Проснулся я отдохнувшим и немного другим. Нет, не было изменений во внешности (зеркало не даст соврать) или в поведении (я не ощущал, но и проверить было пока не на ком), но я как бы чувствовал всё окружение немного иначе. Кроме того, я ощущал, что изменения произошли во мне. Источники не изменились, но появилось ощущение целостности, как будто мне до этого чего-то не хватало. Кроме того, я ощутил в себе новые силы, и связь с Тенью. И моим первым экспериментом стала попытка воплощения – очень уж мне было неуютно без руки.

Эксперимент можно было бы назвать удачным... Всё же сила Духа позволяла забить на чёткость формулы и оставить просто форму. Выбрал промежуточный вариант - использовал силу воплощения одновременно с простой магией, которая должна была направить силу Духа в определённое русло, придать ей форму и создать новую суть. Вышло, на первый взгляд, удачно. Новая рука ничем не отличалась от предыдущей, действовала так же, разве что чувствительность оказалась не полной – казалось, что я отлежал руку и она не полностью отошла. Травмированные энергоканалы тоже претерпели положительные изменения – стоило только руке появиться на своём законном месте, как они тут же потянулись к своему бывшему местоположению. Я этому процессу не мешал – всё происходящее было в моих интересах. Но и проблемы начали возникать там, где я их не ожидал – от руки фонило силой Тени. Что бы я ни делал, рука определённо не хотела восприниматься миром как часть его и на это требовалось тратить свои силы, коих и так было не много. Вторая несколько неожиданная проблема возникла, как я понимаю, из-за энергоканалов – вскоре после того, как они встали на место, пальцы начали медленно чернеть и грубеть. И это значило что эксперимент хоть и прошёл более-менее удачно, но всё же чего-то я не учёл... Руку пришлось развеивать. И, к моему неудовольствию, на развеивание пришлось потратить ещё часть сил – почерневшая часть руки никак не хотела пропадать. Было ощущение, что что-то её подпитывает из больных каналов. Этот вопрос надо было изучать и как можно тщательней, если не хочу остаться калекой. Так же пришлось активно чистить за собой комнату – эманаций Тени в ней после моих художеств было очень много. Хорошо хоть, большую часть из них я смог переработать в силу Духа и вобрать в себя. По моим ощущениям, она всё же как-то восстанавливалась, но причину или механизм восстановления я пока не понял.

Как выяснилось, убрался я вовремя – буквально минут через пять, когда я сидел на кровати и анализировал последствия, в комнату влетел Грегор с Ирвингом на прицепе.

– Дайлен Амелл, что здесь происходило?

– Рыцарь-командор, Первый чародей? Что случилось?

– Винн сказала, что ощутила привкус Тени где-то здесь! А кроме тебя некому заигрывать с такими силами!

Бля-я-я-я...

– Я...

– Ты пытался вызвать Духа, Амелл? В больничном крыле?! Без присмотра магов и храмовников?!! Да ты что о себе возомнил?!!! Думаешь, я стану с тобой долго нянчиться? Я достаточно терпел твои выходки и множество раз предупреждал тебя о том, какие последствия повлекут твои действия!

– Грегор!

– Что Грегор, что Грегор? Винн, Ирвинг, вы не понимаете, что он творит? А если бы он призвал демона в наш мир? Что если бы он стал одержим? Кого он убил бы первым и как много магов и храмовников полегло бы здесь, в этой Башне? Ирвинг, ты что, жаждешь, чтобы местный Круг стал таким же, как Круг Вал Руайо? Чтобы мы вернулись во времена Ремийе?

– Грегор, давай хотя бы выслушаем...

– Нет. Хватит с меня. В карцер его пока я не решу, что с ним делать!

Вот блин. И ведь я уверен, что сделал всё чисто... В карцер меня уводили три храмовника, и, самое печальное, я не знал, вернусь ли я из него.

