Пятнадцатое звено, лихвинская Семеновская засека, от Семеновских до Полошевских ворот на 20 верстах, было поручено Андреяну Федоровичу Рязанову[646]. К нему должны были явиться 10 человек белевцев детей боярских, засечные головы, приказчики, сторожа, ополчение с окрестных селений с огненным боем и для делания засеки с Белевских посада и уезда даточные люди – 460 чел. с 92 лош[647]. Рязанов явился на засеку 11 апреля и, взяв сторожей и тутошних людей, приступил к дозору ее, «переездил всее вдоль и поперек от Семеновских ворот до Полашевских ворот». «И на той, г., засеке, – доносил Рязанов в Разряд, – пропашей, и сенных покосов, и полых мест, и рек, и колодезей, и озер, и болот, и ржавцов, и топких мест нет, а все, г., пришел лес болшой черной от Семеновских ворот до Полошевских ворот, и тем, г., лесом завал валить лесной». У Семеновских ворот ему велено было поставить острог и башню, «и тут, г., – писал Рязанов, – большие дороги нет, и теми вороты проходят пешие люди, и конные проезжают украдом, а в ином, г., месте от Семеновских ворот до Полошевских ворот острогу поставить – такова места нет, опричь только тех Семеновских ворот. А будет, г., Семеновские ворота завалом завалить, и острогу в них не ставить, и тем местом дороги не быть и от тех, г., мест от Семеновских ворот есть такое место, где острог поставить, 846 сажен в том засечном лесу, и на той же дорожке на речке на Ваце вал земленой, и тут, г., острог поставить к месту, и засеки оберегать мочно. А дороги, г., через Семеновские ворота не будет, а где, г., Семеновские ворота были, и то место одва знать, лес вырос тем местом в бревно». Из Белева 20 апреля к Рязанову явились 347 деловцов и 60 лошадей, но дьячка и детей боярских С. Вельяминов к нему не прислал. 20 апреля Рязанов начал валить лесной завал от Семеновских ворот к Полошевским. Поместных сторожей, хотя и написанных в его росписи, воевода соседней засеки Матвей Зубов ему не дал. На отписке Рязанова помета: «146 г. апреля в 24 день. Государь указал отписать: что писал, и то ведомо, а ворота завалити и всякими крепостьми укрепити». Внизу приписка: «По боярскому приговору велено те ворота завалити и наряд к ним не посылать…»[648]

Данные о ходе дела в конце апреля и начале мая Рязанов сообщил в Разряд 8 мая. В этой отписке Рязанов снова категорически повторял, что на его звене «топких мест нет». В первых числах мая он кончил лесной завал от Семеновских до Полошевских ворот – «в ширину 25 сажен косых, а простых 40 сажен». «ИI Семеновские ворота лесным валом заволил, – доносил Рязанов, и по дорошке по обе стороны засеки на 5 верст лесом засек, чтоб тою дорошкою пешие люди не проходили. А где, г., были Семеновские ворота, и я тут засек штидесят сажен простых». «Для есаку и приходу воинских людей» Рязанов поставил на больших деревьях кузова со смолой и берестой. 3 мая сошных людей воевода уже отпустил с засеки, но жаловался в Москву, что засеку ему охранять не с кем, так как служилых людей с ним нет[649]. 9 мая Разряда отвечали Рязанову похвалой за исправность, – «учинил добро», – и писали обычные стереотипные фразы о раденье и поспешенье[650]. Только 14 мая, поздно сравнительно с другими засечными воеводами, Рязанов получил извещение о подчинении его Черкасскому с товарищи и 28 мая доставил на Тулу обстоятельный отчет о своих дозорах и работах. Повторяя уже цитированные сообщения, посылавшиеся им в Разряд, Рязанов добавлял, что в конце концов белевский воевода все-таки прислал к нему 7 чел. детей боярских. «И как я засеку отделал и сошных людей отпустил, – писал Рязанов, – и те дети боярские в те же поры от меня збежали». Дьячок на Семеновскую засеку так и не был прислан, и Рязанову пришлось нанимать его в Одоеве. Переписывать ополчение по окрестным селам и деревням он не посылал «для тово, что послать неково, дети боярские побежали, и дьечка нет, и пушкарей, и россыльщиков, и засечных сторожей нет ж». Трех поместных сторожей, предназначенных к Семеновским воротам, Матвей Зубов так ему и не уступил. «И я, господа, – кончал отписку Рязанов, – от той Семеновской засеке от грани отшол с полверсты, стою в деревни, а стоять на засеке не с ким». 19 мая его работы осматривали кн. И. А. Голицын и Ф. В. Бутурлин[651].

Царь Михаил Федорович. Парсуна XVII в.

Острог у Семеновских ворот Рязанов по распоряжению кн. И. А. Голицына от 31 мая все-таки должен был поставить. Сооружение острога Рязанов кончил к 23 июня и донес об этом на Тулу 1 июля, а в Разряд – 2 июля. Острог он поставил посошными людьми «на первом вражке от Семеновских ворот». Острог был сделан «в длину на 20 сажен и поперек то ж. И в башен место, доносил воевода, на углах быки сделал и около острога ров выкопал, поперек 2 сажени, а в вышину ров сажень косая; и на вражке пруд запрудил, и вода в пруду есть, и надолобы около рва поставил, а по острогу нижние и верхние бои сделал, и каменья и колья на острог навозили, и совсем острог сделал июня в 25 де и сошных людей отпустил». Согласно приказанию кн. Голицына – «по засеке в признанных местех к призначным деревьям лестницы поставить, чтоб было видеть с деревья от караула до караула», – Рязанов поставил такие лестницы в 27 местах.

Укрепления были окончены, но людей для обороны их у Рязанова все не было. Вопрос о дьячке тоже не уладился до самого конца работ. С. Вельяминов прислал из Белева дьячка, «неведомо какова человека». «И он, – жаловался Рязанов, – у меня пожил недели з две и от меня збежал». На Туле распорядились: «Отписать: велеть дьячка, сыскав, выслать, а люди будут по вестям». На отписке Рязанова в Москве положили такую помету: «146 г. июля в 8 де. Государь указал о том писать: то ведомо; а что от кого будет служба, и кто каково сделал, тому боярин князь Иван Борисович с товарищи пришлет дозору своему роспись и чертеж, и в то время доброе и худое дело будет знатно»[652].