему ты сама ташени не отправляешь?

Вот прах! Этого вопроса я и боялась.

Глядя в открытое, румяное лицо Андрис с медово-карими глазами, я не могла придумать подходящую ложь, поэтому просто замерла, прикусив губу.

Ищейка закивала:

– Оки-доки, лучше не говори! Нельзя выдавать секреты своего куратора. Особенно если ты работаешь с Полынью из Дома Внемлющих! – Она, дурачась, погрозила кулаком кому-то невидимому.

Я едва заметно выдохнула. По сути, Андрис попала в точку. Я вся – один большой секрет Полыни.

– Хорошо, что ты понимаешь.

– Ой, за пять лет в ведомстве такого насмотришься! Это хорошо еще, Полынь сейчас один пытается звание Генерала урвать. Как-то раз на моем веку двое Ловчих за него боролись – и, скажу тебе, это полный финиш. Они вырывали друг у друга дела, как голодные собаки. Я думала – поубиваются.

– Ого. И чем все закончилось?

– Поубивались… – Андрис вздохнула.

Она прикончила уже вторую грушу, и на сей раз, покосившись на обманчиво тихие воды Рейнича, метким броском отправила огрызок в мусорку. Потом продолжила:

– Это было два года назад, когда разразился бунт Ходящих. Около двухсот служащих полегли, пока пытались утихомирить Теневой департамент. И один из тех Ловчих тоже. А вторая закончила инвалидом – тоже уже не до звания стало. Оба сунулись в самое пекло, потому что надеялись добавить «решенных дел» в свои перечни. Это сейчас работу выдает администрация, а раньше можно было самому набирать, сколько влезет.

– Какие дела они надеялись обнаружить во время бунта? – удивилась я. – Ведь все Ходящие испокон веку были коренными шолоховцами. Это один из немногих точно известных фактов о них.

– Это да, – кивнула Андрис. – Но в процессе мятежа Ходящие громили все вокруг, пытаясь заставить Сайнора выйти из дворца и пересмотреть положения реформы. И каждая разгромленная лавочка иноземца, если ты как следует описал ущерб и передал документ в Ратушу, шла Ловчим в «плюс один». Там за день можно было дел двадцать набить. Вот только никто не ожидал, что сказки глаголят правду: любой отдельно взятый Ходящий и впрямь – зверь, которого фиг остановишь, если он зол. Хорошо все-таки, что теперь нет Теневого департамента в его прежнем воплощении, – подытожила она. – Это была дикость: по городу свободно расхаживают железнолицые, могут требовать у тебя любую информацию на свой вкус, а если сочтут тебя врагом – убьют на месте. Средневековье!

– Ну, сейчас они могут все то же самое, – я пожала плечами. – Только командует король.

– Зато их двенадцать, а не сотня с гаком. Все же посвободнее.

Мы повздыхали.

Я не помнила бунта Ходящих: два года назад мы с Кадией и Дахху еще жили отшельниками у нашего наставника.

Говорят, центр Шолоха превратился в кровавую баню на те пару дней, что пытались утихомирить восставших. Потом еще и пожар начался – настоящее горе в лесу, еле потушили… Самых активных мятежников покидали в тюрьмы и частично повесили, других пожизненно изгнали. Оставшуюся дюжину Ходящих реорганизовали. Насколько я знаю, вся эта реформа нужна была для того, чтобы Лесное королевство смогло заключить союз с Асерином и Иджикаяном. Более крупные и современные, чем мы, государства Лайонассы не хотели партнерствовать с державой, в которой имели место такие пережитки прошлого, как Ходящие.

Не поймите меня неправильно, Теневые департаменты есть во всех странах. Но, видимо, устроены они как-то иначе.

Андрис на плечо приземлилась черная птичка-крохотулька. Ее аж разрывало от громогласного чириканья.

– Красавица, красавица. – Ищейка пригладила перышки ташени, и та, насладившись лаской, с довольным свистом превратилась обратно в письмо.

Андрис прочитала вслух:

– «Дом Искристой Пляски. Жду». А для меня ни привета, вот зараза! – Она цокнула языком. – Знаешь, где этот «Дом» находится?

– Знаю. Спасибо за помощь, Андрис.

– Да на здоровье.

Помахав мне на прощанье, Ищейка достала новую головоломку. И новую грушу.

Удивительно, сколь миролюбивой выглядела эта девушка, учитывая, что большую часть рабочего дня Ищейки добывают улики и доказательства, обычно грязные («чистыми» делами и сами Ловчие заняться не прочь), подписывают тюремные листы и иногда бьют лица распоясавшимся чужестранцам.

