Обожаю правила! Их так весело нарушать.

Нет ничего приятнее, чем исполнять волю начальства, если эта воля гласит: не вздумай являться на работу.

Именно так, если помните, мне сказала Селия. Ну или я так интерпретировала ее слова!

Поэтому, проснувшись около полудня после целой ночи планирования диверсий против Тернового замка, я собралась и с чистой совестью направилась мимо Верхнего Закатного Квартала – на остров-курган, к Лиссаю.

В понедельник принц сказал, что Святилище скучает по мне. И я тоже по нему скучала, да. Но тревожный червячок снова засуетился где-то внутри, и мне никак не удавалось вытянуть его, выбросить прочь. Мне было страшно думать о Святилище для себя, хотя я чувствовала, что для Лиса оно не опасно. «Это явно что-то психологическое», – как на днях диагностировал мастер Улиус.

Но что?.. Что со мной опять не так?

Я же очень хочу туда!..

Была у меня и условно-объективная причина для беспокойства. А именно: Лиссай провел в Междумирье столько времени в выходные, что местные тени на нем перекочевали в Шолох. Пусть принц и уверен в том, что все нормально, но так ли это на самом деле? Не сломаем ли мы сейчас по незнанию что-нибудь важное?..

Прах, будь я хранительницей Авеной, я бы не разбрасывалась ключами от других миров! Сочтите меня перестраховщицей, но мне кажется, если даришь кому-то вселенную, то совсем не лишним будет приложить инструкцию по технике безопасности.

А что, если хранительница и не хотела, чтобы Лис пользовался ключом самостоятельно? Что, если она рассчитывала вернуться к его дню рождения из Хаоса? И у них с Карланоном и Рэндомом все-таки что-то пошло не по плану…

Но пока у меня нет доступа к информации о богах, мои волнения совершенно бессмысленны.

Особенно с учетом того, что Лиссай передумал идти в Святилище.

Принц полулежал в шезлонге у входа в восточную аркаду дворца. Откинувшись на приподнятую деревянную спинку, он рисовал в блокноте. День был – прелесть! Звонкий и свежий, пропитанный запахами липового цвета. Шумели на ветру молодые кусты сирени. Мелкой рябью покрылось озеро, лебеди в нем то и дело ныряли, надолго зависая попами кверху и смешно перебирая перепончатыми лапами.

– Просто я подумал, что в Святилище всегда одна и та же погода, один и тот же пейзаж. А такие погожие весенние дни, к-как сегодня, – наперечет. Поэтому я предлагаю вам, раз у вас выходной, вместо Междумирья отправиться на мельницу Ка-ди-Глосси, – отозвался Лис, пружинисто поднимаясь мне навстречу. – Вы слышали о ней? Там можно почувствовать себя настоящим фермером: примерить наряды травников, подоить га́лосса, поухаживать за духами-вайтами и помочь яблоневому человеку. Говорят, незабываемые впечатления.

Мои брови выгнулись двумя изумленными дугами.

– Вы хотите на ферму? – недоверчиво повторила я. – Подоить га́глосса?

– Да, надо брать от жизни все! – заявил Лиссай. – Не волнуйтесь, к-конечно, мы сделаем это анонимно. И поедем не в дворцовой карете, а на Сипта́хе. Его легко принять за обычную лошадь, так что проблем не будет.

Сиптах – это безрогий единорог принца Лиссая.

Надо сказать, что каждому члену королевской семьи полагается свой единорог. Впрочем, их чаще называют лошадьми – якобы чтобы не выпендриваться (хотя сложно сказать, в чем больше пижонства: в обладании высокой привилегией или в нарочитых попытках ее обесценить).

При этом Ищущие не очень активно общаются с единорогами. Лиссай и вовсе с детства игнорировал своего питомца. Поэтому, когда Сиптах, изначально принадлежавший принцу-наследнику, сломал рог, споткнувшись в овраге, король и королева решили провести небольшую рокировку. Брату Лиссая отдали «нового», «хорошего» единорога, а Лису достался покалеченный Сиптах.

