До Одинцова мы добрались за час. Пробки уже рассосались, на улицах было почти пустынно. В машине бормотало радио и незамысловатые, лёгкие песенки отечественных исполнителей. Миша периодически отвечал кому-то по телефону, по работе. Что-то про поставки, рекламации, склады и договора. Не донимал меня вопросами, понимая, что сейчас я хочу помолчать.

Как всё-таки хорошо он меня понимал и чувствовал! И как заботился, действительно заботился, не показухи ради, как это часто делал мой практически бывший муж. Особенно когда спросил, не хочу ли я покушать. Есть я хотела ужасно, просто как зверь. Учитывая, сколько нервных клеток я потратила сегодня в больнице. Даже голова уже начала кружится.

В Одинцово нам по пути попался приличный итальянский ресторанчик, а в нём каким-то чудом пара свободных столов.

– Ну вот и поужинаем. Пусть и незапланированно, – улыбнулся Миша, помогая мне усесться за столик, скрытый от посторонних глаз решетчатой ширмой, украшенной живыми лианами.

В помещении было уютно и сумрачно, над столиками висели низкие светильники, на стенах бра в виде канделябров и подсвечников. По стенам, отделанным тёмным деревом, также вились зелёные лианы. Тихонько играл джаз. За соседними столиками было много парочек. Обстановка была даже романтичной.

Ужин нам сама судьба решила организовать, раз я сама никак не могла решиться.

Мы собрались съесть по мясному стейку с овощами, я ещё захотела попробовать необычный салат с крабом, манго и авокадо.

– Ты обещал мне про брата рассказать.

Откусывая сочнейший стейк, начала я разговор первой. Мне действительно хотелось узнать о Мише побольше. Я ощутила внутри себя искренний растущий интерес. Про сцену в больнице мне сейчас не хотелось разговаривать вообще. Я всё время жила для других и решала их проблемы, пора пожить для себя.

– Олеган женат был до Майи, и дочка у них там родилась. Алёнка, ты её видела.

Миша скинул пиджак, повесив его на спинку стула, остался в белой рубашке.

В приглушённом, пости романтическом свете бра он выглядел привлекательно. Свет очерчивал и подчёркивал его мужественный подбородок и чёткие скулы. Аккуратно стриженные, чуть растрепанные волосы, на которых не блестели тонны геля и укладка, как бывало у Льва. Щетина, не специально выбритая и ухоженная опытными барберами, а естественная, подчёркивающая его брутальность и мужскую харизму. Большие, огромные руки, плечи широкие, на которых ткань рубашки натягивалась, что, казалось, вот-вот треснет. Видимо, спортивное прошлое оставило свой фундаментальный след на его теле.

Фундаментальный Миша, именно так я его и ощущала. За такую спину спрятаться можно и никто не обидит.

– Олег с Майей через многое прошли, пока не нашли друг друга. У Олега жена тоже решила по сторонам посмотреть. Не сразу везет Шумским в личной жизни, – он усмехнулся. – Порой приходится через многое пройти, чтобы начать ценить то, что Бог дает. А кто-то сразу получает всё самое лучшее и не ценит. Ищет потом, где трава зеленее.

Это был явный пассаж в сторону Льва. Конечно, я не ждала, что Лев начнёт однажды жалеть, но, если бы так вдруг случилось, то скорее, у меня бы злорадство заиграло. Да и вообще, ничего кроме недоумения, брезгливости и раздражения у меня образ Волкова уже не вызывал. Как пелена спала с глаз. Разве нормальный мужчина доведёт свою женщину до состояния, когда она начинает считать себя хуже всех? Только ненормальный. Миша же мне как будто заново крылья возвращал своим добрым, ненавязчивым вниманием и заботой. Я смотрела на него и любовалась. Он действительно красив, хорошо собой, привлекателен физически. От этой мысли меня бросило в жар. Я отвернулась и пригубила воды, которую нам принёс официант.

– Миш, а можно нескромный вопрос?

– Давай, – он заинтересовался, даже чуть наклонился ко мне. В чуть расстёгнутой на пару-тройку пуговиц рубашке я заметила тёмные волосы на груди. Почему-то подумалось, каков он без рубашки. Наверное, совсем шерстяной.

Сашка, ну и дура ты! Дура глобальная! О чём ты думаешь вообще?! Вот шатает тебя, то лёд, то пламень!

– У тебя размер одежды какой?

Он рассмеялся, и я вместе с ним. Мне правда интересно, где он вещи берёт на свои габариты.

– Костюмы на заказ приходится шить. Джинсы с рубашками иногда могу найти на 60 размер.

С таким габаритами жить – немалое страдание. Миша как Гулливер в стране лилипутов. Да и брат его недалеко ушёл. Вот это генетика. А беременная Майя, наверное, готовиться родить гиганта килограммов на пять.

– Почему ты спорт бросил?

– Травма была. Колено. Если б продолжил, рассыпалось бы, и я решил, ну его.

– А как ты вообще к большому спорту пришёл?

– По дурости, наверное. Всё с брательником хотел соревноваться. Он умный, зараза был, с раннего детства. Медали, олимпиады. Мне до него не дотянуться было по мозгам, а медалей тоже хотелось. Вот решил в спорте добрать своё. И вот как-то затянуло. Вообще это со школы ещё. Потом за универ выступал, за свой спортивный клуб.

– Тяжелая атлетика – это штанги, гантели, гири?

– Основные упражнения на соревнованиях – это жим, рывок и толчок штанги, – Миша показал мне руками, как бы схематично, куда и откуда и в каком направлении нужно тянуть штангу. – И кто больший вес возьмёт, тот и победитель.

– Много раз побеждал?

– У меня четыре золота, серебра забыл сколько, – он смущённо улыбнулся, видно, что хвастливость не его черта. – Сейчас всё у родителей лежит в серванте. Пылиться.

– А сейчас чем-нибудь занимаешься спортивным?

– Пару раз в неделю в зал хожу, чисто для поддержания тонуса.

– А куда?

Вдруг подумала, что неплохо бы сменить зал, чтобы не пересекаться больше с бывшим мужем и его бесстыжей любовницей. Всё-таки хочется душой и телом отдохнуть, расслабиться и не ожидать в тревоге, что меня за углом поймает эта мумия с очередными идиотскими разговорами.

– В «Носорог».

– А что там есть?

– Кроссфит в основном. Качалка. Девчачьего там мало. У меня, кстати, в твой фитнес-клуб где-то абонемент валялся. Я по всему городу как-то наоформлял себе, чтобы в ближайший, который по пути, заезжать, и не колесить по пробкам. Форма у меня всегда в машине валяется.

– Пошли вместе как-нибудь. Валя рада будет такому тренеру. Ты же наверняка нас потренируешь?

– А то! – он рассмеялся и посмотрел на меня так, как никогда ещё не смотрел. По-другому. Каким-то потемневшим, взбудораженным взглядом.

И вот сейчас я поняла, что только что отчаянно флиртовала.