Не хочу я никаких отношений – мне нужен воздух, а не новый хомут на шею!

Мишу я избегала. На сообщения отвечала сухо и односложно, либо отвечала через несколько часов, когда актуальность его предложений о помощи, о кофе или об ужине терялась: на сообщение о кофе отвечала вечером, а об ужине – утром. Про дела не распространялась – работаю, живу, готовлюсь к переезду, жду, когда назначать судебный процесс. Надо срочно искать адвоката, а я ещё от выставки не отошла – почти полутора суток на ногах, да и в текучке после выставки дел навалило, только разгребай.

Этим утром мы с Валей решили разгрузиться от дел и поплавать. К плаванию мы добавили массаж и персональные тренировки в тренажёрном зале. Захотелось нам к лету привести себя в форму. Валентина со своими шикарными формами расставаться не планировала, а вот проработать мышцы и повысить тонус очень даже была не против. Мне же захотелось рельефа. Надоело быть квашнёй. Плавание всё равно фигуру не так строило, как силовые тренировки. Да и энергии они давали значительно больше, чем плавание. Вода меня больше расслабляла, чем мобилизовывала. А мне нужно было решать очень-очень много дел.

– Смотри, Санька.

Валя опять показала мне на смартфоне свои непонятные точки и разноцветные линии с какими-то дурацкими знаками, которые она называла натальной картой. Раху, Кету, Юпитер, Ретроградный Меркурий и Сатурн в Рыбах иже с ними.

Я чувствовала, что скоро начну злиться. Эти натальные карты скоро доведут меня до карты больничной. Я ценила Валино рвение и участие, но после всего мне хотелось только одного. Покоя.

– Вот тут у Миши Луна во Втором доме и транзит по четвёртому. Это говорит о том, что он однолюб, семьянин и очень эмоционально-чувствительный человек. Значит, наши девочковые перепады настроения будет вполне неплохо переносить. И слёз бояться не будет, как Волков, петух этот недорезаный.

– Что ты всё их сравниваешь? – Я вообще, как страшный сон хочу его забыть. И забуду, как только получу свидетельство о разводе и причитающуюся мне сумму.

– А чтоб видела разницу. И понимала, что не все они одинаковые.

– А по мне так все.

Это во мне дух противоречия говорил. И страх. Страх, что со мной это повториться, если я пойду во что-то новое.

– Я тут ещё посмотрела вашу совместимость…

– Валь! – я строго посмотрела на неё. – Да что же это такое-то? Давай прекратим это, я тебя прошу!

– Александра, я же из добрых побуждений! Ну хороший же мужик. Я ж людей насквозь вижу, ты ж знаешь! Я вообще не понимаю, как ты в институте его не заметила, а с замутила с этой крысой.

– Благими намерениями вымощена дорога сама знаешь куда.

Я, следуя какому-то интуитивному побуждению, повернула голову и взглянула в глубину зала. На противоположном его конце, рядом с мульти-станциями и стойками с гантелями стояли Лола и Лев. Я и забыла, что у Льва тоже есть абонемент. Видимо, он и своей любовнице абонемент купил.

– О, парочка, гусь да цесарочка!

От Вали их присутствие тоже не укрылось. Я с опаской взглянула на неё.

– Не боись. Марать руки об гэ я не планирую.

Валентина невозмутимо вернулась к велотренажёру и вдвойне активно закрутила педали. Чем меня сильно удивила. Я ожидала, что сестра не справится с эмоциями и пойдёт доказывать дуракам, что они дураки. Совершенно бессмысленно тратя нервы и время. Но сестра выбрала другую политику, и я была ей безмерно благодарна.

Я же выполняла последний подход «румынской» тяги – последнего упражнения от тренера на сегодня. Для укрепления мышц ягодиц. Хочу попу «орех».

В тренажёрном зале воздух пропитан запахом пота и резины, атмосфера словно вибрировал от гулких стуков железа и тяжёлого дыхания. Положив гантели, я встала на эллипс, пытаясь найти в себе хоть каплю спокойствия. Я видела Лолу в отражении зеркальной стены. Тощая, как анорексичка – торчащие кости, на которых были натянуты перекачанные мышцы и вспухшие вены. Лицо с острыми чертами выглядело выхолощенным, как будто каждый сантиметр её кожи натянут пластикой и отполирован пилингами. Губы слишком пухлые, накачанные силиконовым ядом, глаза обрамлены густыми нарощенными ресницами, в скулах как будто тоже что-то вшито, чтобы они казались острее. Волосы – почти белые, идеально ровные, подстриженные под каре, но в них не было жизни, только холодный блеск. Она больше напоминала восковую куклу или робота, а никак не живого человека. Даже их обжимки и ухмылки казались искусственными, пустыми, вульгарными.

Совсем с другой стороны я увидела своего бывшего супруга. Такой же пустой, как мыльный пузырь. Только оболочка красивая, радужная, на солнце переливается, а внутри – мыльные брызги. И на это я потратила столько лет?

Кажется, даже отсюда я слышала её вульгарный заливистый смех и его грудной рокот ей на ушко. Он казался расслабленным, довольным, словно всё, что между ними, было естественно и неоспоримо.

Я сделала глубокий вдох, почувствовала, как грудь сжимается. Сердце колотилось, но я не дала себе выдать ни единого знака слабости. Не сейчас. Не здесь.

Я отвернулась, крепко сжав в ладонях ручки эллипса. Внутри меня бушевал шторм, но снаружи я была каменной стеной – холодной, непоколебимой. Вокруг мелькали звуки, движения, но я была словно в пузыре тишины.

Не столкнуться бы с ней в раздевалке…