Не знаю почему, но я просто срываюсь с места и бегу в противоположную сторону. Внутри всё обрывается, и единственным желанием становится исчезнуть. Ноги несут сами, сердце колотится как сумасшедшее, и я даже не чувствую подошвы, просто мчусь прочь, не разбирая дороги. Становится так страшно. И в этот момент я даже не переживаю за Мэтью. Он хищник, и с ним точно ничего не будет, если они снова подерутся. Не хочу присутствовать при их разборках. Вообще просто видеть Ашера не хочу. Одно его присутствие выбивает из колеи, заставляет всё внутри сжиматься от смеси злости, обиды и того непонятного напряжения, которое между нами висит в воздухе каждый раз, когда мы оказываемся рядом. Заворачиваю за угол и бегу к остановке. Останавливаюсь. Перевожу дыхание, пытаясь унять дрожь в руках. Смотрю на табло и жду автобус, что вот-вот приехать должен. Секунды тянутся бесконечно, я слышу, как гулко стучит пульс в висках. И тут вижу чёрный автомобиль Ашера. Он резко останавливается, взвизгнув шинами. Из салона появляется бешеный Ашер. Рывком затаскивает меня на пассажирское сиденье. Я пытаюсь кричать, но попросту не успеваю. Воздух выходит беззвучно, слова застревают в горле, потому что всё происходит слишком быстро. Буквально в мгновение, и я уже сижу на заднем сиденье автомобиля, дверь захлопывается, отрезая меня от улицы. Ашер уже заводит машину и трогается с места, даже не взглянув в мою сторону, только пальцы побелели на руле.

— Ашер, что ты делаешь? — голос срывается, я пытаюсь звучать твёрдо, но выходит лишь испуганный выдох.

Просто заткнись, Карина, — его тон не терпит возражений, в нём столько сдержанной ярости, что спорить сейчас кажется смертельно опасным

— Выпусти меня. Куда ты меня везёшь? — но я всё-так продолжаю. Я хватаюсь за ручку двери, но он уже заблокировал замки, и попытки открыть бесполезны. Мы проезжаем элитный район, заезжая в какую-то отдалённую местность с лесным массивом. За окном мелькают стволы деревьев, сгущаются тени, и с каждым метром у меня внутри нарастает ледяная паника. — Хочешь снова меня бросить в безлюдном месте, да? Какой же ты мерзкий, наглый тип, — вырывается из меня. — Больной ублюдок!

Ашер резко сворачивает на грунтовку, и машину начинает трясти. Я вцепляюсь в сиденье, чтобы не удариться головой о стекло. Наконец машина тормозит. Хищник заглушает двигатель. Ашер выходит. Слышу, как хлопает дверь. И в следующую секунду распахивается задняя. Он нависает над проёмом, заслоняя вечерний свет. Его фигура кажется огромной. Он смотрит на меня, и в его взгляде столько ярости, что я невольно сжимаюсь.

— Ты решила, что можешь шляться с этим ублюдком? — голос хриплый и срывающийся на рык. — Решила, что я позволю тебе делать, что вздумаешь?

Ашер, прекрати...

Он не слушает. Забирается в салон, захлопывает дверь. Теперь мы вдвоём во мраке, так как стёкла у него тонированные, и пространства так мало, что я чувствую жар его тела. Он перекидывает ногу через мои бёдра, нависая сверху, и я оказывается зажатой между ним и кожаным сиденьем. Отпусти! — выкрикиваю я, упираясь ладонями в его грудь. ненормальный! Не помню, что ты запрещал мне с ним видеться!

Отпусти меня,

Он перехватывает мои запястья одной рукой и задирает их над моей головой, прижимая к стеклу. Другой рукой сжимает мою челюсть, заставляя смотреть прямо в его жёлтые глаза. Ты моя, — рычит он, и в этом рыке не осталось ничего человеческого. Да что несёшь такое? С чего бы вдруг мне быть твоей?!

