Глава 11

Народ тусовался у Смита на ранчо, я с девчонками работал в нашем поместье в Спокане, занимались нашими самолетами.

Мне позвонил Устинов, и я снял трубку. Мы поздоровались, Устинов начал говорить о спутниковой системе навигации.

— Я уже понял по сообщению от Погодина, что вы очень заинтересованы в ней — ответил я. — Мы с Айком уже проработали варианты изготовления приборов для вычисления координат по сигналам наших спутников. Пока у вас нет подходящей элементной базы, мы решили строить завод по производству полупроводниковых приборов в предоставленном нам месте. Это будет даже цепочка заводов — от производства монокристаллов из кремния до производства микропроцессоров и памяти, ну и прочих микросхем. Пусть это будет наше совместное предприятие с СССР, с разделением прибыли пополам. От нас оборудование и проект заводов, а также документация на выпускаемую продукцию, от вас здания и персонал. Но будет условие — ведущим специалистам и руководителям этих заводов мы будем устанавливать нейросети с клятвой лояльности нам.

— А что это за клятва лояльности? — насторожился Устинов.

— Не нанесение вреда действием или бездействием корпорации «Звездный путь» и ее персоналу, ну можно добавить «И интересам СССР, если они не противоречат первому пункту». А также добросовестно работать на благо корпорации, хранить производственные секреты. В этом случает нейросеть будет следить, чтобы сотрудник ничего противоправного не совершил в отношении нашей корпорации и не проболтался — ответил я.

— Ну такую клятву дать можно, она не противоречит статусу гражданина СССР — согласился Устинов. — Мы подберем кандидатуру директора завода, а точнее этого производственного объединения и согласуем с вами — сказал Устинов.

— Да, сначала установим ему нейросеть, а затем уже Айк его протестирует на профессиональную пригодность — согласился я с оговоркой.

— Хорошо, если человек не будет назначен генеральным директором, то он может работать в объединении на других должностях — согласился Устинов. — В какие сроки вы планируете построить заводы? Надо будет согласовать проект, само собой мы выделим вам фонды на стройматериалы и железобетонные конструкции.

— Нам нужен генеральный подрядчик, который будет строить эти заводы, мы ему установим нейросеть и он будет общаться с Айком напрямую, согласовывать детали — проект Айк делает — ответил я.

— Хорошо, еще вопрос. Если мы подберем в Зеленограде, это наш центр электронной промышленности, подходящее здание, возможно там разместить эти заводы? — спросил Устинов.

— Будет лучше и быстрее — я только «за» — ответил я. — Айк сделает проект по необходимым доработкам зданий.

— Отлично! — обрадовался Устинов и попрощался.

— Айк, что скажешь? — спросил я.

— Да нам все равно — можно будет сделать пристройку к зданию для очистки воздуха — ответил он. — Но даже переделка здания и монтаж систем очистки воздуха у нас займет не меньше полугода. Я уже понял, все что связано с СССР, быстро не сделается. У них очень тягучий бюрократический механизм. Я пока запущу изготовление технологических линий тут на корабле, запустим их тут в работу, начнем штамповать микросхемы. Потом перевезем их в новое здание — сказал Айк.

— Нет Айк, мы будем делать два комплекта оборудования, один тут и останется — для США будем производить и продавать там свои микросхемы — сказал я. — Надо обживаться на Земле, налаживать тут связи и влияние. Само по себе золото ничего не значит, если на него не можешь купить то, что тебе требуется. А на Земле, когда мы укрепимся, у нас будет все нам необходимое и такая возможность.

— Как скажете капитан! — ответил Айк. — Но тогда нашу установку можно делать специализированной, рассчитанной на обслуживание роботами. Она будет компактнее и производительнее, мы ее сразу поместим в среду аргона для повышения чистоты.

— Да, пожалуй, можно сделать и специализированную, только для роботов — согласился я.

