На следующее утро мне снова пришёл букет. Ещё «краше» предыдущего. Все виды хризантем вместе с сухими травами с белыми пушистыми шишечками на концах были упакованы в аляповатую в сумасшедших принтах бумагу. Не отпуская курьера, я сразу же достала записку.

«Всё для тебя. Рассветы и туманы. Для тебя. Моря и океаны. Твой муж Лев».

Меня охватил испанский стыд и истерический смех одновременно. Волков как будто жил в своей атмосфере и творил какую-то дичь, а стыдно было за него мне. Букет я вручила обратно курьеру и попросила передать в этот цветочный магазин с катастрофически безвкусными букетами, чтобы мне больше оттуда ничего не доставляли. А с цветами пусть делает, что хочет. Пусть жене свой подарит или подруге. Надо было ещё сфоткать и Вале показать. У неё бы случился обморок поруганного вкуса.

Почти сразу же после курьера приехал Миша. Мы собирались вместе поехать к врачу. Миша тоже приехал не с пустыми руками, он подарил мне классический букет нежно-белых роз и клубнику в шоколаде. А я бы хотела селёдку… Цветы, будто ангельское облако, так и представлялось мне, как на нём сидит малыш и играет на арфе. Я чуть не прослезилась. И селёдки захотелось сильнее.

Кажется, началось. Эмоциональные перепады, те самые. И вкусы идиотские. Всю жизнь терпеть не могла солёную и копчёную рыбу, я после неё потом опухала и обпивалась водой. А тут что-то прям тянет и всё…

– Курьер с цветами мне на встречу попался, – отметил Миша, будто что-то подозревая.

– Это от Волкова. Я обратно отправила сие великолепие.

– Как же он меня достал! – Миша снова разозлился. Но в этот раз, я заметила, без тени недоверия в мою сторону.

– Меня тоже. Но однажды он вынырнет из своих иллюзий и отвалит от меня.

– Я с ним поговорю. Он не понимает, похоже.

– Ой, оставь ты дурачка. Это не лечится, – махнула рукой я.

– А если он будет тебе досаждать, пока ты будешь мою ляльку носить?

– Будем решать проблемы по мере их поступления, любимый, – я поцеловала его в губы, и Миша немного смягчился.

Мы доехали до врача. Меня осмотрели, сделали УЗИ.

– Поздравляю. Вы беременны, срок около пяти недель. Плодное яйцо прикрепилось к стенкам матки. Пока срок очень ранний и сердцебиение ещё очень слабое, но уже прослушивается. Придёте на двенадцатой недели, сделаем первый скриннинг.

Для меня это были слова на инопланетном языке. Но главное было то, что я действительно беременна! Сколько всего мне предстоит изучить для заботы о себе и о малыше! Никакая бухгалтерия рядом не стояла.

– Ну теперь-то можно порадоваться? – спросил Миша, сияя улыбкой, когда мы, наконец, вышли из кабинета.

– Можем. Только тихонько. Я боюсь сглазить.

Похоже, Миша решил меня баловать с первого дня. Вчера был ужин в ресторане на Патриках, сегодня завтрак в башне Федерации. И на работу я явлюсь снова только к обеду. Никуда это не годится.

– Миша, я в декрет не пойду, – решительно сказала я. У него глаза округлились. Наверное, подумал, я ребёнка не хочу. – Я имею в виду, дома я три года сидеть не собираюсь.

– Излагай, – выдохнув, с улыбкой произнёс он.

– В общем, я посижу два-три месяца, потом мы найдем няню, и три-четыре дня в неделю я буду работать.

Мне до такого ужаса теперь страшно становиться зависимой, что я готова зубами вгрызться в те шансы, которые мне преподнесла жизнь. Я не хочу снова терять квалификацию, даже не успев толком её снова возродить.

– Ты уверена, что справишься? – нахмурившись, уточнил Миша.

– Постараюсь. Посмотрим, как будет.

Я готова работать на дому, рядом с малышкой, пусть только будут у меня помощники.

Малышка.

Я почему-то уверена, что у нас с Мишей будет девочка. Наша залюбленная, пухлощёкая, нежная доченька.

Вале я рассказала сразу же, как она вернулась из путешествия. Мы традиционно собрались в нашем фитнес-центре, но только теперь я не занималась на тренажёрах, а только немножко плавала и лежала в джакузи.

– Что то ты сегодня ленишься, Александра, – скорчив хитрое лицо, спросила сестра.

– Мне запрещены повышенные нагрузки, – также хитро улыбаясь, ответила я.

– Ба, чего это? – а потом до неё дошло. – Сашка, ты того, что ли? – она изобразила руками округлившийся живот. Я кивнула, а сестра чуть ли не завизжала от восторга!

– Счастье-то какое, сестричка! Мишка будет прекрасным папашей, звезды не лгут! – она даже прослезилась. Моя железобетонная, пробивная как танк двоюродная сестра, сидела с мокрым глазами и умилялась мне и моему положению.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд. Обернувшись, увидела, как к нам вальяжной походкой, играя мускулами, идёт Лёв. Я уже успела забыть, что он ходит в этот зал. Без своей Лалочки в этот раз. Куда ж она пропала? Прошла любовь, завяли помидоры?

– Этому-то петуху что надо? – буркнула Валентина. – Я отойду, а то в бассейне его утоплю. Будет чудить – зови!

Тут я впервые почувствовала тошноту. Может, от перестройки организма, может от лицезрения бывшего мужа, а может, одно плюс другое сыграло, тут история умалчивает.

– Привет, Саша. Как дела? – состроив свою самую обворожительную улыбку, спросил он.

– Было прекрасно, пока ты не подошёл.

– Может, хватит меня ненавидеть, Саш. Мы ведь оба виноваты. И мы всё ещё можем всё наладить. Не хватает только твоего желания… – он поиграл бровями, и мне моментально тоже захотелось его утопить в бассейне, на пару с Валентиной.

– Лев, я беременна. И отец явно не ты. Но если ты так сильно хочешь, я подам на алименты, потому что по закону, если мы в браке, первый кто попадает под статус отца это ты. Поэтому я и Миша будем очень признательны, если ты будешь содержать нашего ребёнка. Тысяч сто пятьдесят в месяц на памперсы и пелёнки будут нам не лишними, – отрапортовала я без запинки, с хищным удовольствием наблюдая, как Лев Волков меняется в лице. – Ну, что? Энтузиазм твой также силён или ты оставишь меня в покое и дашь мне, наконец, развод и справедливый раздел имущества?

– Тебе ничего кроме имущества не надо. Все вы одинаковые, – проворчал он в ответ и, изрядно побитый, но непобеждённый, ретировался восвояси. Надеюсь, хоть гантель на ногу уронит.