До прошлого года Лиссай вообще ни разу не навещал животное. Потом постепенно проникся к нему симпатией, и сейчас иногда берет Сиптаха из конюшен для тайных вылазок куда-нибудь прочь из Шолоха.

– Хорошо, – сказала я. – Мельница Ка-ди-Глосси – это звучит отлично.

* * *

В итоге мы с Лиссаем провели совершенно замечательный день на ферме. Очень туристический досуг – в хорошем смысле слова.

Мы приобрели две широкополых шляпы и ходили, низко опустив их на лица: Лис – чтобы не светить своей слишком приметной физиономией, а я – за компанию. Приятно иногда почувствовать себя знаменитостью!

Сиптах – поразительно умное животное – весь день успешно делал вид, что он обычная лошадь, и даже смиренно позволил принцу измазать грязью перламутровую пластину от сломанного рога на лбу.

– И все-таки мне не верится, что вы, даже при всей прелести мельницы, предпочли ее визиту в Святилище, – призналась я Лису по дороге обратно.

Седельная сумка принца отяжелела от большого количества набросков, сделанных нами в этом коротком путешествии.

– Да у вас вообще есть дурная привычка – мне не верить, – иронично отозвался Лиссай, поправляя шляпу.

Он точно лгал. Точнее, недоговаривал. Но в чем именно – я не могла выяснить, во всяком случае, мирным путем. А подвешивать его высочество над костром вверх ногами и прижигать пятки кочергой, чтобы узнать правду, явно было не самой здравой идеей на свете.

Уже когда мы прощались, сдав Сиптаха в конюшню, принц сказал:

– Ладно. Признаюсь. Это была не просто поездка, а определенного рода разведывательная экспедиция. Междумирье создано для того, чтобы ходить между мирами, верно? Вот я и хочу попробовать сделать это. Точно так же, как мы всего лишь на один день съездили в Ка-ди-Глосси, я хочу туристом отправиться в другой мир. Я знаю, что где-то во вселенной есть дружелюбная планета, в которой есть точно такая же ферма. Идентичная с точки зрения внешнего вида. Хранительница Авена рассказывала мне это как забавный к-курьез. И теперь я хочу попробовать попасть туда. Поэтому я делал так много рисунков сегодня – надо все хорошенько представить.

У меня отвисла челюсть.

– Вы серьезно? – спросила я.

– Ну да.

Он выглядел как воплощенное слово «безмятежность».

– Лиссай, а вы хотя бы примерно представляете, как надо открывать дверь из Святилища в другие миры?

– Пок-ка нет. Но догадываюсь.

Я моргнула. Так-так-так. Тинави, держи себя в руках. Наорать на его высочество – это тоже не вариант.

– Лис, людей расщепляет даже во время обычных Прыжков. Хотя нет, давайте возьмем более бытовые вещи: даже чтобы научиться подогревать себе чашку кофе, нужно выучить формулу. Пытаясь сделать это наобум, вы можете просто оторвать себе пальцы. Что уж говорить об открытии дверей не пойми куда!

– Не «не пойми куда», а в симпатичный мир со знакомой мне фермой, – вскинул подбородок Лиссай.

– И все же я вас прошу: не делайте этого в одиночестве.

– Можем вместе.

– Я имею в виду: подобные вещи лучше изучать под присмотром богов.

– Но ведь их так давно нет.

– Вот именно! Не хватало только, чтобы и вы пропали, провалившись в какую-нибудь там складочку в коварной ткани бытия! Разные временные потоки, загадочная навигация – да мы с вами понятия не имеем, как вообще все это устроено. Что вы скажете, случайно оказавшись на краю вселенной?

– Я скажу: «Ух ты», – парировал Лиссай.

Мы с ним стояли в самом начале восточной аркады дворца, ровно на границе уличного света и мягкого полумрака уходящего под курган коридора. Поняв, что проигрываю, я прикусила губу.