С того самого момента, как ты влезла в мою жизнь. Никуда я не влезала! — вырываюсь я, дёргаясь под ним. Он усмехается. Наклоняется, и его губы почти касаются моих. Я бью его коленом, пытаюсь вывернуться, но он только сильнее прижимает меня к сиденью. Его руки грубо скользят по моему телу, сдирают тоненькую курточку с плеч. Я кричу, но мой крик тонет в тесном салоне. — Больной! — кричу я в надежде, что хоть кто-то услышит. — Помогите! Но здесь глушь. Лес. И ни души.

Ашер разрывает ворот моей рубашки, и пуговицы со звоном разлетаются по салону. Холодный воздух касается кожи, и меня пробирает дрожь. Я брыкаюсь, царапаю его руки, пытаюсь укусить, но он только усмехается, глядя на мои попытки сопротивления.

Сильнее, — шепчет он мне в ухо, и от этого шёпота кровь стынет в жилах. Покажи, какая ты смелая.

Вжимается в меня всем телом, и я чувствую его возбуждение. Понимаю, что сейчас произойдёт. Паника накрывает с головой. Я начинаю биться сильнее, выкручиваться, но он тяжелее и сильнее. И он хищник! А я всего лишь человек. Докатишься до изнасилования, Ашер?.. — шепчу я.

Замирает на мгновение. Смотрит на меня сверху вниз. В его жёлтых глазах мелькает что-то. Сомнение? Жалость? Но это длится не дольше секунды. Его лицо снова искажается злобой. Нет, сама мне дашь.

Сама?! Я похожа на ту, что добровольно отдастся такому больному ублюдку? В ту ночь ты была не против. Хоть и думала, что это сон, — шепчет он, ухмыляясь. Я едва не задыхаюсь от его наглости.

Вот именно! Сон! Я так думала, а оказалась, что ты пал так низко, и воспользовался мной, — снова дёргаюсь, когда его рука ложится на моё бедро и скользит вверх под кромку юбки. Пытаюсь сжать ноги, но он раздвигает мои колени своим телом. Тепло его ладони заставляет мурашкам бежать по коже. И жар проносится по всему телу. И это мерзавец замечает моё состояние. Там, где он меня касается начинает жечь, да так сильно, что даже больно становится.

• Ненавижу тебя! — кричу я, и слёзы, наконец, прорываются наружу, текут по щекам. — Ненавижу, слышишь?! Он наклоняется, облизывает солёную дорожку на моей щеке. Дышит тяжело и прерывисто. — Я знаю, — выдыхает он. — Ты вся горишь, — усмехается он, чувствуя, как моё тело откликается вопреки желанию. Отворачиваю лицо, не желая смотреть на него. Не желая признавать, что моё тело предаёт меня. Что внизу живота разливается тягучее тепло, а дыхание сбивается не только от страха. Я не понимаю, почему моё тело живёт своей жизнью. Почему я реагирую на этого больного ублюдка, хотя не должна! Я же не больная, я понимаю, что он подонок.

Что со мной не так?

Ашер убирает руку с моего бедра, скользя выше и поддевая край трусиков, но кожа продолжает гореть, и даже, кажется, что чешется. Пальцы проходятся по влажным складкам, отчего я неосознанно выгибаюсь и до крови губу прикусываю. Слышу его ДОВоЛЬНЫЙ ХМЫК, И ЭТОТ ДЬЯВОЛЬСКИЙ взГЛЯД.

А затем до слуха доносится, как расстегивается его ремень, как трещит молния на джинсах. И когда он входит в меня резко, одним толчком, я вскрикиваю, впиваясь ногтями в его плечи. — Тише, — рычит он, замирая на секунду, отпуская мои руки. — Тише, Карина. Слезы срываются из глаз. Бью его по груди, по плечам, по лицу, но он не двигается, ждёт чего-то. Смотрит на меня этим своим бешеным взглядом.