* * *

«Дом Искристой Пляски» был, на самом деле, не домом, а кафе. Его держали сестры-феи, переехавшие к нам из далеких Зубастых Равнин.

Зубастые равнины – то еще местечко!

Там живет два народа: гномы (под землей) и феи (в колючих кустарниках). Ненавидя друг друга, и те, и другие беспрерывно придумывают пакости соседям. Те немногочисленные особи, которые понимают, что строить здоровую жизнь на базе козней нельзя, стремятся из Равнин сбежать. Как можно дальше. И как можно скорее.

Так две острозубые крылатые сестрички – Лейла и Лойла – оказались в Шолохе. Не мудрствуя лукаво, они взяли кредит и открыли сначала магазин всякой всячины, а потом кафе внутри оного.

Сегодня «Дом Искристой Пляски» привлекает клиентов огромными, нет, ОГРОМНЫМИ креслами, в которых так приятно свернуться калачиком. Мягкий бордовый бархат, подушки, расшитые золотыми нитками, живой огонь в керосинках – идеальное решение для уютных вечеров.

Я отодвинула занавеску из перышек и зашла в кафе. Защебетали попугаи в клетках – яркие, южные, в два раза больше фей-хозяек.

– Да не будет на твоем пути гномов, кроме как мертвых! – ритуально приветствовала меня Лейла. Прозрачные голубые крылышки с жужжаньем вибрировали за ее спиной. – Минчай?

– Минчай, – безропотно согласилась я.

– На миндальном? – Фея подлетела и синим коготком ткнула мне в переносицу.

– На каком еще?! – завопила я намеренно возмущенно.

Удовлетворенная, Лейла погрозила мне пальцем и со стрекотом умчалась в барную зону.

Минчай – пузырящийся напиток зеленого цвета – был визитной карточкой «Дома». Обжигающе горячий, он очень хорош по вечерам, поэтому в закатные часы к феям повадилась набегать половина Шолоха.

Это много. И теперь феи с порога отсеивают «неподходящих клиентов»: безжалостно разворачивают всех, кто пришел не за минчаем. Или просто не разбирается в молоке.

Повесив плащ-летягу на бронзовый крючок в виде чертополоха, я потопала к Полыни. Куратор сидел за дальним столиком, поджав колени, и сосредоточенно строчил ташени за ташени.

Я обогнула круговой шкаф с книгами, помещавшийся в центре «Дома» (и, возможно, играющий роль несущей стены… кто их, фей, знает), по-свойски плюхнулась напротив и, взглянув на Внемлющего, отшатнулась:

– Ого! Это кто тебя так?

Все лицо Полыни было расцарапано, а хламида помята и кое-где порвана. Под глазом налился фингал, по цвету приближавшийся к черной радужной оболочке Ловчего.

– Кто-кто… Каннибал-рабовладелец, – буркнул куратор, недовольно ощупывая веко. – И его свита… Гаденыш был из народа айлов, а им неким «божественным законом» разрешено содержать невольников. Причем последние считают это за великую честь. Он и в Шолохе рабов завел. Они помогали ему выбирать жертв, а потом дружно напали на меня, пока хозяин пытался сбежать через задний двор.

– Ужас какой. Ну ты его поймал?

– Естественно. Сидит в камере предварительного заключения вместе со всеми своими невольниками. Теперь, кажется, они уже не так горячо его любят. Что у тебя?

Я пересказала события дня. Сначала успешно закрытое дело о трясухе (тут у меня снова что-то странно засвербило в мозгу), потом – новости о «Черной серии». Отдала список посетителей Лиссая. А под конец вынула из кармана и вручила куратору «График дежурств».

– Понятия не имею, кем был тот человек, но я решила, что не многие ходят по аркаде. А боятся быть замеченными – тем более. Особенно учитывая тот факт, что озеро с трупами – в паре шагов от этого места.

– Молодец, так и надо. – Полынь кивнул, с любопытством пролистывая страницы «Графика». – А информация о похищенных картинах – вообще прекрасно! Чую, завтра у нас будет первый допрос.

– Кого допрашиваем?

– Пока не знаю, – покачал головой куратор. – Но одного вечера в этом прекрасном кресле мне хватит для того, чтобы найти решение.

Он потянулся, как после долгого сна, и с кошачьей улыбкой поерзал, устраиваясь поудобнее.

Я произнесла с укором:

– А остальные Ловчие сейчас пашут, убираются в своих кабинетах!

