О боги — Станиславский и Немирович-Данченко! Вы послали мне возможность вновь выйти на сцену жизни? Самое заветное желание, что может лелеять в своей душе актриса на пенсии. Неважно, как такое возможно и долго ли продлится этот чарующий сон. Я сыграю свою лучшую роль!

— Луша… — Имя всплыло из воспоминаний. — Доложи, что происходит!

— Ирод в тебя, ненаглядную, стрелял, да корсет тебя уберег. А потом поднялся к себе в кабинет, и того.

Она смотрела с опаской, выжидая мою реакцию.

— Говори как есть.

— Плакать станешь, голубица моя?

Вот еще, если бы не ломота в грудине, я бы в пляс пустилась. Обняла бы старуху и закружила. Счастье-то какое! Окунуться в гущу событий! В меня стреляли, приключения только начинаются! Я даже мечтать о таком не могла!

— Обещаю.

— Пустил пулю себе Серж в голову. Насмерть, — опустила голову старуха.

— В таком случае, нужно вызвать службу эвакуации умерших да заняться похоронами. Поручаю это тебе.

Старуха приоткрыла рот от удивления.

— Так ведь на то деньги требуются.

— Ну, возьми. Где они у нас хранятся?

В памяти, пришедшей ко мне вместе с глотком воздуха, никаких подробностей на этот счет не было. А кстати, чья это память?

И предвидя ее следующий вопрос, я сказала:

— Сколько можно мне на полу лежать? Помоги подняться и… — Я осмотрела комнату. — Вон в то кресло меня усади.

Едва я уселась, держась за нещадно болящую грудь, послышался стук копыт на улице, и стих он у нашего дома. По дорожке, шурша, будто она из гравия, кто-то прошел и, войдя в дом, громко позвал:

— Есть кто?

Мужской голос. Я кинула вопросительный взгляд на старуху. Она понимающе кивнула и зашаркала ко входу. Вскоре в комнату вошли два красавца-гусара. Яркая форма, кителя, перекинутые через плечо, тонкие усики над верхней губой. Рослые, статные мужчины.

— Анна Сергеевна, нас уже поставили в известность. Выражаем вам глубочайшие соболезнования.

А? Залюбовавшись на гостей, я не сразу уловила суть разговора. Ах, этот… Мне до него и дела нет. Сломал дурочке жизнь, да еще посмел стрелять в нее. Я бы его тело вообще на помойку выкинула, жаль, нельзя.

Так что я опустила глаза, уронила голову на грудь и залилась слезами. Умеем, практикуем, а тут и случай подходящий подвернулся.

Красавцы в один прыжок оказались у моих ног. Упали на правое колено — какая сцена! сплошное любование! — и наперебой принялись меня утешать.

Из их слов я почерпнула главное: расходы на похороны командир приказать взять на их… где они служат? Полк? Да мне, собственно, и неважно. Главное — расходов и забот мне меньше.

Поревев для порядка пару минут, я потянула руку за любезно протянутым мне платком, да так и застыла в изумлении. Ладонь узкая, белоснежная, совершенно детская. Подарки богов продолжаются? Да как такое возможно? Впрочем, я подумаю об этом позже.

Взяла платок и промокнула глаза.

— Господа, я так несчастна!

Нейтральные фразы. Никакой конкретики. Им пока хватит, а я подумаю, как вести себя в дальнейшем.

— Анна Сергеевна! Остаться с вами?

— Нет, я хочу побыть одна.

Кроме того, мне нужно все хорошенько обдумать.

— Серж запятнал свою честь, стрелявши в вас… Вскоре приедет наш полковой доктор, осмотрит вас… — Слово взял другой гусар. Говорил он заикаясь и, судя по бегающим глазкам, что-то явно пытался скрыть. — Анна Сергеевна, позор упадет на всех нас. А это… лучше бы стреляться.

— Чего вы хотите?

Так они объясняться могут до вечера. А у меня дела намечены.

— Не рассказывайте никому о том, что Серж в вас стрелял. Прошу!

— Я могла бы согласиться, но после его смерти мне какое-то время придется самой себя обеспечивать… — Я опустила глаза и тяжело вздохнула.

— Деньги не проблема. Мы привезем завтра утром. Слово чести! — положили они правые руки на грудь.

— Мне так жаль, что Серж не подумал о чести полка в ту страшную минуту. Но я обещаю: если ваш доктор осмотрит мои раны бесплатно и если ваших извинений, тех, что вы обещались привезти завтра, будет достаточно для поддержания мной привычной жизни какое-то время, я никому не расскажу об этом жутком происшествии.

Я говорила медленно, печальным голосом, низко склонив голову. Господа должны понимать, что меня в большей мере волнует их честь. А деньги? Даже неприлично такое вслух произносить.

— Тело Сержа заберем вскорости.

— Благодарю вас.

На этом господа ушли, и все мы, как мне показалось, остались довольны результатом.

— Луша, принеси мне попить и зеркало.

Хорошие новости заглушили боль в грудине, и я страстно мечтала увидеть свое новое лицо.

Хотя, если быть честной, для хорошей актрисы, а я, несомненно, таковой являюсь, внешность не играет особой роли. Талант и годы обучений — вот что важно. А этого у меня с избытком.