— Тогда я буду делать ее c максимально возможным разрешением, коли она только у нас будет работать. У нас много чего можно изготавливать для собственных нужд на этой установке, а то запасы полупроводников у меня тают, техника регулярно ломается. Хотя мы обычно забираем системы управления с поломанной техники и ставим на новую, но бывает, что и они выходят из строя, несмотря на свою колоссальную надежность — сообщил Айк.

— Одобряю. Мы на этой установке всегда сможем сделать микросхемы с худшим разрешением — согласился я. — Какого разрешения мы тут сможем добиться?

— Сорок нанометров в один слой — ответил Айк. — У нас эту технологию иногда называли в рекламных целях «Технология один нанометр», хотя в реальности был шаг транзисторов сорок нанометров, я тебе о ней рассказывал. А поработав над объемными процессами будем идти вперед шаг за шагом, увеличивая плотность упаковки транзисторов. Одно дело иметь документацию, а другое дело ее воплощать в металле. Установки фотоэкспонирования будут обеспечивать такое разрешение, а дальше уже забота технологических процессов воплотить это в кремнии. А лет через двадцать дойдем до технологии «одна десятая нанометра» или «один ангстрем». Тогда сможем делать искины.

— Да, видел я в учебниках микропроцессоры с тысячей ядер, выполненные по такой технологии, пока с трудом представляю для чего они нужны — сказал я.

— Вот как раз для систем искусственного интеллекта они и нужны — ответил Айк. — Доберемся и до них в свое время, срок я тебе назвал — двадцать лет.

— Хорошо, поступим так. Но первым выпустим микропроцессоры для систем навигации по технологии три микрона — согласился я с оговоркой. — В какой срок ты изготовишь эту установку и выпустишь такие микропроцессоры?

— За три месяца справлюсь — ответил Айк. — Все металлы имеются в достатке, да там их много и не требуется, это же не грузовой корабль.

Межзвездный грузовик

— Кстати о грузовике — в каком он состоянии? — спросил я.

— Работа над средним грузовым межзвездным кораблем СГМК-01 идет полным ходом, до завершения строительства осталось четыре месяца — ответил Айк.

— А как ты такую махину будешь из своего ангара вытаскивать? — спросил я.

— Мы изготавливаем в ангаре отдельные секции корабля, а окончательная сборка будет вестись на открытой площадке. Для этого откидывается большой балкон рядом с ангаром, имеется легкая ажурная конструкция ограждения, подъемные краны для сборки, на Луне ведь небольшая сила тяжести. Да и грузовой корабль по сравнению с «Пионером-873» просто пушинка — ответил Айк.

— Ладно, строй дальше. Мне надо думать над экспедицией к Коре. Я имею ввиду набор персонала — сказал я.

— Это уже ваша задача капитан, я лишь могу помочь отобрать кандидатов — пообещал он.

Закончив разговор с Айком, я вышел из своего кабинета в каминный зал, там девушки занимались своими делами — звонили, заказывали материалы для производства самолетов и сверхпроводников.

— Что насчет Валеры? — спросил Зоя, увидев меня. Она просила выдернуть его на выходные в Спокан.

— Сейчас — пообещал я и вернулся в кабинет, набрал Цвигуна.

— Здравствуйте Степан Кузьмич! Мне нужен Погодин на выходные — пройти очередную сертификацию и отдых — выдал я. — Я пришлю за ним дрон.

— О… Как же мы без него? — спросил Цвигун.

— Он вернется в понедельник утром, ему требуется отдых и подкачка баз знаний. И так будет каждые выходные, заранее планируйте это — сказал я твердо.

— Куда пришлете свой… дрон? — спросил Цвигун.

— Давайте сегодня вечером пришлю его к пещере, он полетит ко мне, а ваша команда вернется в Сусуман. В понедельник утром вернется туда же — сказал я, не допуская возражений.

— Хорошо, я дам команду Бранцу — вздохнул Цвигун. Спорить со мной ему было явно не с руки, челнок остается у них, вроде бы беспокоиться не о чем. Да и держать Погодина тоже нет резона — он же знает, что челнок полностью под моим контролем, как и сам Погодин.