– Остальные Ловчие тысячи дел за всю свою жизнь не раскроют, а я за два года сделаю, – самодовольно зевнул Полынь.

«Так-так, так-так!» – подтвердили его чудные нагрудные часы.

– Кстати, ты обещал рассказать, что у вас за проблемы с Селией, – напомнила я.

К нам, с трудом удерживая керамический чайник, подлетели сразу две феи-официантки с моим заказом.

– Еще минчаю? – строго спросили они у Полыни после того, как с третьей попытки припарковали чайник на столе.

– Ага, – зевнул куратор, хрустнул пальцами и закинул руки за голову.

Все его амулеты и бубенчики дружно тренькнули, повергнув официанток в секундный астрал. Точно, феи же фанатеют от всяческого звона! Небось Полынь у них любимый клиент. Приходит, сворачивается насупленным клубком в кресле, пыхтит, позвякивает всеми частями тела, пьет минчай да нахваливает, чаевые оставляет щедрые – за счет ведомства, ну же. Мужчина феиной мечты просто.

– Селия и я… – протянул куратор, рисуя пальцем какие-то закорюки в растекшейся по столе лужице от минчая. – Да. Долгая и бессмысленная история ненависти, построенная на отнюдь не благородном чувстве – на зависти.

Выдержав паузу, Полынь пояснил:

– Когда-то Селия была лучшей Ловчей ведомства. И, конечно, хотела увидеть свой портрет в Галерее Генералов. Все мы рано или поздно этого хотим. Под «все мы» я имею в виду нормальных, честолюбивых людей. – Он приподнял бровь.

Я фыркнула и салфеткой промокнула лужу, служившую ему «холстом». Нечего тут нос задирать.

Полынь принял мой ребяческий «протест» совершенно спокойно. Молча отдернул палец от стола и продолжил:

– Так вот, Селия была близка к победе, но попала в заварушку. Очень неприятную, из которой было мало шансов выйти живой. А все-таки выжила, молодец. Но долго приходила в себя в Лазарете – все сроки игры вышли. К тому же она не смогла до конца оклематься – хромает, ну ты видела, и магия ее почти покинула.

На этих словах я вздрогнула:

– Так что же, мы с Селией сестры по несчастью?

– Получается, что так.

Надо же. А я думала – я такая уникальная.

Этого я, конечно, не стала говорить вслух.

– И все-таки она законно и полноправно работает в ведомстве.

– Да. Но, во‐первых, она хоть немного может колдовать. А во‐вторых, она работает не Ловчей, а администратором. – Полынь посмотрел на меня со значением. – Поэтому я бы на твоем месте все равно не спешил раскрываться. Та же Селия тебя первая и утопит. Чтоб неповадно было.

Я замешкалась:

– Ну, ты ее как-то совсем демонизируешь, господин куратор! То есть, по-твоему, Селия не хочет, чтобы ты стал Генералом, потому что ей это не удалось?

– Да. Ей кажется, что, если она не заслужила этот ранг – никто не заслуживает. Особенно сразу последовавший за ней претендент. Потому что после попытки Селии и Лойда – они еще и друг с другом состязались за звание – никто больше не дерзал.

– Погоди-погоди! Она случайно не во время бунта Ходящих пыталась Генералом стать? И Лойд погиб, а Селия в больницу загремела?

– Именно так. Пятеро Ходящих против двух Ловчих. Заведомо проигрышная ситуация. А ты откуда знаешь? – Глаза у куратора блеснули.

– Осваиваю мастерство. – Я показала язык. – Слушай, Полынь, а ты не мог бы мне помочь, пожалуйста? У меня один друг… Нет, знакомый… Нет. Прах, как объяснить-то. Короче, в Лазарете лежит мальчишка, иноземец, и никто не знает, откуда он взялся. А сам он не помнит. У меня нет допуска к Архиву Личных Данных, а у тебя есть. Ты не мог бы попробовать найти его файл там? А то его завтра в детдом переведут.

Брови у Полыни поползли вверх.

– А почему из Лазарета никто не направил запрос?

– Да кто ж их знает. Вроде как они с Лесным ведомством на эту тему общаются, какие-то внутренние правила.

– Понятно. Я сегодня не смогу. И завтра, боюсь, тоже. В четверг подойдет?

– Но будет уже поздно… – разочарованно протянула я.

Полынь с сомнением посмотрел на меня, потом на высокую стопку документов у себя на столе, потом снова на меня. Развел руками.

– Слушай, Тинави, а попроси об этом… Прах, ты же никого из Ловчих больше не знаешь… А попроси об этом прямо мастера Улиуса.

