Каждое утро я просыпаюсь, и для меня становится огромным сюрпризом осознание того, что я прожил такую неожиданно долгую жизнь. Было интересно. Было весело. По пути я вдоволь посмеялся. И это прекрасно. Люди появлялись, а затем исчезали. Воспоминания об отце и матери сейчас тускнеют. И в этом нет никакой поэзии. Проснись и живи. Вот и все – просто живи!

Как-то раз ясным солнечным утром много лет назад в одной кофейне в Лос-Анджелесе я пытался осилить завтрак – яичницу с беконом. Чувствуя себя просто паршиво после двух дней голодовки, я в итоге сдался. Двухдневное тяжелое похмелье после текилы напрочь отбило у меня аппетит. Руки тряслись. Это стало для меня настоящим потрясением. Я-то думал, такая трясучка бывает только в кино, когда актеры отчаянно переигрывают – как Джек Леммон в «Днях вина и роз».

Незнакомцем, сидевшим напротив меня, был Боб Палмер. Думаю, он стал моим первым настоящим другом. До этого мне не нужны были друзья. Таким был мой образ жизни, но именно Боб затащил меня на этот неаппетитный, сочащийся жиром завтрак.

Он смотрел на меня.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Каким-то ущербным, – ответил я.

Единственное слово, которое я знал. Оно засело в голове стеклянной занозой – сколько себя помню.

– Так и есть. Ты ущербный.

Это была освежающая пощечина.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Ты можешь предсказать, что случится через секунду? Через три минуты? Через полчаса? Ты вообще можешь хоть что-нибудь предсказать?

– Нет.

– Вот именно. Поэтому силы твои ничтожны.

Боб отхлебнул кофе.

– Нам кажется, что у нас есть власть, особенно таким алкашам, как мы. Мы – кучка крикливых всезнаек, которые на самом деле не знают ни черта. Мы разбитые, обозленные и никому не нужные. Ну и что с того? Прими это. Мы – ничто. Прекрати бороться. Тебе не с кем воевать, нечего выигрывать и нечего терять. Расслабься, не парься. Возвращайся к живым людям.

И вдруг все встало на свои места. Я обрел покой.

Новая жизнь начала медленно пробиваться сквозь заросший сорняками сад моего прошлого. Это был долгий процесс – почти 50 лет ошибок и маленьких побед, печали и неожиданного счастья. С того самого момента я начал знакомиться с новыми людьми, которые в итоге стали моими друзьями.

Спустя 25 лет я встретил свою прекрасную жену Стеллу. Мы поженились в 2003 году, и она полностью изменила мою жизнь. Мы с ней абсолютные противоположности. Она – неиссякаемый генератор энергии. Ее невозможно остановить. Я же свожу ее с ума тем, что дотошно расспрашиваю обо всем на свете. Абсолютно обо всем. Моя маниакальная потребность собирать бесполезную информацию доводит ее до белого каления. Медленно, шаг за шагом, на собственном примере она начала перестраивать некоторые мои мыслительные привычки. Она бросила мне вызов: выбирайся из прошлого. Живи. Заботься о здоровье. Не ешь это. Не ешь то. Рисуй. Сочиняй музыку. Делай все подряд. Я говорил: я не могу. Она отвечала: еще как можешь. Просто бери и делай. Хватит принижать себя. Хватит за все извиняться.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Медленно, шаг за шагом, я иду к этой цели.

Наша любимая домоправительница Кесанг, буддистка из Непала, – средоточие покоя в нашем доме. Она с нами уже 22 года. Кесанг, ее муж Тенцинг и двое их детей, Тенцинг-младший и Воесел, стали важной частью нашей жизни. Кесанг приходит каждый день, чтобы помогать Стелле с повседневными домашними делами. Ее присутствие приносит покой. Она как тихий, ласковый ветерок, гуляющий по нашему дому.

Через год после нашей со Стеллой свадьбы я познакомился с Аароном Такером. Он и его семья здорово помогли Стелле, когда ее антикварный бизнес столкнулся с финансовыми трудностями во время экономического спада после терактов 11 сентября. С годами наша дружба только крепла. Сегодня он мой самый близкий друг и партнер по Margam Fine Art. Нас объединяют общие интересы в кино, музыке, литературе и искусстве. Несмотря на разницу в возрасте, у нас поразительно много общего. Он и его элегантная русская жена Наташа – наша семья.

Затем появилась Тара – красивая, невероятно умная племянница Стеллы. Тара вошла в нашу жизнь почти 20 лет назад; я отношусь к ней как к родной дочери. Мы обожаем подкалывать друг друга. Она называет меня Сэмми-Тапочки. Я зову ее Мини-Босс. Никакого пиетета. Бьянка, младшая сестра Тары, – моя союзница и главная защитница в те моменты, когда Тара и Стелла начинают слишком уж командовать.

