Дата нашей свадьбы должна была быть объявлена после первого тоста.

Я знала это не из слухов. Три дня назад Лоркан сам прислал мне записку с просьбой надеть на прием жемчужный браслет его матери. По традиции дома Севардов жених передавал невесте родовое украшение перед официальным назначением церемонии. Браслет лежал у меня на запястье прохладным серебряным кольцом, а между молочно-белыми жемчужинами мерцали крошечные синие камни.

В Зале приливов собрались представители всех влиятельных домов Маревии. Над высокими окнами дрожали зачарованные полотнища с гербами островов, в глубине зала играл струнный квартет, а за прозрачным стеклом темнело вечернее море.

Я стояла справа от королевского возвышения и улыбалась людям, которые уже три года называли меня будущей принцессой.

— Вы прекрасно выглядите, леди Вальмер, — сказала супруга главы Южного порта. — Этот цвет вам очень идет.

На мне было платье цвета глубокого моря. Его выбирали не ради красоты. Темно-синий считался цветом дома Севардов, и сегодня я должна была впервые появиться в нем официально, как будущая жена наследника.

— Благодарю, леди Сорен.

— Наверное, вы волнуетесь?

— Немного.

Я не лгала. Волнение было, но приятное, почти легкое. После трех лет ожидания моя жизнь наконец должна была приобрести ясные очертания.

Свадьба весной. Затем переезд в восточное крыло дворца. Первые официальные приемы. Поездки на острова. Работа с приютами моряков, которой я занималась последние два года. Через несколько лет, возможно, ребенок.

Все это мы обсуждали с Лорканом. Не мечтали неопределенно, а планировали, сверяясь с заседаниями Совета, погодой и расписанием королевских визитов.

Я знала, сколько людей будет приглашено на церемонию. Знала, в каком храме она состоится. Знала даже имя мастера, который уже начал готовить свадебные кубки.

Не знала только точного дня.

До первого тоста оставалось несколько минут.

Лоркан находился у трона и разговаривал с отцом. В черном парадном мундире с серебряной вышивкой он выглядел именно так, как и должен был выглядеть будущий король Маревии: уверенным, спокойным и недосягаемым.

Он заметил мой взгляд.

На одно короткое мгновение наши глаза встретились.

Я ожидала улыбки. Хотя бы едва заметного движения губ, понятного только мне.

Лоркан отвернулся.

Я решила, что рядом с королем он не хочет показывать чувства. Это было похоже на него. При дворе любое проявление слабости быстро превращали в рычаг давления, а привязанность здесь считалась едва ли не самой опасной слабостью.

— Айрина.

Рядом остановилась моя мать. Она поправила кружевной край перчатки, хотя тот и без того лежал безупречно.

— Ты бледная.

— Здесь душно.

Мать посмотрела на ряд распахнутых окон, за которыми ветер трепал флаги.

— Разумеется.

Она тоже волновалась. После смерти отца наша семья сохранила имя, дом в столице и несколько участков земли, но почти потеряла состояние. Помолвка с наследником спасла нас от продажи последнего родового имения.

Я никогда не считала это причиной согласиться на брак.

Я любила Лоркана задолго до того, как он сделал предложение.

Но сегодня, глядя на напряженные пальцы матери, я снова подумала, что моя свадьба должна была изменить жизнь не только для меня.

У входа распорядитель трижды ударил жезлом о мраморный пол.

Музыка смолкла.

Гости повернулись к возвышению. Слуги подняли подносы с бокалами. Король остался сидеть, а Лоркан вышел вперед.

Я выпрямилась.

Сердце ударило сильнее.

На лице Лоркана не было радости.

Это я заметила сразу, но еще не поняла. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы увидеть остальные признаки: слишком жесткую линию плеч, неподвижный взгляд, руку, сжатую за спиной.

Он смотрел не на меня, а поверх голов собравшихся.

— Дома Маревии собрались сегодня, чтобы стать свидетелями решения, от которого зависит будущее королевства, — произнес он.