– Главу департамента, что?!

– Да ладно, он же добрый, как пастушья собака. И дела у него все больше скучные, управленческие. Любая, даже маленькая тайна его порадует, – продолжил уговаривать Полынь.

– И как ты себе это представляешь? Прихожу я, значит, такая в ведомство. Там все в мыльной пене, швабры летают, Ловчие дирижируют метелками, Селия смотрит мрачно, как сказочная злодейка, и Улиус радостно кивает, мол, молодцы, молодцы! А я пробиваюсь к нему сквозь весь этот праздник чистоты и прошу проверить для меня пацаненка в Архиве?

– Да. И тогда Улиус кивает: «Помочь молодежи – порадовать предков! Давай сюда все, что у тебя есть на этого мальчика, пойду разомну старые поисковые инстинкты!» – на свой манер подхватил Полынь. – Короче, я напишу ему, чтобы помог тебе.

И, не слушая дальнейших возражений, Полынь отправил очередную ташени. Я залпом выпила минчай и понуро поплелась в ведомство.

– Только не позволяй втянуть себя в уборку! – крикнул вслед куратор. – Пришла – и сразу убегай!

Ага, конечно. Так все и будет.

* * *

Как и следовало ожидать, все прошло не так уж и гладко.

Полынь получил новые сведения о маньяке – от меня – и ему резко стало неважно все остальное. Куратор хотел бросить силы на поиск дворцового убийцы. Я же, добыв нужную информацию, перестала играть существенную роль в расследовании.

Миссия выполнена, добро пожаловать в расход. Так что да, с точки зрения Полыни меня уже можно было отправить навстречу потенциальному разоблачению и увольнению…

Не уверена, что у себя в голове куратор мыслил именно таким образом, но вы же знаете, как девушки любят накручивать.

Короче, возле ведомства меня встретил не мастер Улиус, а Селия. Как иначе!

– Господин Полынь написал, что вам нужна помощь с Архивом? – холодно осведомилась она.

– Да. Я так поняла, мне должен был помочь мастер Улиус…

– Мастер Улиус вам ничего не должен. Мастер Улиус – глава департамента, и ближайшие два дня он укрепляет боевой дух сотрудников, наводя вместе с ними чистоту в здании, – вздохнула ассистентка.

– Может, тогда кто-то из старших Ловчих найдет в Архиве документы на этого мальчика? – Я передала ей папочку, где собрала максимально много информации о Карле (на пол-листочка хватило, я молодец!).

– Это личная просьба? – Селия без интереса открыла мою писанину.

– Да.

Услышав это, она смягчилась.

Видимо, личная просьба точно никоим боком не поспособствует Полыни в его битве за генеральство, а значит, ей не так противно помочь.

– Ладно, кто-нибудь с допуском этим займется. У меня для вас тоже есть дело, Тинави.

– Для меня? – Я была безмерно удивлена.

– Да. Вчера вы болтали на лекции, и Улиус пообещал вам дополнительное задание. Вот оно. – Она протянула мне очередную папку.

Боги-хранители, я за эти четыре дня увидела больше папок, чем за всю свою предыдущую жизнь! Да производители папок просто озолотились на государственном делопроизводстве! Чую, вскоре папки, набитые папками, будут сниться мне в ночных кошмарах.

– Если вы помните, – продолжила Селия, – раскрытие преступлений и документирование несчастных случаев – это лишь один аспект деятельности Ловчих. Также мы занимаемся слежкой за некоторыми гостями столицы. Господин, информацию о котором я передала вам, прибыл в Шолох из Саусборна. Его зовут Мелисандр Кес, он – историк и планирует поработать в библиотеках дворца и Башни магов, что привлекло к нему внимание ведомства. Ваша задача – следить за его перемещениями. Также узнайте про его интересы – как научные, так и бытовые. Раз в неделю будете предоставлять отчет о столичном пребывании господина Кеса. Вам все понятно?

– А насколько «плотно» я должна за ним следить?

– В общих чертах. Проверяйте его местоположение каждый день, этого достаточно. Приступить можете завтра.

– Каждый день?! – взвыла я.

– Каждый. Уверена, вам понравится: говорят, господин Кес – весьма интересный мужчина. – Селия отвернулась и, опираясь на мышиную трость, поковыляла к зданию.

Я хотела бы еще что-то добавить, но, прикинув, что она может, не дай небо, вспомнить о моем неучас- тии в субботнике, рванула в противоположном направлении.

Прах побери, не хочу я следить за каким-то занудным мужиком! Начинаю скучать по временам без работы…