* * *

Месяц я провёл в заключении под стражей. Причём под крайне строгой стражей – следили за мной постоянно. Не отпускали даже в туалет без присмотра. Так что, провести новые изыскания, в том числе тихие и незаметные, не получилось. Удалось лишь понаблюдать за тем, что происходит со свободными энергоканалами на месте руки. Как ни странно, но, после воздействия на них силой Духа, они встали на свои законные места и больше не стремились их покинуть. Кроме того, как мне казалось, они стали как бы чище и светлее. Не уверен, что понимаю, что происходит, но появилось мнение, что сила Тени может их исцелить. Но, в общем и целом, месяц прошёл бестолково... По идее, на месяц меня заперли именно ради того, чтобы я проникся страхом к своей дальнейшей судьбе. Что сделал бы любой маг на моём месте? Правильно, дрожал бы и боялся относительно того, что его усмирят или убьют. Я же не боялся – я уже умер один раз в прежнем мире, и ещё один раз в этом, когда впервые открыл глаза в Башне. Посмертие – неприятный опыт, но он может стать неизбежным. Усмирение и вовсе на меня может больше не сработать – его основная фишка заключается в том, что у разумного блокируют связь с Тенью, но контакт с любым духом или демоном может эту связь восстановить и тут я обладаю существенным преимуществом, да? Нет, конечно я изображал беспокойство, иногда, когда как бы думал, что меня не видят. Это должно было убедить наблюдателей в том, что я такой же маг, как и все прочие, просто храбрюсь.

Через месяц, где-то ночью, меня вывели из камеры и повели куда-то наверх башни молчаливые храмовники. Никак мне они угрожать не пытались, ничего не говорили, я с ними заговорить тоже не стремился. Привели меня в кабинет уже не Первого чародея, но рыцаря-командора. Кабинет Грегора выглядел минималистично – массивный стол из камня, несколько стульев, кровать в дальнем углу, с сундуком у изголовья. Ни стеллажей с книгами, ни украшений. В кабинете находилась всё та же компания: Ирвинг, сурово хмурящий брови, Винн, нервно кусающая губы, и спокойный как удав Грегор. Перед последним на столе лежал какой-то документ, но что в нём мне с моего места было не видно: храмовники остановили меня в паре метров от стола и, по знаку Грегора, удалились. Мариновали меня в полном молчании ещё минут пять. Затем, слово взял Грегор:

– Ученик Дайлен, знаешь ли ты, почему ты здесь?

Конечно нет, откуда бы мне? Вслух я сказал несколько иное:

– Могу лишь предположить...

– Тебя пригласили, – ну конечно, ещё и под белые ручки привели, ага, – сюда для того, чтобы вынести вердикт, относительно происшествия, случившегося месяц назад в больничном крыле. Рассматривали его внимательно всеми возможными способами. По итогу рассмотрения вердикт таков...

Грегор выдержал эффектную паузу и сказал:

– Ученик мага Дайлен признан невиновным в попытке вызвать духа или демона. Но, если ты думаешь, что ты отвертишься – ты жестоко ошибаешься. Однозначно обнаружена попытка воздействовать силой Тени на окружающий мир. И тебе придётся постараться, чтобы объяснить мне это.

Ирвинг и Винн в разговоре всё ещё никак не участвовали.

– Рыцарь-командор Грегор, прежде чем я начну отвечать, можете ли вы дать мне слово, что не станете перебивать и выслушаете до конца?

– Ты наглый, Дайлен. Но я постараюсь.

– Тогда я начну, пожалуй, с обвинения в вашу с Ирвингом сторону: вы дали мне надежду на возвращение руки, а потом резко её отобрали. Вы, рыцарь-командор, отказались учить меня взаимодействию с духами как воину и запретили обучаться обращаться с ними как магу до тех пор, пока я не пройду Истязания. Неужели вы думаете, что быть калекой и не иметь возможности тренироваться как боевому магу и чародею мне нравится? И что бы я ни сделал, где бы ни искал – я не смог найти ни одного способа, кроме как создание артефакта вместо руки, раз уж исцеление мне пока не доступно. Но и здесь рыцарь-командор не дал мне возможности стать хоть сколько-то полноценным. Да, я не смог найти путь без использования магии крови, но я искал! Я потратил почти три месяца в попытке найти выход, но даже второй вариант – призвать на помощь духа, Грегор мне заблокировал! Что я должен был сделать? Смириться со своей участью? Да, я не призывал духа или демона, но я призвал саму силу Тени для излечения. Если простая магия не поможет, то поможет это – так я рассудил. Вы вынудили меня пойти на это и Вы стали причиной того, что я здесь!