Вечером Погодин прилетел в Спокан, у него была масса впечатлений от его общения с властями СССР. Он явно соскучился по своей подружке, и они скоро ушли в свои квартиры, чем я воспользовался и утащил Ларису в кабинет на диванчик — мы с ней там славно оттянулись — экзотика!

Через час вновь собрались в каминном зале, Погодин хотел повидаться с родителями.

— Да позвони им просто — сказала Зоя. — По видеосвязи общение мало чем отличается от встречи с родителями. Это со мной надо целоваться!

— Не, они еще не привыкли — сказал Погодин.

— Мы на пару часов слетаем с ним на ранчо к Смиту — сказал я и мы отправились в полет на дроне.

— Ну как твои впечатления от руководства СССР, да и от сотрудников? — спросил я.

— Пока отношение благожелательное — трудно ожидать другого, мы такой подарок для них делаем — усмехнулся Погодин.

— В понедельник попросишь Цвигуна подготовить десяток пилотов для челнока и для грузовых дронов, оснастишь их нейросетями в медкапсуле, пусть думают, что только через нее нейросети устанавливаются — сказал я. — Хотя я сейчас сам об этом скажу, пусть за выходные пришлют в Сусуман этих пилотов. Я тут же позвонил Цвигуну.

— Степан Кузьмич, прошу прислать к понедельнику к челноку пилотов — мы установим им нейросети, и они смогут через месяц управлять челноком и грузовыми дронами. А пока их Погодин будет катать на челноке, пусть привыкают, конструкторам там уже делать нечего — попросил я.

— Хорошо, есть какие-то требования по здоровью? — спросил Цвигун.

— Присылайте ребят из отряда космонавтов — у них со здоровьем все в порядке — ответил я. — Желательно инженеров, они у вас там тоже имеются.

— Хорошо, Бранец останется, и одиннадцать пилотов будет у вас в понедельник — пообещал Цвигун, радостным тоном. Я понял его радость — теперь он полностью уверен, что Погодин будет вовремя.

— Отлично — попрощался я с ним.

— Ну вот Валера, будешь катать теперь на челноке настоящих космонавтов. Сделаешь фото с ними на память? — улыбнулся я.

— Спрашиваешь! Обязательно сделаю! — улыбнулся Погодин.

Мы прилетели на ранчо Смита, поздоровались с обитателями, мама меня чмокнула в щеку — она пару раз приезжала в Спокан с Погодиными — возила их по магазинам, заглядывали и к нам в поместье.

Мы поговорили со Смитом — добыча золота шла круглосуточно, драгоценный металл пополнял наши банковские счета. У мамы счет уже пополнился на сотню тысяч долларов — я часть денег от добычи золота Смитом велел переводить на ее личный счет, а на управление моим счетом у нее была доверенность.

Посидели за столом — я спросил насчет переезда в наше поместье — мама сказала, что им тут уютнее, со Смитом вместе вечера коротают, а у нас молодежь, мы там работаем — в общем отказались они. Мы поужинали вместе, Смит с Погодиным-старшим выпили виски, нам не наливали — по американским меркам нельзя, подумаешь, не очень-то и хотелось, дома отыграемся с девушками.

После ужина мы попрощались и отправились домой в Спокан. Там устроили посиделки с девушками, пили вино, танцевали, веселились до глубокой ночи. Утром занялись делами. У нас висел проект «Шмеля» — аэротакси на воздушных винтах и супераккумуляторах. Занялись им, обсуждали детали — но выдержали только до обеда. Потом девушки захотели на остров — поплавать в океане. Делать нечего — сели в дрон и улетели на Мохо-Тани, купаться в океане, загорать на пляже.

Там весело провели выходные и отдохнувшие вернулись утром в понедельник в поместье.

Перед отлетом Погодин спросил меня — Что дальше будем делать?

— На следующей неделе принимаешь экзамены у пилотов, дальше они будут водить челнок по заданному маршруту, а ты вылетишь в Москву на дроне — это будет твой персональный транспорт, будешь принимать на баланс санаторий «Лесная сказка» — сообщил я. — Также всю рабочую неделю будешь в Москве, на выходные к нам будешь прилетать.

