Пролог

Каждый ангел, сидевший за круглым столом, скорбел. Все пятнадцать вложили что-то в человечество и ненавидели видеть, как страдают те, кого они считали своими детьми. Всем им было велено ничего не делать, но крики смертных причиняли боль их душам.

Неудержимая болезнь опустошала землю. Она не щадила ни молодых, ни старых, ни сильных, ни слабых. Она распространялась повсюду с беспощадной мстительностью.

Пятнадцать ангелов собрались вместе, чтобы поддержать друг друга. Это были могучие архангелы. Те, кто являлся защитниками, и всё же они были не в силах защитить слабых. Людей.

Первым заговорил Азраэль.

— Есть ли хоть что-нибудь, что мы можем сделать?

Ханиэль вздохнула. Она устала до самых костей. Её жёсткие рыжие волосы качнулись, когда она покачала головой.

— Нам велено не вмешиваться в смерть умирающих.

— Значит, мы не должны этого делать, — добавил Иеремиэль, и его лицо цвета эбенового дерева было полно сожаления.

— Не должны? — Прекрасная Ариэль начала расхаживать по комнате своей львиной походкой. — Да, нас учили подчиняться, но также и думать. Вопрос не в том, умрут ли они все, а в том, когда это произойдёт.

Михаил, который никогда не был многословен, издал короткий звук недовольства. Он ненавидел говорить, если только кто-то не задавал ему вопрос, требующий немедленного ответа.

Он сидел, откинувшись в кресле, и его мощная фигура занимала немало места. Он провёл длинными пальцами по своим песочно-светлым волосам, слушая перешёптывания братьев и сестёр.

Иофиил, красивая своей собственной тихой красотой, наблюдала за тем, как её сестра Ариэль мерила шагами пол в их небесных покоях. Наконец она больше не выдержала и сказала:

— Ариэль, если у тебя есть предложение, давай его выслушаем.

Её голубые глаза блеснули.

— Что, если мы дадим избранным Дар перед тем, как они уйдут?

Метатрон презрительно фыркнул.

— Какой Дар может понадобиться человеку, стоящему на пороге смерти?

Азраэль уловила ход её мыслей быстрее остальных.

— Ты хочешь исцелить их?

— Я понимаю, — начала Ариэль, — что для тебя, как для ангела смерти, это будет самым тяжёлым противоречием, Азраэль, но, пожалуйста, выслушай меня. Они взывают к нам о помощи, и скоро от них ничего не останется. Мы, защитники, могли бы дать им ещё один шанс на жизнь.

Слёзы текли по её фарфоровому лицу.

— Пожалуйста, братья и сёстры.

Поднялся гул голосов, но Метатрон заставил всех замолчать. Если кто-то и мог понять стремление Ариэль спасти людей, пусть даже лишь немногих, то это был Метатрон, потому что когда-то давно он тоже был человеком.

Когда он заговорил, его голос был полон сочувствия.

— Ариэль, прежде всего, любой, кого мы Благословим, останется таким навсегда. Из поколения в поколение у них будет нечто большее, чем у остальных, и…

— Я понимаю последствия.

Увидев, что завладела вниманием хотя бы части своих братьев и сестёр, она поспешно продолжила:

— Ответь мне, брат: ты считаешь совпадением, что эта чума появилась так скоро после того, как Люцифер и другие ангелы пали? Это не совпадение. Мы должны быть защитниками. Так давайте защищать. Не позволим падшим, даркенам, победить.

Рагуэль, самый рассудительный из них, откинулся на спинку кресла, пока остальные ангелы перебивали друг друга.

— Кого мы выберем для спасения? Не нам решать, кому жить, а кому умирать.

Ариэль облизнула губы.

— Что, если мы будем Благословлять тех, кто проявил какой-либо героизм во время этой битвы со смертью, обрушившейся на них?

— Должны быть правила, — сказал Разиэль.

Казалось, он всегда знал правильный ответ.

— Если установить правила, тогда, возможно, мы сможем оправдать свои действия.

Близнец Метатрона, Сандалфон, который был самым высоким из всех ангелов, поднялся из-за стола. Он был поразительно красив и, как и его брат, казался созданным вручную до совершенства в каждой своей черте. Единственная разница заключалась в том, что Метатрон был ниже ростом и менее мускулистым.

Сандалфон сказал:

— Это может обернуться против нас.

— Но?.. — с надеждой спросила Ариэль.

Сандалфон вздохнул.

— Но я думаю, что мы должны что-то сделать.

Он повернулся к Разиэлю.

— Эти правила, о которых ты говоришь. У тебя есть предложения?

Разиэль пожал своими массивными плечами.

— Я мог бы придумать несколько.

Уриэль спросил:

— Как насчёт того, чтобы разбираться по ходу дела?

— Сегодня ночью, — добавил Разиэль.

Ариэль уже собиралась что-то сказать, но он поднял руку, останавливая её.

— Иногда лучше просить прощения, чем разрешения. У нас есть одна ночь, чтобы исцелить как можно больше людей. А потом мы все согласимся, что на этом всё. Больше никакого вмешательства с нашей стороны.

Ариэль прислонилась плечом к колонне. Добросердечный и сострадательный Задкиил подошёл к ней и погладил её по спине. Он знал, что, будь воля Ариэль, она истощила бы себя до последней капли, лишь бы спасти как можно больше людей.

Габриэль, которая всё это время молчала, отбросила за плечи свою длинную гриву каштановых волос. Её неземная красота не знала равных и была столь же яркой, как её жизнерадостный характер.

Не привыкшая отговаривать других, она решила хранить молчание и позволить остальным определить судьбу людей, но, увидев, что все быстро соглашаются с планом Ариэль, сказала:

— Думаю, то, о чём ты говоришь, Ариэль, — замечательная идея, но что, если эти люди в итоге возненавидят нас?

Ариэль покачала головой.

— Как они могут возненавидеть нас за то, что мы спасли их? Нет, мы отправляемся сегодня ночью.

Габриэль тяжело вздохнула, увидев, что проигрывает этот спор. У неё было множество даров, и одним из них было предвидение.

Тихо она спросила:

— Как далеко каждый из вас готов зайти? Вы всё равно спасали бы людей, если бы это означало вашу смерть?

Согласились все, кроме Сандалфона, который внимательно наблюдал за ней. Она отказалась встречаться с ним взглядом, опасаясь, что он увидит правду.

После ещё нескольких минут обсуждения того, кого именно ангелам следует искать, они разделились на группы по двое, за исключением последней группы, в которую вошли Ариэль, Габриэль и Сандалфон. Затем ангелы разошлись, разыскивая тех, кто обладал выдающимися качествами — воинов среди людей.

Всё прошло бы согласно плану, если бы никто из них не знал, что за ними шпионил один ангел. Тот, кто больше всего на свете хотел поставить самих архангелов на колени.