– И как, есть результаты? – Удивительно, но Грегор всё ещё спокоен как удав и даже не дёрнулся на мои высказывания.

– Да, энергоканалы встали на место, пусть всё ещё и забиты непонятной дрянью.

– Винн?

– Я не могу точно сказать, что это может быть и как такое возможно. Но мне необходимо осмотреть его руку, прежде чем сделать какие-либо выводы.

– Ирвинг?

– У мальчика были причины так поступить и мы с тобой это уже обсуждали, Грегор.

– И меня настораживает тот факт, что он говорит так же, как мы с тобой в закрытой и защищённой от прослушивания комнате, – о как, неожиданно.

– Ты и сам не раз говорил, что Дайлен не дурак, Грегор. Он принимает поспешные решения и, иногда, совершает не самые разумные поступки, но это свойственно юности. Дайлену же не свойственно вредить кому-либо или переступать определённую границу, – да, это я, это всё про меня, хвалите меня полностью.

– Ты снова защищаешь его, Ирвинг.

– А ты снова обвиняешь его, Грегор. И ты и я знаем, что в Башне только я могу защитить магов от произвола храмовников, и что только ты, Грегор, не даёшь особо наглым распускать руки. Но и ты бываешь жесток, а я слишком мягок. Без нас эта Башня была бы хуже.

Грегор хмыкнул и обернулся ко мне:

– Я выслушал все мнения заинтересованных сторон и принимаю такое решение: ты, Дайлен, виновен в применении магии, которой не место в больничном крыле Башни, пусть я и подтолкнул тебя к такому решению. В наказание я лишаю тебя доступа к тренировкам с храмовниками и не стану учить тебя техникам Воина Духа. И ни один храмовник в Башне теперь не станет больше учить тебя воинскому мастерству. Кроме того, принимая во внимание тот факт, что ты всё же стремишься стать полноценным магом, я дам добро на сотворение твоей перчатки, но я не должен узнать, что в ней применена магия крови, тебе понятно?

Какой хитрый Грегор. Лишил меня того, чего я и так лишён, ещё и дал возможности стать не таким ущербным, каким я сейчас являюсь. Я заметил, как он выделил интонацией ключевые моменты своего монолога, так что сделаем как с браслетом Дюрана – подменим понятия. Или... Хм... А это идея... Вот только получится ли? Надо снова заниматься кучей расчётов, но мне это нравится! Тем временем, Грегор продолжил:

– Кроме того, это последняя моя поблажка тебе, Дайлен. На меня уже косо смотрят все храмовники. Они так же узнают о моём решении и твоём наказании. За следующую твою выходку я отправлю тебя в Эонар или усмирю. Тебе понятно моё решение?

– Да, рыцарь-командор.

– Тогда иди. Винн?

– Дайлен, пойдём, мне надо тебя осмотреть.

Я покинул кабинет Грегора, чтобы больше никогда в него не возвращаться.

Винн отвела меня в больничное крыло, где вновь окутала ворохом магических плетений для диагностики. Весь путь сюда она молчала, да и сейчас лишь хмурилась, посматривая на меня. Мне было интересно, что такого произошло за этот месяц, как они узнали, что я заигрывал с Тенью, как они вообще уговорили Грегора успокоиться и не усмирять меня, но я так же не стал нарушать молчание и спрашивать первым. И Винн всё же сдалась раньше, чем я:

– Дайлен, ты знаешь, что порой ты выглядишь взрослым мужем, а порой – сопливым юнцом?

Интересное начало разговора:

– Учитель Ирвинг что-то такое упоминал совсем недавно.