– Давайте дождемся хотя бы Анте Давьера?

Но Лис только усмехнулся и грустно покачал головой:

– Вы мне совсем, совсем не верите, Тинави. Это чем-то похоже на государственную измену.

– Поклянитесь, что не уйдете никуда в одиночку! – взмолилась я.

Лиссай вместо этого улыбнулся. Потом поцеловал мне руку своими как всегда прохладными губами и, отвесив церемонный поклон, скрылся в сумраке аркады.

Вот зараза. С одной стороны, я полностью разделяю его любопытство. Но с другой… Просто взять и уйти в другой мир! Пеплов Лиссай!.. Могу ли я как-то повлиять на него? Что вообще за фантазии такие? Ему мало было умереть один раз? Я не понимала его легкомыслия.

Бухтя, я пошла к Мосту Ста Зверей по зеленым дворцовым угодьям.

Но уже пять минут спустя путь мне перегородило нечто шуршащее и лохматое, спрыгнувшее на меня с ветки дуба, растущего у тропинки.

Я вскрикнула и приготовилась драться, но это оказался Полынь.

– Боги всемогущие, а на дереве-то ты что делаешь?!

– И тебе привет, малек, – зевнул, потягиваясь, Ловчий. – Я там отсыпаюсь, не поверишь. Потому что сегодня ночью эта роскошь мне не обломилась.

– О?..

– Я наконец разгадал шифр, – пояснил Внемлющий. – Хочешь узнать, что было в посланиях террориста?

– Интересно, в какой вселенной я бы ответила «нет»?! – так и подпрыгнула я.

Полынь цепко схватил меня за локоть и, гремя браслетами, потащил прочь по гравийной дорожке. По пути напарник нарочито втянул воздух ноздрями и пробормотал что-то вроде «М-м-м, принцевым духом пахнет!». Я ничего не сказала. Не имею привычки отвечать, когда не спрашивают. Если это, конечно, выгодно в данных условиях.

Ловчий привел нас в один из укромных уголков дворцового острова: декоративный грот, ручей, крохотная оранжерея и садовые качели. Плюхнувшись на них, Полынь приглашающе похлопал по подушке рядом с собой. Я села.

– Читай и наслаждайся, душа моя.

И Полынь протянул мне бумажку, исписанную его летящим почерком. Записка гласила:

«ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, ХОДЯТ СЛУХИ, ЧТО В ШОЛОХЕ ВСЕ ХОРОШО С БЕЗОПАСНОСТЬЮ И У ГЛУПОГО ТЕНЕВОГО ВЕДОМСТВА ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ.

НО СЛУХИ ОБЫЧНО ЛГУТ.

ПРОВЕРИМ ИХ?

РАЗВЕЕМ ИХ?

ВИР».

– Это то, что было в свитке на Ратушной площади, – пояснил Полынь. – А вот информация из Зала Совета.

«ВТОРАЯ ПРОВЕРКА ТАКЖЕ ПРОВАЛЕНА.

СОБЕРИТЕСЬ!

ВИР».

Очень интересно…

– Крайне самоуверенный тон, не находишь? – Полынь потряс бумажками: – Теперь мы знаем, что он называет себя Вир! Что это? Имя, фамилия? Прозвище? Код внутри кода? Мои нищие теперь ищут в Шолохе все, что связано с этим.

– Наверное, они в восторге от количества задач, которые перепадают им, пока ты отстранен и не можешь работать с Ищейками, – заметила я.

– А то. Моя зарплата стремительно перекочевывает в их худые карманы, – фыркнул Полынь так беззаботно, как могут позволить себе только выходцы из знатных Домов вроде нас.

Я посмотрела на бумажку еще раз и полюбопытствовала:

– А что было ключом к шифру?

– Ты не поверишь! – Вот тут Полынь уязвленно поморщился. – Код был не самым сложным, один из старых шифров Теневого департамента, но… Короче, в оригинале все это написано со страшными ошибками, поэтому, изначально получая буквенные сочетания вроде «ходют» или «втарая», я сразу переходил к следующему подбору. Мне и в голову не пришло, что террорист безграмотный! Или чужеземец.