В зале стало так тихо, что я услышала, как за окном разбилась о скалы волна.

Лоркан умел говорить перед большим собранием. Его голос не дрожал и не становился громче, чем нужно. Он не требовал внимания — он просто привык, что его слушают.

— Нашему государству необходимы единство, безопасность морских путей и сильная династия. Как наследник престола, я обязан поставить эти интересы выше личных желаний.

Что-то холодное коснулось моего затылка.

Я посмотрела на короля.

Он не удивился словам сына.

Мать рядом перестала дышать.

— Поэтому после долгих переговоров и с согласия Совета морских домов было принято решение, — продолжил Лоркан. — Моя помолвка с леди Айриной Вальмер расторгается.

Бокал выскользнул из чьих-то пальцев.

Стекло разбилось о пол, но никто не обернулся.

Я слышала слова Лоркана. Понимала значение каждого из них. Однако все вместе они казались фразой на незнакомом языке.

Помолвка расторгается.

Не будет свадьбы.

Не будет жизни, которую мы обсуждали.

Он уже принял решение.

Все знали.

Кроме меня.

Я почувствовала, как мать коснулась моего локтя. Не поддержала — просто проверила, стою ли я еще на ногах.

Лоркан наконец посмотрел на меня.

Я ждала, что сейчас он объяснит. Скажет о временной необходимости, угрозе, болезни, законе — о чем угодно, что могло бы придать происходящему хотя бы подобие смысла.

Но он продолжил говорить для всего зала:

— Леди Вальмер достойно исполняла обязанности моей невесты. Решение не умаляет ее заслуг и не ставит под сомнение ее честь.

Несколько человек опустили глаза.

Я поняла, почему.

Лоркан говорил обо мне так, будто вручал благодарственную грамоту человеку, которого увольнял после долгой службы.

— Однако Маревии необходим союз, способный укрепить драконьи дома и обеспечить королевству наследника с сильной морской кровью.

Теперь взгляды гостей опустились не из сочувствия.

Они смотрели на меня и думали о том, о чем никто не решался сказать вслух последние три года.

Человек.

Слабая кровь.

Сомнительные наследники.

Я не могла принимать драконий облик. Не могла дышать под водой. Не чувствовала течений так, как представители рода Севардов. Все это было известно в день помолвки. Лоркан убеждал меня, что не имеет значения.

Теперь оказалось, что имело.

Распорядитель снова ударил жезлом.

Боковые двери открылись.

В зал вошла женщина в платье цвета морской пены.

Селесту Аркель я видела прежде на заседаниях благотворительного совета. Высокая, светловолосая, безупречно сдержанная, она всегда казалась человеком, который заранее знает, чем закончится любой разговор.

Сегодня на ее шее лежало ожерелье с гербом дома Севардов.

Она подошла к Лоркану и остановилась рядом с ним.

Не посмотрела на меня.

— Позвольте представить мою будущую супругу, леди Селесту Аркель, — объявил Лоркан. — Этот брак объединит корону и крупнейший торговый дом Маревии.

Аплодисменты начались не сразу.

Сначала захлопал глава Западного порта. Затем несколько членов Совета. Через мгновение весь зал наполнился размеренным звуком ладоней.

Я стояла в синем платье дома Севардов, с браслетом его матери на руке, и смотрела, как двор приветствует новую невесту.

Мне хотелось сорвать украшение и бросить к ногам Лоркана.

Хотелось спросить, когда он успел договориться с ее отцом. Сколько недель они обсуждали цену союза. Знала ли Селеста обо мне, когда соглашалась. Знал ли весь Совет, пока я выбирала цвет свадебных салфеток и проверяла списки гостей.

Но за нашими спинами стояли люди, которые ждали сцены.

Отвергнутая женщина должна была либо заплакать, либо закричать, либо униженно попросить объяснений. Любой вариант превратился бы к утру в развлечение для столицы.

Я медленно сняла руку матери со своего локтя.

Затем сделала шаг вперед.

Аплодисменты затихли.