– Дайлен, я серьёзно. Ты поступил крайне опрометчиво и глупо. Тебе стоило не таиться от нас с Ирвингом, а обратиться за помощью и советом. Мы смогли бы…

– Что именно? – Я решительно оборвал Винн, не давая ей читать нотации. – Вы уже один раз дали мне ложные надежды, а затем сломали их. Даже ты, Винн, сказала, что ничем не можешь помочь. Я отчаялся и перешёл на крайние меры. Я был не прав? Возможно, но я был готов к последствиям!

– Порой, некоторые взрослеют слишком рано. Я иногда забываю об этом. Тебе пришлось пережить не самые приятные вещи, и я не могу винить тебя за твоё стремление к исцелению. Но в следующий раз, пожалуйста, не стоит так шутить с огнём. Мы с трудом успокоили Грегора и отговорили его от радикальных мер. Твой монолог так же слегка остудил его пыл – он всё ещё был готов подписать указ о твоём усмирении. Ты смог напомнить ему, что он тоже виноват, так что тебе повезло. Но всё же, тебе пора начать думать головой – в следующий раз ни Ирвинга, ни меня не хватит, чтобы его остановить.

– Винн, а Грегор тебя слушает…

Она не дала мне закончить, знаком заставив замолчать. Винн вновь вернулась к исследованию показаний плетений, оставляя не заданным вопрос об их с Грегором отношениях. Винн проработала с плетениями ещё около получаса, затем смахнула их и устала села на стул:

– Задал ты нам задачку, Дайлен.

– Что не так?

– В том-то и беда, что всё не так. В твоих каналах находится какая-то дрянь и это, кажется, не скверна, хотя и очень похоже. Она плохо поддаётся анализу, ещё хуже – лечению, но, мне думается, что твоя инициатива с Тенью несколько ослабила её. Я считаю, что используя силу Духовных целителей, мы сможем со временем очистить твои каналы и вернуть руку. Но потребуется время – и это займёт не один месяц.

Что может быть похоже на скверну и не быть ей? Ничего не понимаю. Судя по всему, это было не просто видно, а прямо написано на моём лице, так что Винн продолжила:

– Я тоже в недоумении, Дайлен. Подобную болезнь ещё никогда и ни у кого я не наблюдала, а я повидала многих, как целитель. И поначалу мне казалось, что это именно скверна порождений тьмы. Более того, она не стремится расползтись дальше и заполнить тебя всего, превращая в вурдалака. Возможно, это какая-то новая болезнь или вид осквернения, так что, леча и изучая тебя, мы, быть может, сможем изучить новую болезнь, от которой не придётся потом страдать тысячам разумных.

Я лишь пожал плечами. Если это скверна – Посвящение её вычистит, если нет – вычистят целители. Сейчас у меня другое на уме…

– Винн, Грегор дал добро на мою перчатку…

– Я и Ирвинг поможем тебе с ней. Но мы же и станем следить за тем, что ты делаешь. Нам не нужны малефикары в Башне. Надеюсь, ты это понимаешь, и не станешь заходить в своих исследованиях дальше положенного.

Так-то я уже зашёл дальше вашего положенного:

– Мне тоже не нужны обвинения в применении магии крови. Если вместо меня проблему решит кто угодно другой, пусть даже усмирённый – меня это вполне устроит.

Винн после этих слов застыла, а потом начала бормотать:

– А ведь это выход… Как же мы раньше не догадались…

* * *

Чертёж, книги по магии, один усмирённый и три злых храмовника стали моими постоянными спутниками почти на три месяца. Усмирённый был из бывших малефикаров Башни, так что о магии крови знал достаточно. С другими своими знаниями не делился, как и не говорил, кто его обучил – возможно, не так его пытали. Со мной он почти не говорил – приказ и Грегора, и Ирвинга. Его задача была в корректировке готового артефакта для осуществления привязки и создания механизма контроля. Кроме того, под таким активным наблюдением, вторую свою идею с перчаткой воплотить было сложно. Я про ту самую, которая пришла в голову в кабинете Грегора: создать артефакт, который бы просто экранировал мою воплощённую руку. Как это сделать я представлял, а вот как скрыть от усмирённого – не особо. В конечном итоге я решил скрыть плетения для экранизации эманаций Тени под плетениями защиты. Вообще весь артефакт представлял собой защитную приблуду. Благодаря ему, меня должен был на постоянной основе покрывать энергетический щит, в случае ранения применяться целебная магия, а в случае необходимости – магия усиления. В общем, применил большую часть тех знаний, что получил при работе над браслетом Дюрана. Новые построения рун я честно пытался скрыть от усмирённого, но, как выяснилось, не преуспел. Вслух при храмовниках он ничего не сказал, но на схеме кое-что подправил сам. После чего, глядя мне в глаза своим бесстрастным взглядом, сказал:

– Всё готово к последней стадии. И, надеюсь, ваши руны были нарисованы не зря.

Больше он не проронил ни слова. Храмовники прицепились было к нему с вопросами, но усмирённый просто очень долго их изводил теорией. Много позже я смог его выловить без храмовника за спиной и задать всего один вопрос:

– Почему?

На что получил краткий, но ёмкий ответ:

– Не все из нас готовы подчиняться любому храмовнику или магу. Просто спорить – не рационально. Но рациональное мышление не лишает нас выбора. И я выбрал молчание. Твои руны не несли в себе вреда, они направлены на то, чтобы не выпустить вред наружу. Держать вред под контролем – рационально.

Больше я никогда не смог пересечься с этим усмирённым.

Артефакт вышел славным. На него ушёл тот самый сильверитовый слиток, что мне однажды подарил Грегор. По всей поверхности сильверита шли руны, что извивались красивыми завитушками, а в них сиял всеми оттенками синего лириум. На свету перчатка сияла серебром, а во тьме могла вполне служить источником света – синего, непривычного, но достаточно яркого. И управлялся он моим желанием как настоящая рука. По сути это была отличная замена для руки – разве что чувствительность была нулевой. И да, внутри артефакта, как только я его нацепил, я один раз воплотил руку. Никаких эманаций Тени наружу не пробивалось, но развоплотить руку обратно всё же пришлось – судя по всему, чернота снова полезла по воплощённой руке, потому как она начала болеть.

Винн всё же не смогла ничего сделать с дрянью в руке – хоть и изучала её постоянно, не только сама, но с привлечением всех прочих хоть сколько-то знающих магов. Звали даже мага разрывов, но никак не продвинулись в понимании болезни. В итоге вердикт был вынесен такой – это скверна, просто я её как-то умудрился ослабить, и списали всё на удачу, и волю Создателя.

Грегор больше не подпускал меня к тренировкам с храмовниками, так что пришлось искать себе напарников среди магов. Магов моего возраста со специализацией на ближнем бое было не много, и они были откровенными середнячками – я побеждал их в буквальном смысле одной левой. Маги постарше за счёт своего опыта делали уже меня, но я с удовольствием учился у них. И да, я наконец-то стал на путь обучения рыцаря-чародея. Обучали меня охотно – моя перчатка и глубокая связь с Тенью за счёт моего «особенного» положения давала мне существенный бонус к моим возможностям. Так, например, тот же духовный клинок или теневой плащ, которые прочие чародеи могли поддерживать не больше десяти секунд, я держал около секунд пятнадцати. Мог бы и больше, но не показывал, чтобы не вызывать лишних подозрений. И так Грегор, который присутствовал на моих тренировках, постоянно хмурился, но молчал – хоть и не совсем обычно, но и не экстраординарно. Параллельно с рыцарем-чародеем я так же учился и на воина-мага. Меньше было махания мечами, больше самой магии, но всё ещё магии ближнего боя. Я старался вобрать в себя как можно больше знаний – Мор близко, и я не был уверен, что с текущими силами я его хотя бы переживу, не то, что остановлю. До прочих специализаций я так же планировал добраться, но позже – стоило стать достойным хотя бы в текущих. Так прошло ещё полгода.