Погодин вылетел в Сусуман, а мы продолжили работать в Спокане.

Космонавты

Погодин прилетев к пещере с челноком, пролетел над ней на высоте полсотни метров, рассматривая ситуацию на Земле. Там стояли две вахтовки, вокруг них толпились будущие пилоты. Валера медленно вертикально приземлился недалеко от них — метрах в пяти, дверь дрона поднялась, и он вышел из дрона.

— Здравствуйте Виктор Николаевич, здравствуйте товарищи — поздоровался он.

— Здравствуй Валерий Николаевич! — поздоровался Бранец, а толпа будущих пилотов замерла в недоумении и удивлении — какой-то бесшумный самолет, который так тихо спустился с небес и юноша в джинсовом костюме, с которым так уважительно поздоровался их руководитель.

— Товарищи, меня зовут Валерий Погодин, я буду вас учить летать на этом и других новейших самолетах и космических кораблях — сказал он. — Пройдемте внутрь корабля, там продолжим — сообщил он дополнительно и пошел в пещеру.

Бранец подогнал толпу — Вперед ребята, к новым свершениям!

Когда все ошалевшие космонавты зашли в коридор корабля, Погодин сообщил им о необходимости проведения медосмотра в медицинской капсуле.

— Товарищи, по десять минут на брата, раздеваемся до трусов, ложимся, крышка закрывается. Через десять минут будут готовы результаты, ясно? Заходим в медотсек по одному, Виктор Николаевич будет вас запускать — скомандовал Погодин. — И вы Виктор Николаевич, вы тоже пройдете медосмотр, но последним.

Народ по одному заходил в медотсек, Погодин барабанил формулу лояльности «Под протокол», укладывал пилота в медкапсулу, закачивал ему полсотни граммов нанитов, чтобы за неделю развернулась нейросеть, в том числе и Бранцу их закачал, чтобы у него быстрее развернулась нейросеть. За два часа все процедуры были закончены.

— Так, все допущены к полетам. По ходу пьесы познакомимся, хотя некоторых из вас я знаю! — улыбнулся Погодин. Там был Феоктистов, летчик-космонавт СССР, Елисеев и другие известные ему космонавты.

— Заходим в рубку управления — видите экраны? Больше тут ничего нет, корабль управляется мыслью через имплантированную нейросеть, у меня она установлена, вам установят позже. Пока смотрите, знакомьтесь как тут приходится летать. Вот схема корабля — термоядерный реактор — это источник энергии, гравитационный движитель — именно он двигает корабль. Это система управления кораблем — искусственный интеллект, он будет общаться с вами напрямую через нейросети или по громкой связи, когда требуется общий канал для всех. У нашего искина есть собственное имя — Искин-87307. Но это служебное имя, оно конечно не похоже на человеческое, поэтому можно просто обращаться к нему «искин», он поймет, что это к нему обращаются. Ну или просто «челнок», искин имеет личностные характеристики, но у него отсутствуют эмоции, они ему ни к чему. Но в случае некорректного поведения пилота он может просто заблокировать общение с ним и посадить челнок в автоматическом режиме, прекратив полет.

Далее по сервису на челноке — в каютах имеются санузлы, которые работают только при гравитации. То есть в невесомости они блокируются, чтобы ими воспользоваться необходимо включить искусственную гравитацию, что не сложно. В корабле она по умолчанию включена постоянно, только по просьбе пассажиров отключается для полетов в невесомости. Летать можно только в коридоре, в нем для этого у перегородок натягиваются сетки, чтобы вы их своими головами не пробили. Вопросы есть? — спросил Погодин.

— А с каким ускорением будет подниматься корабль? — спросил Елисеев, дважды герой СССР, дважды летавший в космос до этого.

— Десять метров в секунду в квадрате — ответил Погодин. — На время взлета все должны сидеть в креслах и пристегнуться.