Лоркан смотрел на меня настороженно. Он был готов остановить меня, если я попытаюсь подойти к Селесте или обвинить его перед двором.

Это ранило сильнее объявления.

За три года он так и не понял, что я никогда не позволю себе унизить другую женщину из-за решения, которое принял мужчина.

Я остановилась перед возвышением и склонила голову ровно настолько, насколько требовал этикет.

— Благодарю ваше высочество за ясность, — сказала я.

В голосе не было дрожи.

Мне пришлось прижать ноготь большого пальца к краю кольца, чтобы удержать руки неподвижными.

— Леди Вальмер, — начал Лоркан.

— Полагаю, дальнейшие формальности мы обсудим без свидетелей.

Он задержал на мне взгляд.

— Разумеется.

Я повернулась к Селесте.

Теперь она смотрела прямо на меня. В ее лице не было торжества, но и раскаяния я не увидела.

— Леди Аркель, примите мои поздравления.

Она слегка побледнела.

— Благодарю.

Я снова поклонилась королю и пошла к выходу.

Люди расступались молча. Кто-то пытался поймать мой взгляд, кто-то отворачивался. Я узнавала лица женщин, которые еще утром присылали мне цветы в ожидании объявления свадьбы. Мужчин, обсуждавших со мной будущие приемы. Родственников, уже рассчитывавших получить места при дворе.

Теперь никто из них не знал, как со мной разговаривать.

У самых дверей меня догнала мать.

— Айрина, я с тобой.

— Нет.

Она замерла.

Я остановилась, не оборачиваясь к залу.

— Тебе лучше вернуться домой. Марен должен быть там.

Моему младшему брату было девятнадцать. Он не присутствовал на приеме, потому что восстанавливался после перелома ноги. Я представила, как мать войдет в его комнату и сообщит, что наш последний шанс сохранить родовое имение исчез.

— Я не оставлю тебя одну после такого.

— Я не одна. Через несколько минут здесь будет половина дворца.

Мать сильнее сжала веер.

— Ты знала?

Я посмотрела ей в глаза.

— Нет.

Она закрыла рот ладонью, но быстро взяла себя в руки.

— Тогда я останусь.

— Мне нужно поговорить с Лорканом без тебя.

На ее лице появилось выражение, знакомое мне с детства. Так она смотрела, когда хотела возразить, но понимала, что я уже приняла решение.

— Не позволяй ему заставить тебя чувствовать себя виноватой.

— Не позволю.

Это обещание прозвучало увереннее, чем я себя чувствовала.

Мать ушла через боковой выход. Я направилась в малую гостиную, которую обычно использовали для личных переговоров королевской семьи.

Там уже горели свечи. На столике стояли чайник, две чашки и тарелка с пирожными, словно кто-то предполагал, что разговор будет спокойным.

Я не села.

За дверью послышались шаги. Лоркан вошел один и закрыл ее за собой.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга.

Я знала каждую линию его лица. Знала, как он щурится перед дождем, как касается большим пальцем указательного, когда обдумывает ответ, как становится неподвижным, когда злится.

Сейчас он был похож на человека, который готовился принять удар.

— Ты должен был сказать мне раньше, — произнесла я.

— Да.

Я ждала продолжения.

Его не последовало.

— Это все?

— Нет. Но с этого следует начать.

Лоркан подошел ближе, однако остановился на расстоянии нескольких шагов.

— Переговоры с Аркелями завершились только вчера.

— А начались когда?

Он промолчал.

— Когда, Лоркан?

— Два месяца назад.

Я медленно выдохнула.

Два месяца.

Два месяца он приходил ко мне на ужины. Спрашивал, не устала ли я от подготовки. Обсуждал список приглашенных. Позволял мне говорить о будущем, зная, что уже торгуется за другое.

— Ты мог предупредить меня два месяца назад.

— Тогда ничего не было решено.

— Поэтому ты решил продолжать делать вид, что мы поженимся?

— Я надеялся найти другой выход.

— Нашел.