Эндрин обещание сдержал. И его подарок стал для меня настоящим шоком: броня была просто великолепна, такой я её и запомнил ещё из прошлой жизни. Длинная накидка сверху, закрывающая всё тело, вплоть до середины голени, высокие сапоги, плотный воротник, закрывающий шею, мощные наплечники и пара перчаток, одна из которых мне, кажется, пока не пригодится. Но что поражало сильнее всего – это материал. Драконья кожа и кость были искусно переплетены с сильверитом и лириумом, создавая невероятный и неповторимый узор.

К доспеху прилагалось небольшое письмо:

Приветствую, ещё пока что ученик Круга Дайлен. Это не официальное письмо, так что не жди тут долгих расшаркиваний и титулований. Я помню о своих обещаниях, как помню и то, кто спас моего сына. Эту броню собрала Совершенная Бранка, которая сейчас готовится к походу на глубинные тропы, хоть я этого и не одобряю. Работая над твоей броней, Бранка сокрушалась, что она не так хороша, как прошлые Совершенные, и желала стать лучше. Она вбила себе в голову, что найдёт Наковальню Пустоты и станет величайшей Совершенной народа гномов. Дюран так же передаёт тебе свои искренние соболезнования, и просит принять от нас сей дар. Я сделал всё, что было в моих силах, зачарования – это уже по твоей части. Надеюсь, этот доспех послужит тебе достойно.

Царский подарок и невероятная щедрость. Не знаю, это дар самого Эндрина, или на него так же повлиял голос, но нацепил на себя броню я в тот же день. С тех пор я с ней почти не расставался и снимал только для зачарования и для сна. Доспех удивительно ладно подошёл к моей перчатке, так что я даже не был уверен, что когда-то её сменю на «родную» для брони. Зачарования я так же наносил защитные и усиливающие – никакие больше смысла не было. Кроме двух: экспериментального, не могу я без этого, и регулирующего размеры, ведь я ещё вырасту. В теории, с этим зачарованием, любые повреждения доспеха должны были восстанавливаться сами, поглощая предложенные материалы, расщепляя их на атомы и заделывая прорехи, но случая проверить, естественно, мне не представилось. Кроме того, после зачарования надевая броню, я становился, наконец-то, равен своим текущим наставникам в силе и скорости, но всё ещё обламывался, когда они применяли свои артефакты. Но я так же знал, что однажды превзойду их. Доспехи я носил постоянно – они напитывались от моего резерва и сильно его ограничивали с одной стороны, а с другой – постоянный отток магии вызвал рост источника магии, так что я становился лишь сильнее, благодаря броне. Кроме того, после тренировок броню надо было чистить – и я чистил каждый раз, особенно тщательно от пота изнутри, пока мне это не надоело, и я не вспомнил о том, что когда-то уже сооружал заклинания избавления от всякой грязи, «Миф» называется. Упростить его оказалось на холодную голову делом не сложным, да и затраты стали куда как ниже, добавилась цикличность – в общем, заклинание так же плотно вошло в общий набор зачарований и стало неотъемлемой частью брони.

Так же я наконец-то нашёл способ пополнять свой источник Духа. Произошло это почти случайно – однажды ночью, в Тени, как раз когда я размышлял над вопросом пополнения и расширения резерва, я услышал что-то вроде зова. Я очень удивился, но решил проверить, что это за фигня такая происходит. «Зов» привёл меня у одной из дверей, которыми я не пользовался. Открыв её, я оказался не в ещё одной комнате, как раньше было, а на какой-то каменистой равнине прямо посреди боя. Сражались храмовник и магичка. Оба были мне не знакомы – либо не из нашего Круга, либо я просто не запомнил всех, кого видел. Храмовник одерживал верх, всё же маги – это его специальность. Судя по отчаянию в глазах магички и её несколько дерганым движениям – она это понимала и хотела «жить». Всё же в Тени редко умирают «насовсем». Но вмешаться я всё же решил, когда храмовник чуть не отсёк ей руку. Крикнув магичке:

– Держись!