В детстве Тара и ее сестры прошли через болезненные разрывы, расколы, разлуки и множество по-настоящему тяжелых событий. Был момент, когда их семья оказалась на развалинах – ни денег, ни еды, ни нормальной одежды, ни будущего. К счастью, Оскар (отец Тары и Бьянки) с тех пор прошел огромный путь; сейчас он живет в Колумбии со своей новой женой Вивианой. Я испытываю глубокую привязанность к братьям и сестрам Стеллы: Ампаро, Вилли и Оскару. Вилли, самый старший из них, не раздумывая бросился нам на помощь во время страшных пожаров в Малибу в 2018 году. Я бесконечно благодарен ему и его жене Диане за безоговорочную поддержку в то непростое время. С тех пор все вокруг изменилось так, как я и вообразить не мог.

Наша подруга Дженнифер Франклин прошла с нами бок о бок через 20 лет жизненных взлетов, падений и невзгод. Я обожаю ее за дерзкий юмор, за смелость и честность – за то, какая она есть. Мы столько раз от души смеялись вместе, смеялись над «пращами и стрелами яростной судьбы», и она останется с нами навсегда.

Мой друг Джереми Барбер, по совместительству мой агент, следит за тем, чтобы я не шлялся без дела и не вляпывался в неприятности. Он подбирает мне подходящую работу в актерском бизнесе. Мы ведем с ним потрясающие философские беседы и часто смеемся над всем подряд. Я невероятно благодарен ему за поддержку, адский труд и бесконечное терпение к моим завиральным идеям. Сам он абсолютно уверен, что у большинства людей в нашей индустрии – и особенно у актеров – чердак протекает очень и очень основательно.

Спасибо литературному отделу агентства UTA за то, что они привели меня в Summit Books, подразделение издательства Simon & Schuster. Там мне выпала честь наблюдать за тем, как мою рукопись бережно ведет легендарный редактор Джуди Клейн, а также ее коллеги в Соединенных Штатах и за рубежом: Сюзанна Бабоно, Ада Кэлхун, Иэн Чепмен, Кимберли Голдстин, Кейли Хоффман, Джонатан Карп, Жозефин Калс, Карли Ломан, Кевве Окумакубе и Трейси Ро.

Митч Смелкинсон, мой адвокат и друг, женат на Лизе Пеппер, лучшей подруге Стеллы, вот уже 30 лет. Стелла и Лиза – та еще парочка. Я то и дело слышу обрывки их телефонных разговоров, где они хохочут или плачут бог знает над чем. Митч и Лиза воспитали двух великолепных дочерей, Мию и Харпер. Митч обеспечивает меня работой и потому, как и Джереми, следит за тем, чтобы я не вляпался в неприятности.

Спасибо Дэвиду Гарелику за то, что он ведет наши финансовые дела и защищает наши интересы. Дэвид, Дебби и его дети – неизменные участники наших семейных праздников.

Берни Юман с супругой и семья Гринспунов навещали мою маму в больнице в ее последние дни и всегда приносили цветы и печенье. За это я буду благодарен им до конца жизни. Мы видимся нечасто, но я всегда с нетерпением жду наших встреч.

Стивен Бартон, его жена Маргарет и их маленькая дочь Эбби (которая и сама по себе одаренная художница) – тоже наши близкие друзья. Стивен – блестящий композитор, лауреат множества премий, который поддерживает и воодушевляет меня на моем собственном композиторском пути. Его совет всегда один и тот же: «Просто бери и делай, не сомневайся, будь смелым, будь возмутительным». Отличный девиз для жизни. Хватит анализировать и вечно оглядываться.

И Хуан Ариас, мой ассистент (которого мы прозвали ДЖОТС – от Johnny on the Spot, Джонни Тут Как Тут). Я просто обязан вписать этого парня в титры жирным шрифтом. Мне даже удалось выбить для него небольшую роль в фильме «Два папы». Справился он превосходно. Но потом, как и следовало ожидать, начал требовать особого звездного райдера на съемочной площадке. (На самом деле нет. Это наша с ним шутка.) ДЖОТС – замечательный молодой человек родом из Колумбии. Отец воспитал его на суровых, но простых житейских истинах. «Ты сейчас молод так, как никогда больше не будешь, поэтому наслаждайся каждым днем». Он улыбается всем и знает каждого по имени.

Доктор Мария Тереса Очоа, землячка Стеллы, – выдающийся дерматолог в клинике Keck Medicine при Южнокалифорнийском университете. Мы знакомы с Марией Тересой почти 20 лет; ее общество – это всегда источник огромной радости. Мы называем ее «праздник, который всегда с тобой». Она ненавязчиво приглядывает за нами и организует все необходимое, когда требуется медицинская помощь.

Бренда Ньето, бывшая танцовщица труппы Марты Грэм, а ныне наш личный тренер по системе джиротоник, живет неподалеку; она частенько заглядывает к нам в гости со своими собаками из приюта и милыми подарками. Мы обожаем Бренду.