Лоркан провел рукой по волосам. Этот жест был слишком человеческим, слишком знакомым. От него мне на мгновение захотелось поверить, что передо мной тот же мужчина, которого я любила.

Но знакомые жесты не отменяли того, что произошло в зале.

— Совет отказался утвердить наш брак, — сказал он. — Король болен чаще, чем признает публично. Передача власти может произойти в ближайшие годы. Мне нужны голоса западных домов.

— И деньги Аркелей.

— Да.

Он не попытался солгать.

— Их флот контролирует почти половину торговли. Без этого союза Совет может оспорить мое право на престол.

— Значит, ты выбрал корону.

— Я наследник Маревии. У меня не было права выбирать только себя.

Я коротко рассмеялась. В звуке не было веселья.

— Как удобно. Ты назвал свое желание обязанностью, а мою жизнь — допустимой потерей.

— Я не считаю тебя потерей.

— Тогда как ты меня называешь?

Он отвел взгляд первым.

Я подошла к окну. Внизу, под дворцовыми стенами, темнела гавань. На воде покачивались огни кораблей, связанных с десятками островов и сотнями семей. Я понимала, почему власть над Маревией требовала сложных решений.

Не понимала только, почему сложность решения должна была оправдывать жестокость исполнения.

— Почему публично? — спросила я. — Почему ты не пришел ко мне вчера? Почему я узнала об этом перед всем двором?

— Если бы мы поговорили заранее, ты могла бы отказаться присутствовать.

— Разумеется, отказалась бы.

— Тогда появились бы слухи. Совет решил, что объявление должно быть сделано одновременно с представлением Селесты. Без промежутка, в котором противники союза могли бы начать давление.

— Совет решил.

— Я согласился.

Я обернулась.

— Благодарю за уточнение.

Лоркан сделал шаг ко мне.

— Айрина, я не хотел причинять тебе боль.

— Но решил, что она приемлема.

Он остановился.

— Я пытался защитить тебя от худшего.

— От чего именно? От возможности заранее узнать, что мужчина, которому я доверяла, собирается отказаться от меня?

— От месяцев публичного давления. От попыток использовать тебя против меня. От унизительных переговоров о том, почему человеческая невеста не подходит наследнику морских драконов.

— Ты избавил меня от унизительных переговоров, устроив унижение сразу перед всем двором.

На его лице впервые появилось раздражение.

— Я понимаю, что сейчас ты злишься.

— Нет. Ты понимаешь только то, что тебе удобно понимать.

Я подошла к нему ближе.

— Ты принял решение за меня. Решил, что мне лучше не знать. Решил, как именно я должна потерять будущее. Решил, какую компенсацию мне дать. И теперь рассчитываешь, что я признаю все это заботой.

— Ты еще не знаешь, что я подготовил.

— Тогда удиви меня.

Лоркан задержал дыхание, будто уловил в моем тоне опасность.

— Корона передает тебе остров Кайрн.

Я знала название. Большинство жителей Маревии знали его только потому, что именно возле Кайрна произошло несколько крупнейших кораблекрушений прошлого десятилетия.

— Кайрн, — повторила я. — Остров возле закрытого Восточного пролива.

— Земля полностью перейдет в твою собственность.

— На ней кто-нибудь живет?

— Небольшая деревня.

— Доход?

— Сейчас почти отсутствует.

— Порт?

— Бухта и старый причал.

— Состояние причала?

Лоркан слегка нахмурился.

Он ожидал слез, обвинений или отказа. Не вопросов о состоянии имущества.

— Требует ремонта.

— Что еще есть на острове?

— Гостиница. Когда-то она обслуживала корабли, проходившие через пролив.

— До того как пролив закрыли двенадцать лет назад.

— Да.

— Гостиница работает?

— Нет.

— В каком она состоянии?

— Пригодна для восстановления.

Эта формулировка могла означать что угодно — от протекающей крыши до обрушившихся стен.

— Почему именно Кайрн?