Я вызвал целую секунду паузы в бою – оба противника обернулись в мою сторону. И если магичка воспрянула духом, то храмовник как-то приуныл. Мудрить я не стал – просто подморозил ноги храмовника, а когда он запнулся от внезапной преграды, магичка нанесла ему тяжёлую рану в руку. На этом бы всё могло закончиться, но она не смогла себя сдержать – начала бегать вокруг упавшего храмовника и бить его посохом, не убивая, но и не давая встать. Подобное поведение меня тоже не устраивало…

– Довольно!

Перехватить посох мага оказалось неожиданно не просто: было ощущение, что сама Тень сопротивляется моему действию. Всё же это был чужой сон. С храмовником мне не мешало окружение – я появился как спаситель для одного и враг для другого. Не самое необычное проявление во сне, так что меня не отторгло сразу. Поэтому же я смог легко помочь храмовнику проиграть: он ожидал, что два мага его «сделают», даже во сне понимая всю глубину проблемы. А вот сейчас сложилась иная ситуация: магичка думала, что я к ней присоединюсь, того же ожидал и храмовник, съёжившийся у наших ног, так что своей выходкой я стал нарушать логику сна, и он начал мне сопротивляться.

– Ты же маг! Ты что, не хочешь отплатить ему за все наши унижения? Ты хоть знаешь, что храмовники делают с такими как я? Ты хоть…

– Я! СКАЗАЛ! ХВАТИТ!

Пришлось добавить в голос немного «Теневого эха» – в Тени голоса духов звучат как будто с эхом, переливаясь в рамках заданных чувств. Я тоже так научился делать, но мне самому не нравилось, как это звучит, так что применял я подобный голос редко.

– Ты уже победила, маг! Оставь поверженного в покое.

– Ты что, дух Милосердия? Я что, по твоему, не имею права на месть? Да он…

– Так убей его. Не знаю, что он сделал, но, если ты считаешь, что он заслужил кару – убей, а не издевайся над ним. Не становись подобной тому, кого ты ненавидишь. Будь лучше.

И я отпустил посох. Магичка открыла и закрыла рот, задумалась, а затем одним движением снесла храмовнику голову. Какое-то время она стояла и молчала, а зачем недовольно взглянула на меня:

– Я всё ещё хочу его крови, его боли, его страданий!

– Того же хотел и он: чужих крови, боли и страданий. Жил ли он достойной жизнью? Было ли в его жизни что-то настоящее и светлое? Думаю, что нет. Он жил во тьме собственной зависти, злобы и жажды власти хоть над кем-то. Хочешь стать такой же? Я не смогу тебя остановить, но я и не стану останавливать меч храмовника, что отсечёт тебе голову за твои злодеяния. Совершая поступки, подобные злодею, ты не сможешь сделать мир лучше, чище или добрее к тебе.

– Я… Подумаю.

– Береги себя, маг.

С этими словами я провалился обратно в дверной проём, выходя из сна. Я потратил много сил и не понимал, зачем. Но, когда спустя какое-то время, мой резерв стремительно стал наполняться и переполняться, я понял, что заставил девушку пересмотреть в своей жизни что-то. Быть может, теперь она не станет малефикаром, отступником или просто озлобившимся магом?

С тех пор подобные сны стали периодически приходить ко мне. Я просто наставлял людей или эльфов, хоть это и было сложнее: эльфийская психология слегка отличается от людской – на путь без бесконечной череды мести и ненависти. Получалось не всегда: иногда объекты сна просто набрасывались на меня с криками о том, что я мешаю их правосудию. Таких приходилось отправлять в реальность самым простым способом – убивая во сне. Но резерв рос, с ним росли и возможности к воплощению, а так же банально росла сила Духа.

И так в моих постоянных снах, тренировках и спаррингах с магами прошли ещё целых три года.

Примечание к главе:

Автор обожает Айон, мать вашу, и безумно любит сет Анухарта из него. Не уверен точно, почему, но, возможно, потому, что лучшие годы своей игры я потратил на то, чтобы его собрать с лучшей компанией, что мне доводилось в онлайн-играх встречать. Нас раскидало по жизни, кого-то уже нет с нами, но память об этих днях и отлично проведённых часах останется со мной до конца. Игра клёвая, броня клёвая, едем дальше.