«Миша, доброго тебе утра и хорошего дня! Большое спасибо за цветы! Они ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ»

Написала капсом, не сумев сдержать восхищения. И пусть эмоции после звонка Волкова ещё колыхались в груди злым азартом, радость во мне перевесила.

«Доброе утро, Саша. Я очень рад, что тебе понравилось. Я заеду в обед?»

Сначала я на минуту смутилась такому частому желанию видеться, но потом приняла это.

Валя с «Ромео» не расставались ни на день, мы с ней даже почти не виделись. У них каждый божий раз были какие-то совместные планы, дела и приключения. Девочки из Валиного отдела тоже каждый день созванивались, общались и ездили то на обеды, то на ужины вместе со своими мужьями или парнями. Почти каждый вечер их спутники жизни забирали девочек с работы. Видимо, я привыкла быть сама по себе и считала это нормой, но вот жизнь показывала мне, что может быть и по-другому и это тоже нормально и по-своему даже прекрасно. Правда, после предательства впускать нового человека в свою жизнь боязно, но я была уверена, что справлюсь и с этим.

На обед я согласилась.

Миша заехал за мной к часу дня. Теперь при встрече мы легонько обнимались, а он целовал меня в висок или щёку. Я ощущала невероятное участие, внимание и заботу, и от этого настроение моё с каждым днём становилось только лучше, несмотря на предстоящую тяжбу и желание бывшего муженька подпортить мне жизнь.

– Олег сказал, что может позвонить тебе сегодня и пообщаться о твоём разводе.

– Так он согласился?!

– Конечно! У него на такое руки чешутся. Олегу несправедливость как красная тряпка быку.

В этот раз мы выбрали для обеда присную «Белугу». Ресторан, на который я, как жена, «не тянула». Теперь я входила в эти двери, как человек. И даже не второго сорта.

Мы заняли столик у окна.

Мимо нас пролетал неспокойный трафик улицы Моховой. Кремль и Русский музей были совсем близко, и там сновали толпы туристов. На контрасте суеты центра города наш столик был олицетворением маленького островка спокойствия и теплоты. Меню тут действительно было не бюджетное, но, раз Миша выбрал для нас это место, значит, может себе позволить и я этого достойна. Ну наглеть я всё равно не собираюсь и возьму бизнес-ланч.

– Мне вчера Лев звонил, – решила рассказать я.

Увидела, как у Миши слегка напряглось лицо. Мне показалось, как будто ревность у него всколыхнулась.

– Сказал, чтоб я приезжала подписывать какое-то мировое соглашение.

– Ничего не подписывай. Всё через Олега теперь.

– Естественно.

– И лучше бы вам не видеться до суда. Чтоб морально не давил. Пусть через адвоката с тобой общается.

Точно ревнует. Но в этом нет никакого резона. Волков для меня как муж уже не существовал.

– Я и не собираюсь, – успокоила я его.

– И вообще, Саш. Я тут подумал. На кой тебе в курмыши эти ездить? Ты по два часа только на дорогу будешь тратить. У меня квартира есть, пустая, новая, с ремонтом рядом с Бауманской, я её как актив покупал, но заниматься некогда было. Заселяйся, на тебе только коммуналка, мне за неё не надо ничего.

– Ну вот тут уж нет, Миша. Пусть и курмыши, но мои, мне так комфортнее, – и никто меня оттуда не выгонит, и пусть я дую на воду, обжегшись на молоке. Мне так спокойнее. Во всяком случае, пока.

Про коммуналку Миша сказал, чтобы я не чувствовала себя нахлебницей. Я более чем уверена, он бы и её мне оплачивал, если бы я позволила. Но я пока поживу в своих одинцовских «курмышах». Не хочу торопить события.

– Как скажешь, Саша. Но имей в виду.

– Я теперь буду иметь в виду, Миш. Честно.

Мы уставились друг на друга и улыбнулись, не сговариваясь. Наше взаимное притяжение только росло, и росло оно равномерно, легко и просто. Никто ничего не форсировал, позволяя жизни идти своим чередом. Я радовалась каждому дню, каждому моменту своей жизни и каждому этапу наших с Мишей взаимоотношений, которые шли даже слишком гладко, чтобы быть правдой. Но это я опять на воду дую.

Засмотревшись друг на друга, мы не сразу заметили, как чья-то фигура со стороны улицы приблизилась к панорамному окну у нашего столика. Я лишь увидела движение и тень, потом повернула голову.

Возле «Белуги», прямо напротив нас, по ту сторону стекла стоял Лев Волков собственной персоной.

Почему-то в этот раз без своей Лалочки.

Мы переглянулись с Мишей. Я заметила, как изменилось его лицо. Он разозлился. Ноздри раздулись, как у быка на корриде, и взгляд его цепко следил за передвижениями Волкова – дверь в ресторан располагалась у меня за спиной, и, судя по взгляду Миши, Лев направился именно к ней.

Звякнул колокольчик, послышались шаги и любезное бормотание администраторши, которое Лев проигнорировал.

– Вот так встреча. Ну, Шумский, ты и фирму у меня увёл и жену теперь?

Он на полном серьёзе спрашивает?!

– Лев, ты дурака валяешь что ли? – не остался в долгу Шумский.

Охрана напряглась и тихонько двинулась в нашу сторону. Миша не встал со своего места, но подсобрался, чтобы в любой момент вскочить и защитить меня. Он дотронулся до моей руки, чтобы я сохраняла спокойствие. И это движение не прошло мимо взгляда Волкова.

– Это вообще-то чужая жена, – Лев не унимался.

У меня, может, со слухом что-то не в порядке? Или у Волкова с головой?

– Ты же разводишься с ней, у тебя другая женщина. В чем вопрос? Насчёт фирмы, ничего личного, Лёвка…

– …это бизнес? – продолжил известную фразу Лев и осклабился.

– Вообще-то, фирму он не «увёл», а вернул её часть, которую ты переписал на него по доверенности, законному владельцу, то есть мне, – встряла я, вздёрнула подбородком, посмотрела на него с вызовом.

Ощущение, что Лев наконец-то увидел меня. Давно он не смотрел на меня таким взглядом. Таким цепким, внимательным. Настолько полным эмоций, самых разных.

Он изменился. Вылизанной до волоска укладки больше не было. Я бы сказала, что он давно не был у мастера, потому что стрижка отросла, да и у барбера тоже – его ухоженная бородка что-то совсем раскустилась, а выбритые места заросли щетиной. Смотрелся он неопрятно. Даже одежда казалась несвежей. Не следит Лола за любимым?

– Молодой человек.

Ко Льву подошёл охранник.

– Не мешайте гостям отдыхать.

Волков молча полоснул взглядом охрану, меня и Мишу и, резко развернувшись, покинул ресторан.

Теперь Лев Волков нежеланный гость в «Белуге». Какая всё-таки ирония.