— Остров принадлежит короне и не связан обязательствами перед другими домами. У тебя будет собственное имущество, титул владелицы и достаточная сумма для первых расходов.

— Достаточная для чего?

— Для спокойной жизни.

Я посмотрела на него.

— На острове без работающего порта и дохода?

— Ты можешь продать землю.

— Кому?

Он не ответил.

Никому не был нужен остров возле закрытого пролива.

— Ты называешь это компенсацией, — сказала я. — Но на самом деле отправляешь меня туда, где я не буду мешать твоей новой семье.

— Это неправда.

— Тогда предложи мне дом в столице.

Молчание стало ответом.

Дом в столице означал бы мое присутствие при дворе. Каждый прием напоминал бы о его решении. Каждая встреча превращалась бы в повод для слухов. Селеста не могла начать роль будущей королевы, пока прежняя невеста находилась рядом.

Кайрн был не подарком.

Это было красивое изгнание, оформленное законным актом.

— Я не собираюсь принуждать тебя жить там, — произнес Лоркан. — Земля станет твоей. Ты сможешь распоряжаться ею как захочешь.

— И ты больше не будешь иметь на нее прав?

— Нет.

— Корона не сможет забрать ее обратно после твоего восшествия на престол?

Он помедлил.

— В акте будет указано полное право собственности. Конфискация возможна только по решению Совета в случае преступления против королевства.

— Дай мне документы.

Лоркан удивился.

— Сейчас?

— Ты ведь подготовил их заранее.

Он подошел к письменному столу и открыл верхний ящик. Внутри лежала синяя папка с серебряной печатью.

Конечно, подготовил.

Пока я выбирала жемчужный браслет его матери, писцы уже составляли акт моего удаления.

Лоркан положил папку передо мной.

— Ты не обязана подписывать сегодня.

Я открыла документ.

Текст занимал семь страниц. Я читала медленно, не позволяя себе пропускать строки. Земля, береговая полоса, гостиница, хозяйственные строения и права на будущие сборы действительно переходили ко мне. Вместе с ними я получала обязанности по содержанию деревни, маяка и причала.

Упоминалась денежная сумма.

Она была значительной для обычного человека и ничтожной для восстановления острова.

— Здесь нет описания состояния зданий, — сказала я.

— Его подготовят.

— До подписания.

— Айрина, сейчас не обязательно разбирать каждую подробность.

— Для тебя, возможно. Ты не собираешься там жить.

Он сжал челюсти.

— Я распоряжусь, чтобы управляющий предоставил полный отчет.

— Не управляющий. Независимый оценщик.

— Хорошо.

— И я хочу копии всех документов о правах короны на остров за последние двадцать лет. Включая решения о закрытии пролива.

— Зачем?

— Потому что ты передаешь мне имущество, способное оказаться связано с долгами, ограничениями или чужими претензиями.

— Кайрн свободен от долгов.

— Я предпочитаю видеть доказательства.

Лоркан долго смотрел на меня.

— Ты всегда была внимательнее, чем люди думают.

— Включая тебя?

Он не ответил.

Я вернулась к документу.

На последней странице уже стояли подписи короля, трех членов Совета и самого Лоркана. Для завершения передачи не хватало только моей.

Под строкой лежало перо.

— Почему браслет? — спросила я, не поднимая головы.

— Что?

— Ты попросил меня надеть браслет своей матери. Зачем?

Лоркан посмотрел на украшение, словно только сейчас его заметил.

— Я хотел, чтобы объявление не выглядело подготовленным заранее.

Несколько секунд я не могла произнести ни слова.

Он использовал меня как доказательство собственной внезапности.

Пока я стояла перед двором в цветах его дома и с родовой драгоценностью, никто не мог обвинить новую помолвку в долгом сговоре. Все должны были поверить, что решение приняли в последний момент ради государства.

Я расстегнула замок.

Пальцы слушались плохо, но со второй попытки браслет открылся.

— Айрина…

Я положила украшение на папку.

— Передай его следующей невесте. Полагаю, ей не потребуется изображать неожиданность.

