Я выдерживаю ещё две пары, даже записываю лекции, киваю в нужных местах, пару раз поднимаю руку, чтобы задать какой-то формальный вопрос. Делаю вид, что полностью поглощена учёбой, что меня не заботят косые взгляды, перешёптывания и смешки, доносящиеся то с одной стороны аудитории, то с другой. О да. Такого повышенного внимания окружающих я в жизни не испытывала. И скажу честно, чувство не из приятных. Каждый раз, когда кто-то слишком громко хихикает или бросает в мою сторону многозначительный взгляд, внутри всё сжимается... Но я лишь ещё аккуратнее вывожу буквы в тетради, выравниваю строчки, проверяю, всё ли записано дословно

Звонок со второй пары звучит как избавление. Дальше по расписанию две пары физической культуры. Я медленно собираю вещи, стараясь не торопиться. Но как только дверь аудитории остаётся позади, ускоряю шаг. Мне нужно в уборную, чтобы просто умыться холодной водой, отдышаться, побыть одной хотя бы пару минут. Но и здесь нет спасения.

Стою у раковины, ополаскиваю лицо водой. За спиной раздаются голоса каких-то девушек. Они не стесняются, говорят громко, явно желая, чтобы я всё услышала

Ну и дура же она, — фыркает первая, та, что с ярко-розовой помадой. — Кто вообще так себя ведёт? Как дикарка какая-то! Набросилась на нашего Ашера

Да ещё и в грязи барахталась, как свинья, — подхватывает вторая, с короткими тёмными волосами. — Ашер, наверное, руки потом полчаса оттирал после того, как её за шкирку вытащил. Ему даже пришлось её в фонтане искупать, чтобы успокоить эту сумасшедшую.

Зря он вообще с ней связался, — продолжает первая, демонстративно морща нос. — Такая грязнуля... И ещё смотрит так, будто это он виноват! Да он её, по-хорошему, должен был там, и оставить валяться. Они снова громко и издевательски хохочут.

Внутри всё закипает. Дыхание сбивается, пальцы сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ладони. Я медленно выключаю воду, вытираю лицо бумажным полотенцем и разворачиваюсь к ним. — А как же он тогда её поцеловал, по-вашему? — спрашиваю я, глядя прямо на них. — Ту самую грязнулю, про которую вы тут так мило рассуждаете? На видео же отлично видно, как ваш обожаемый Ашер наклоняется и целует меня прямо там, в грязи. После всего этого. Так что, выходит, он сам себя измарал, да? И, похоже, ничуть не расстроился. В уборной мгновенно становится тихо. Девушки замирают с раскрытыми ртами. Та, что с розовой помадой, краснеет и пытается что-то сказать, но у неё не получается.

Вторая нервно дёргает плечом и отводит взгляд.

— Или вы, может, не досмотрели до этого момента? — продолжаю я, чувствуя, как дрожь в руках постепенно проходит. — Так советую пересмотреть. И обратите внимание, с каким удовольствием он это делает. Ему явно понравилось Мне становится душно. Воздух будто сгущается и сжимает горло, в висках стучит. Быстро отворачиваюсь к раковине, включаю воду посильнее. Сно умываюсь Смываю с лица не только воду, но и остатки самообладания.

Поднимаю глаза на своё отражение. Волосы растрёпаны, под глазами тёмные круги, губы дрожат, хоть я и пытаюсь их сжать. Но в глазах... В глазах уже не ярость... Я так устала. Выключаю воду. Глубоко вдыхаю. Разворачиваюсь и иду к выходу. Протискиваюсь мимо этих девушек. Я выхожу из уборной, стараясь держать спину прямо, как учила меня мама. И тут же натыкаюсь на высокую блондинку в узком чёрном платье. Кажется, подружку Ашера.

Она стоит, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с откровенной ненавистью. Блондинка морщит нос, будто уловила какой-то неприятный запах, и медленно оглядывает меня с головы до ног. — Ну что, — произносит, растягивая слова, — насладилась минутой славы? Весь универ уже посмотрел, как ты валялась в грязи.

Я молчу и сжимаю кулаки

Ашер сказал, ты сама на него набросилась, — продолжает она, делая шаг ко мне. — Но я-то понимаю: ты просто хотела привлечь его внимание любым способом. Даже таким….. унизительным.

Он так сказал? — прищуриваюсь, пытаясь понять, врёт блондинка или нет. Если не врёт, то Ашер ещё более мерзкий тип, чем я о нём думала. Вокруг начинают собираться люди, кто-то делает вид, что просто проходит мимо, кто-то откровенно останавливается, чтобы послушать. Им что заняться больше нечем? — Ты ведь знаешь, что он со мной, — блондинка подходит ещё ближе. — И никогда не будет с кем-то вроде тебя.

Я поднимаю глаза и смотрю прямо на неё. Внутри всё кипит, но я заставляю себя говорить спокойно, чётко, чтобы слышали все:

— А ты хоть знаешь, что твой горячо любимый парень развлекается с другими девушками? Недавно он отлично провёл время в закрытом клубе, как раз на своё двадцатилетие. Блондинка замирает. Её лицо на мгновение теряет самодовольство. Она моргает пару раз. — Что? — переспрашивает она, и в голосе проскальзывает нотка растерянности. То, что слышала, — отвечаю я, чувствуя, как напряжение внутри понемногу отпускает. — Не знаю, насколько у вас крепкие отношения, но я слышала, что Ашер ни с кем не встречается, и девушки постоянной у него нет. Может, ты надумала ваши отношения?

Вокруг раздаются тихие перешёптывания.

Блондинка краснеет. Она пытается вернуть себе прежний надменный вид, но получается плохо. Очень плохо. Даже лицо краснеет.

Да какая разница, что там было? — бросает она, отступая на шаг. — Всё равно он со мной. И всегда будет. Может, и так, — пожимаю плечами я. — От меня ты что хочешь? Не лезь к нему, — поджимая губы, произносит она.

Я и не собиралась. Передай своему парню, чтобы это он ко мне не лез. Не дожидаясь её ответа, ухожу по коридору в сторону спортивного зала. И взглядом натыкаюсь на Ашера, что стоит со своим дружком и нагло ухмыляется, смотря на меня. Взгляд пронзительный и очень довольный. Этот мерзкий ублюдок слышал наш разговор. Конечно, у хищников отличный слух. Мои брови сходятся на переносице, и я отворачиваюсь, лишь бы не подойти и не врезать по его наглой физиономии.

Сдерживай себя, Карина. Нужно подлечить нервы. Чувствую, что это далеко не конец. и Ашер снова что-нибудь выкинет.