– С ума сойти! – только и воскликнула я, не зная, плакать или смеяться от таких новостей.

– Но, скорее всего, Вир просто насмехается, – критично щелкнул языком Полынь. – Теперь мы видим, что наш террорист в своих посланиях однозначно задевает короля и Ходящих. Он как бы высмеивает их за то, что они не в состоянии обеспечить столице необходимый уровень безопасности, называет их «глупыми» – такое издевательское, детское поведение. Вот, видимо, и «спустился» в тексте до их предполагаемого уровня… В общем, знаешь, видимо, это все-таки кто-то из бывших Ходящих. Откровенно взбешенный тем, как с нами поступили три года назад во время реформы.

У Полыни вырвался такой тяжкий вздох и одновременно такое естественное «с нами», что я в который раз вспомнила: он ведь Ловчий всего ничего по сравнению с тем, что всю жизнь до этого был Ходящим… Не сложно ли ему теперь быть на ножах со своими? Не сложно ли приноравливаться к беззаботному миру-без-масок?

– Бывший Ходящий… – протянула я, задумчиво откидываясь на подушки садовых качелей. – Такой, как ты, отказавшийся от бунта? Или удачно сбежавший мятежник? Или кто-то, кто был в тюрьме, а потом его выпустили?

Лицо Полыни резко потемнело.

– Тинави… Ни один из бунтовщиков, попавших в тюрьму, из нее уже не вышел. Это путь в один конец для Ходящих, – после паузы сказал напарник.

От его тона у меня похолодело внутри.

Мне срочно захотелось как-то его утешить, и я ляпнула первое, что пришло в голову:

– Неправда, твоя тетушка Тишь вышла! Может, Вир – это она?

Полынь от неожиданности фыркнул, а потом отрицательно и яростно замотал головой:

– Точно нет! Во-первых, город напичкан сигнализациями против нее. Да, любую систему можно взломать, но не столько систем разом. Во-вторых, я тоже сплел несколько охранных заклятий, основанных на крови. – Он задрал подол хламиды и штанину (значит, сегодня он в брюках, ага!), обнажая череду коротких шрамов на сгибе колена.

Ого. Я не знала об этом.

– И в-третьих… Мягко говоря, это не в ее характере. Представь: столько лет Тишь рулила Теневым департаментом, на бунте пролила кровь трех сотен горожан, два года просидела в карцере, а теперь вдруг решила так странно поиграть. Нет. Если бы Тишь решила отомстить, столица мгновенно бы пропиталась кровью и смертями, поверь. – Полынь ненадолго закрыл глаза и устало помассировал веки пальцами. – Я бы показал тебе портрет Тишь – для наглядности. У нее взгляд, что называется, говорящий. Но в мире нет ее изображений. Все уничтожили из-за статуса главы контрразведки. Никто не должен был знать, что за человек прячется под этой золотой маской.

– Но ты знал.

– Я же ее любимый племянник. Пока у нас не случилось размолвки из-за необходимости бунта, мы были действительно близки. Нередко мы, нарушая контракт, даже выбирались в город, как простые шолоховцы, – всегда под покровом ночи, но зато без масок, что казалось невероятной степенью наготы… И скажу тебе со всей ответственностью: окажись тут Тишь, она бы так не играла. Тишь бы рубила головы. Не могу придумать фактор, который бы ее от этого удержал.

– Но ведь люди меняются…

– Нет, люди не меняются, – резко оборвал меня Полынь.

Возможно, слишком резко и громко: пара дворцовых белок, уже давно мучительно раздумывавших на краю полянки, погладим мы их или нет, если они приблизятся, теперь с писком скрылись в кустах, а сам Ловчий неодобрительно – по отношению к себе – поджал губы.

– К сожалению. Или к счастью. Но не меняются – факт, – закончил он.