— Селеста не имеет к этому отношения.

— Она согласилась войти в зал через минуту после того, как ты публично объявил меня непригодной для династии.

— Формулировку предложил Совет.

— А произнес ее ты.

Лоркан опустил взгляд на браслет.

Впервые за весь разговор его уверенность дала трещину.

— Я сожалею о том, как это произошло.

— Нет. Ты сожалеешь, что мне больно. О своем решении ты не сожалеешь.

— Я не могу отказаться от короны.

— Я и не прошу.

Это была правда.

Я не стала бы просить мужчину отказаться от страны ради меня. Но он мог отказаться от лжи. От двух месяцев притворства. От публичного унижения. От уверенности, что имеет право определять, какую правду я способна вынести.

— Я любил тебя, — сказал он тихо.

Слово прозвучало в прошедшем времени.

Возможно, случайно.

Возможно, нет.

— Этого оказалось недостаточно.

— Иногда любви недостаточно.

— Тогда не называй то, что осталось, заботой.

Я взяла перо.

Рука дрогнула только один раз, когда кончик коснулся бумаги.

Подписав акт, я не приняла его объяснения. Не простила. Не согласилась с тем, как он поступил.

Я всего лишь забрала единственное, что в этот вечер действительно могло стать моим.

Айрина Вальмер.

Чернила легли ровно.

Лоркан смотрел на подпись так, будто ожидал, что я передумаю.

— Я распоряжусь, чтобы корабль был готов через неделю, — произнес он.

— Через три дня.

— Кайрн находится далеко. Нужно подготовить людей и запасы.

— Тогда начинай сегодня.

Я закрыла папку.

— Ты не обязана уезжать так быстро.

— Обязана. Через неделю двор будет обсуждать приготовления к твоей свадьбе. Я не собираюсь оставаться здесь и изображать благодарную бывшую невесту.

— Айрина, мы еще можем…

— Нет.

Он замолчал.

Я подняла документы и направилась к двери.

— Ты уверена, что справишься? — спросил он мне вслед.

Я остановилась.

За этим вопросом скрывалось столько привычного: его сомнение в моих силах, уверенность, что жизнь вне дворца слишком сложна, почти искреннее желание защитить меня от последствий его же поступка.

Еще утром я могла бы услышать в этих словах заботу.

Теперь слышала только недоверие.

— Я три года готовилась управлять дворцом и представлять корону, — ответила я. — Думаю, с одной разрушенной гостиницей разберусь.

Я вышла, не дожидаясь его ответа.

Коридор оказался пуст. Прием продолжался в главном зале, но музыка еще не заиграла. Возможно, гости ждали, чем закончится наш разговор.

Я прошла несколько шагов и вдруг почувствовала боль в левой ладони.

Сначала решила, что слишком сильно сжимала папку. Переложила ее в другую руку и разжала пальцы.

Посередине ладони проступила тонкая серебристая линия.

Она начиналась у запястья, где прежде лежал браслет, и тянулась к основанию большого пальца. Не царапина, не след от металла. Линия находилась под кожей и едва заметно мерцала, словно внутри ладони задержался отблеск лунного света.

Я потерла ее пальцем.

Серебро вспыхнуло ярче.

На мгновение мне показалось, что где-то далеко, за дворцовыми стенами и темным морем, что-то ответило на прикосновение.

Не голос.

Не зов.

Скорее слабое движение, похожее на волну, которая дошла до берега после долгого пути.

Ощущение исчезло почти сразу.

Я снова посмотрела на ладонь.

Линия погасла, оставив под кожей едва различимый след.

В конце коридора открылась дверь. Появились двое придворных, и я опустила руку, прежде чем они успели что-либо заметить.

Сегодня я потеряла жениха, положение и будущее, которое считала своим.

Через три дня мне предстояло отправиться на остров, никому не нужный уже двенадцать лет.

Я еще не знала, что именно ждало меня на Кайрне.

Но впервые за весь вечер решение принадлежало мне.