— Ненавижу, — повторяю я, задыхаясь от слёз.

Вопреки страху и ненависти, оно откликается. Моё гребаное тело меня предаёт! Как же я себя ненавижу. Жар разливается по венам, где-то глубоко внутри завязывается в тугой узел. Я зажмуриваюсь, пытаясь заглушить эти ощущения, но они только усиливаются с началом его движения. Ашер наклоняется, втягивает носом запах моей шеи, и из его груди вырывается низкий и гортанный рык. Чувствуешь? — шепчет он хрипло. — Чувствуешь, как твоё тело меня хочет? Можешь ненавидеть меня сколько угодно, Карина. Но ты моя. Его слова бьют наотмашь. Я открываю глаза и смотрю на него. На его разгорячённое лицо, на жёлтые глаза, горящие в темноте и на сжатые челюсти. И что-то внутри меня ломается. Моё тело расслабляется, поддаётся ритму. Руки, которые только что царапали его плечи, теперь скользят по ним, ощущая жар кожи под пальцами. Я чувствую, как его мышцы напрягаются при каждом движении, как тяжело он дышит, как его сердце колотится в такт моему.

— Ашер... - выдыхаю я, не зная, зачем зову его.

Будто бы все чувства накаляются до предела. Его запах становится сильнее, вбирается в мои лёгкие. Ощущения на коже настолько чувствительны, что я не могу сдерживать стоны. Он поднимает голову и смотрит на меня. В его глазах мелькает удивление, смешанное с диким желанием. — Что? — рычит он, сбивая дыхание.

Я не отвечаю. Вместо этого я обхватываю его шею руками и притягиваю к себе. Наши губы встречаются, и этот поцелуй не имеет ничего общего с тем, что было в раздевалке. Он жёсткий и голодный. Он пахнет кровью с моей разбитой губы и его слюной. И мне плевать. Ашер рычит мне в рот, и его движения становятся резче. Я вцепляюсь в его волосы, тяну их, царапаю затылок, и он громко стонет, срываясь на рык. От этого звука у меня темнеет в глазах, и я выгибаюсь, принимая его глубже. Чёрт, Карина...

делаешь...

выдыхает он, отрываясь от моих губ.

Что ты со мной

Я не знаю ответа. Я вообще ничего не знаю сейчас. Он переворачивает меня на живот, задирает мои бедра, и я не сопротивляюсь. Чёрт возьми! Только вцеплюсь в спинку переднего сиденья, когда он входит снова, и я не сдерживаю стона. Ашер проводит рукой по моей спине, надавливая между лопаток, заставляя прогнуться сильнее. Пальцы впиваются в мои бёдра, наверняка оставляя следы. Но внутри желание, от которого кружится голова. Я не ведаю, что творю. Просто не принадлежу себе.

Я подаюсь назад, навстречу, и Ашер рычит, как зверь. Его рука скользит вперёд, находит то самое место, и я вскрикиваю, когда он начинает двигать пальцами в такт толчкам. Кричу, отчаянно, выгибаясь в его руках. Моё тело сжимается вокруг него, и он делает ещё несколько резких толчков, прежде чем с громким рыком замереть, прижимаясь ко мне всем телом. Мы застываем так, дыхание тяжёлое и порывистое. Пот стекает с тела. В голове настоящий хаос из самых разнообразных чувств. Это просто безумие какое-то.

Ашер первым приходит в себя. Он медленно отстраняется, и я чувствую, как пустота заполняет то место, где только что был он. Сажусь на сиденье, прижимая к груди остатки разорванной рубашки. Не смотрю на него. А затем Ашер неожиданно подаётся ко мне, отодвигая край помятой юбки, как раз там, где кожа неистово продолжает гореть. Громко рычит в голос, глаза начинают гореть ярче. — Чёрт возьми! — глухо произносит он

Я опускаю взгляд и даже во мраке салона вижу на своей коже рисунок метки истинности, что принадлежит Ашеру Коэну.