Какое-то время мы сидели молча. Полынь с ногами забрался на мягкое сиденье и, откинув затылок на подушки, закрыл глаза. Один из его колокольчиков, тот, что крепится к прядке волос у левого виска и соседствует с двумя крохотными родинками возле глаза, тихонько позвякивал с каждым движением качелей.

Это было до пепла уютное звяканье. Я невольно подумала: как же здорово, что Полынь однажды пришел ко мне в Мшистый квартал. Иногда и не знаешь, как какой-нибудь чужой и поначалу кажущийся странным человек вдруг прорастет в тебе и во всей твоей жизни – как удивительное дерево, как одна из опорных конструкций неба.

– Ты скучаешь по своему прошлому? – спросила я.

Полынь лениво приоткрыл один иссиня-черный глаз.

– Иногда, – сказал он. – Но настоящее гораздо лучше.

* * *

В пятницу утром я пришла в Иноземное ведомство.

До этого я успела позавтракать с Дахху и Кадией. Завтрак получился весьма рассеянным, каждый из нас был отвлечен на свои проблемы.

У Мчащейся уже в воскресенье были тесты в департамент Стражи, она думала о грядущем переводе. Дахху по уши погрузился в биографию госпожи Марцелы, что теперь не столько раздражало его, сколько интриговало. Я переписывала информацию о Луговой школе в формате доклада – вчера Мелисандр Кес убедился, что по адресу такой школы и впрямь нет («Я там все обнюхал!») и в реестре лесных учебных заведений она тоже отсутствует. Что касается Гординиуса, то тут оказалось сложнее: в Башне Магов сказали, что документы о том, где сейчас работает господин Сай, хранятся в гильдии магов Воронова бастиона на северной границе королевства. Поэтому если я хочу узнать достоверную информацию о Гординиусе, то надо ехать туда – а это четыре дня пути… Мел выразил готовность сгонять туда в понедельник, потому что всю следующую неделю «Чалый единорог» все равно будет закрыт на некую таинственную профилактику.

– Может, и мне тоже попросить Мелисандра о помощи? – задумался Дахху. – Вдруг он согласится пообщаться с кем-то из горничных госпожи Марцелы для меня.

Кадия хмыкнула:

– Только объясни ему конкретно, что ты имеешь в виду под «пообщаться». А то знаешь ли…

Сейчас же, сжимая под мышкой дописанный доклад, я постучалась в кабинет мастера Улиуса.

С той стороны рявкнули «Заходите!» так злобно, что я чуть было не развернулась, однако… Разъяренный Улиус ведь точно выйдет проверить, кто постучал и не зашел, а коридор длинный, я далеко не убегу, он поймает – хуже будет.

Сглотнув, я вошла.

Шеф в оранжевом облачении, которое сейчас было похоже на живой огонь, рассекал кабинет и технично рвал за бумагой бумагу. Атмосфера была взрывоопасной.

– Простите, я не хотела вас отвлекать. У меня ничего срочного, зайду попозже, – я хотела ретироваться, но тут Улиус драматично захохотал, закинув голову назад.

Это было настолько внезапно с его стороны, что я ошеломленно застыла.

– У меня тоже ничего срочного, Тинавушка, не волнуйся. Ни у кого из нас тут больше ничего срочного не случится! Прытко бегают, так часто падают! В понедельник нас всех похоронят в рядок, и на этом все кончится.

– Э-э-э… – протянула я.

Улиус притормозил и, наставив на меня указательный палец, отчеканил:

– Объясняю. Твой коллега Соувленмох, приписанный к Ноа де Винтервиллю, попал сегодня в Лазарет вследствие неудачного расследования по делу об украденном келпи. Зачем этот идиот сунулся в подводные пещеры накануне такой важной миссии – мне неизвестно. А еще я ума не приложу, кто из наших Старших Ловчих обладает достаточно кротким характером и при том хорошо подвешенным языком для того, чтобы выдержать неделю в компании Ноа! А Младших назначить нельзя – оскорбительно!.. Так! Тинави, если ты вот таким кривым бочком подходишь ко мне, чтобы предложить кандидатуру Полыни, – не вздумай!