За свою актерскую жизнь я не раз получал серьезные травмы: рвал ахилловы сухожилия, ломал лодыжку, заработал грыжу межпозвоночного диска, растяжения и разрывы мышц поясницы – и все это из-за идиотской уверенности в том, что могу выполнять трюки сам. В 87 лет я наконец-то признаю ограничения собственного тела: ноющую поясницу и тяжесть в ногах. У меня все еще есть силы, и я тренируюсь несколько раз в неделю, но Стелла настаивает на физиотерапии трижды в неделю, и именно тут мне на помощь приходит Аннетт Дагган. Аннетт – потрясающий физиотерапевт. Я не хочу уходить на покой и уж точно не желаю оказаться в инвалидном кресле. Я должен по-прежнему двигаться вперед. Спасибо тебе, Аннетт.

Новое лицо в нашем доме – Амелия из Мексики, жизнерадостная женщина, которая всегда улыбается. Она заботится о наших кошках.

В Уэльсе у нас есть Рэй Кларк. Мы зовем его Бойо. Рэй несколько лет прослужил в Афганистане, участвуя в боевых действиях в рядах британских вооруженных сил, а по возвращении открыл собственное агентство личной безопасности. Мы знакомы с Рэем уже почти 10 лет – он потрясающий.

А еще есть Ив – Ив Уильямс. Мы дружим уже сильно больше 50 лет. Она управляла пабом в Карлеоне, который мой отец взял в аренду в 1968 году. В этом заведении было пережито немало шумных и веселых деньков. Ив тогда жила со своим первым мужем, но где-то неподалеку всегда неизменно маячил Джин Уильямс. В конце концов Ив с мужем расстались. Джин терпеливо ждал, а затем в один прекрасный день сделал ей предложение. Я гулял у них на свадьбе. Они оба стали близкими друзьями моих родителей. Славные были времена. По пятницам я садился на поезд в Лондоне и уже через два часа блаженствовал у барной стойки. В этих пабах было что-то неизменно бодрящее. Выпивка. Ах да, выпивка. Это было зелье, способное изменить мир. Ни за что бы от нее не отказался. Но – больше никогда. Ив и Джин всегда были рядом. Мой отец умер в 1981 году. По нему скучают все. Ив до сих пор о нем вспоминает. Ив стала самой близкой подругой моей матери. Они были неразлучны.

В 1978 году телеканал BBC предложил мне роль в отличной пьесе. Я прилетел из Лос-Анджелеса обратно в Лондон на репетиции и три дня съемок. Вся эта затея обернулась крахом. Одним из молодых актеров в труппе был Джулиан Феллоуз, будущий автор «Госфорд-парка» и «Аббатства Даунтон». В той компании Джулиан держался особняком. Он почти ни с кем не разговаривал, а лишь молча наблюдал за надвигающейся катастрофой. Но спустя несколько дней репетиций он вдруг высказал свое мнение: я вел себя слишком пассивно и играл Мистера Славного Парня, вместо того чтобы жестко постоять за себя и за своих коллег.

Это был удар под дых. Но Джулиан был абсолютно прав. Я действительно играл Мистера Славного Парня. Будучи на протяжении многих лет вечным смутьяном и бунтарем, я вдруг перевернул свою пресловутую пластинку и завел мотивчик Мистера Сама Любезность. Это стало для меня отличным уроком: больше никакого Мистера Славного Парня. Мы с Джулианом стали хорошими друзьями. Несколько лет спустя он женился. Когда родился его сын Перегрин, меня попросили стать его крестным – предложение, от которого я просто не мог отказаться.

Обретение семьи стало последним важным событием в моей жизни. Я всегда хотел быть один, свободно путешествовать и ни от кого не зависеть.

Я безмерно благодарен судьбе за то, что у меня есть моя прекрасная, любящая жена и потрясающая компания щедрых людей, которые каким-то непостижимым образом, с помощью магии или других манипуляций, полностью изменили мою жизнь. В 87 мне кажется дичайше странным просиживать штаны на веранде, закинув ноги на перила и созерцая нирвану или собственный пупок. Я бы просто свихнулся. Куда лучше просыпаться каждый день, смотреть в небо и говорить: «Доброе утро, мир. Это снова я – сегодня я молод так, как никогда больше не буду. Давай-ка повеселимся».

В январе 2025 года, когда эта книга уже уходила в печать, мы со Стеллой потеряли наш дом во время страшного пожара в Пасифик-Палисейдс. Это не был «роскошный» особняк, но там хранились кое-какие ценные для нас вещи. Теперь все это исчезло. Ну и что? В конце концов все исчезает. Идем дальше. Наверное, мы продолжим кочевать с места на место, как делали это всегда. Я когда-то сказал своему деду, что хочу стать бродягой. Думаю, так оно и вышло, и это была чертовски хорошая жизнь. «Грех жаловаться, – говорю я себе. – Просто продолжай пинать эту старую жестянку дальше по дороге. Будь смелым, и могучие силы придут тебе на помощь. Жизнь продолжается».