Один день я потратила на отдых, а на следующий отправилась в городскую управу. И столкнулась со следующим препятствием со стороны городского главы.

— А где купчая на дом?

— Я его не покупала, вот расписка, — я протянула ему порядком потрепанную бумагу.

— Такую любой подделать может. Нет, я собственноручно сделаю запрос бывшим владельцам, вот прямо на следующей неделе и займусь. А при получении от них подтверждения или отказа приходите, любезная Анна Сергеевна. Там и будем решать, как следует с вами поступить. В острог ли заключить али купеческое свидетельство выдать, — не скрывая злорадства, вернул мне бумаги городской голова.

Сомнений не осталось. Игнатий Харитонов объявил мне войну в рамках своих полномочий. Разрешу я сейчас и это затруднение, он следующе придумает, и так до бесконечности. Нет, здесь следует поступать иначе. И я направилась прямиком к дому старосты.

Передала ему наш разговор, уточнила, передал ли ему Лавр результаты нашей поездки, и попросила помощи.

— Гордий, меня не покидает ощущение, что городской глава ополчился на меня. Всех законов я не знаю. Он может придумать и несуществующие, а я потрачу силы, деньги, а главное, время, сражаясь с ветряными мельницами. Прошу вас о содействии.

— Услышал я тебя, Аннушка. Иди с Богом, не печалься. Да возвращайся через день, сразу в управу и приходи.

Поблагодарила я Гордия и вернулась домой. Пора задуматься о теплой одежде. Со всеми своими деловыми проектами я совершенно об этом позабыла. А на улице уже холодно, даже в накинутом поверх платье платке.

Не найдя подходящего в старье, что осталось от прежних хозяев, я заказала пальто у Евдокии, жены Валаама, что первый поддержал Карпа на голосовании. Она на меня и мои задумки надышаться не могла. Радовалась, что сын научился читать и писать. По их меркам, на ступень выше поднялся. Также с придыханием и осторожностью она поддерживала мужа в деле расширения торговли. Мы и болтали с ней по-свойски, даже местные сплетни она с удовольствием мне сообщала. Касались они в основном того, кто на кого из молодежи глаз положил, к кому сватов заслали.

Евдокия слыла первой швеей в Семёновске. Прихожане даже разделились, кто у нее наряды заказывал, считали себя этакой привилегированной кастой. Хвалились перед соседками, если праздничный сарафан удавалось заказать у Евдокии.

— Ткани только у меня нет, — сокрушенно вздохнула я, объяснив, какое мне требуется пальто.

— У тебя нет, у меня имеется. Цвет один — черный, а вот качество различное. Пойдем, сама и выберешь, — потащила она меня на женскую половину, заставленную сундуками.

Открывала каждый и предлагала пощупать, примериться.

— А почему ты все это держишь в сундуках?

— А где же еще? — подняла удивленно брови Дуся.

— Посмотри, у тебя половину дома занимают эти здоровенные сундуки. А ты сделай шкаф открытый во всю стену, попроси Валаама приставить стремянку, да и пользуйся. Место освободится, и весь товар у тебя перед глазами будет.

Дальше последовали вопросы с ее стороны, разъяснения с моей, и в результате за работу Евдокия наотрез отказалась брать с меня деньги, а ткань отдала по закупочной цене.

Уже уходя, я поинтересовалась про зимнее: шубу, валенки, варежки, шарф.

— Иди с Богом. Будет тебе все. Я с бабоньками переговорю, не оставим тебя раздетой на зиму.

В оговоренное время я пришла в городскую управу.

— Ваши документы? — не поднимая глаз, потребовал Игнатий Харитонов.

Я подала паспорт и расписку на имение.

— Ждите.

Забрав документы, вышел он из кабинета.

Вернулся в сопровождении помощника. Выдал мне без разговоров купеческое свидетельство, попросил расписаться в журнале, и на этом процедура с моим оформлением была закончена. Чудны дела твои, Господи, а дела детей твоих…

Ура! Я готова ехать в Москву! Осталось только дождаться готовых изделий и собрать обоз.

Но моя кипучая, могучая, актерская душа не давала мне покоя. И я придумала, как обставить торговлю на ярмарке. Поеду я с Лизой, следовательно, и она станет учувствовать в представлении. Будем с ней петь и плясать, выдавать задорные частушки, перекрикивая остальных глашатаев.

С этого времени мы начали готовиться. Втайне от домашних, чтобы раньше времени не поднимать смятение в их рядах. Репетировали в моих покоях или когда выходили на прогулку в лес.

Вовремя опомнившись, я заказала одежду и на ребенка. Мамаша ее не давала о себе знать, может, оно и к лучшему. Я с некоторых пор тоже стала нуждаться в малявке, потому что одна я выходить в город не могла, а старух брать, только расстраиваться от их причитаний.

Вечером начали падать первые снежинки. На душе разом потеплело. Зиму я люблю больше остальных времен года. Тишина, чистота, светло, и можно гулять, наслаждаясь морозным воздухом и не боясь холода. А еще впереди Рождество и Новый год. Вообще, мне невообразимо повезло очутиться именно в той природной полосе, где прослеживается явная смена сезонов. Как подумаю, что попала бы в Новую Зеландию, аж тошно становится: всегда одинаковая температура. То ли дело у нас, в средней полосе! Зима, она, матушка, всю землю покрывает приличным слоем снега. Мороз щиплет за нос и щеки. А как приятно вернуться с улицы и расположиться у камина! И баня зимой совершенно чудесная.

Весной мы с нетерпением ждем ручьев, первых проталин вокруг стволов деревьев, безбрежного голубого неба. Лето радует возможностью легко одеваться, купаться, своими длинными теплыми днями. Осень для меня всегда была и остается порой перерождения, обдумывания достигнутых результатов и новых стремлений. Что касается дождей… Я их обожаю! Нет лучшей музыки для слуха, чем стук капель о стекло. Дороги развезло, обувь грязная? Сущие пустяки. Зато как пахнет после дождя…