– Нет, я подхожу, чтобы дать вам ромашковый чай. Он свежий. Только что купила, не пила. Вкусный, попробуйте, – осторожно пробормотала я, ставя на угол стола берестяной стаканчик.

Улиус уставился на него как на врага, и идея с чаем мгновенно перестала казаться мне хорошей. Но вдруг шеф прищурился.

– Это от госпожи Пионии? – протянул он.

– Да, – кивнула я.

– Ты с ней дружишь, верно, Тинавушка?

– Можно и так сказать, – тут мой кивок был осторожнее.

– И ты у нас вроде весьма неплохо ладишь с людьми…

Ой. Прах.

ОЙ.

Я замерла, вытаращившись на дурацкий стаканчик. Улиус задумчиво подергал себя за бороду.

– Отлично! – наконец с былым энтузиазмом пробасил он. – Решено: мы отдаем Ноа де Винтервилля тебе! Скажем, что ты близкая подруга его матери, это уберет негатив от того, что ты Младшая Ловчая. Плюс, возможно, он отнесется к тебе чуть мягче. Ну? – шеф улыбался. – Ну, Тинави? Ты рада?

Я только невнятно что-то просипела, понимая, что мне конец.

– Не рада? – глядя на меня в упор, протянул шеф с той поистине устрашающей интонацией, которая заставляет твое сердце сделать четыре кульбита подряд, а потом изобразить чокнутого тролльего барабанщика, постучавшись в ребра, желудок и горло попеременно.

Я открыла рот, чтобы объясниться, и… закрыла.

Так. Ладно. Я хотела увидеть Ноа? Прекрасно, я увижу Ноа. Это важное дело? Да, объективно важное. Я люблю показывать город чужакам? Более того: я это обожаю! Мешает ли мне это проявить себя в будущем? Да нет, не мешает.

Сплошные плюсы.

– Я с радостью возьмусь за сопровождение Ноа де Винтервилля, – наконец выдавила я.

– Отлично! Иди в Архив, Тинавушка, тебе дадут план действий! – окончательно просветлел лицом шеф, залпом выхлебывая ромашковый чай.

– Да, конечно. Но можно перед этим я расскажу вам об одной очень подозрительной вещи? Пожалуйста?..

Я положила на стол стопку своих заметок о Терновом замке и Луговой школе. Рассказала все как есть, включая встречу с Гординиусом Саем. Набрала в грудь воздуха, чтобы попросить разрешения заниматься этим, однако…

Улиус поступил именно так, как я подозревала.

– Это же вообще не наше дело, Ловчая. – Глава департамента смотрел на меня с укором.

– Но там детей увозят неизвестно куда!

– Это. Не. Наше. Дело, – с расстановкой повторил мастер Чобчек. – Как и ты, я осознаю весь идиотизм чрезмерной бюрократии, но правила, какими бы они ни были несовершенными, должны хоть как-нибудь соблюдаться, пока мы не создали лучших правил. Иначе все пойдет коту под хвост, а коты, поверь, такого не терпят. Ты молодец, что написала доклад. Я передам его нашим коллегам из Лесного ведомства.

– Но ведь дело все равно зависнет там.

– Возможно, – признал Улиус. – Но если ты думаешь заняться замком в свободное время – то НЕТ, я официально запрещаю тебе это. Твой приоритет – Ноа де Винтервилль. Я надеюсь, у тебя не было никаких планов на выходные? Потому что тебе явно стоит провести их за изучением информации об архиепископе. Как говорится, не тогда надо искать стрелы, когда неприятель придет. А заранее, Ловчая. Заранее. Так что отодвинь все свои дела и покажи этому саусберийцу, где раки зимуют! – закончил шеф, боевито потрясая кулаком.

Ох, чую, где-то вдали сейчас икает один архиепископ…