ил-был купец, у него было два сына: Дмитрий да Иван. Раз сказал им отец:

— Ну, дети, кому что во сне привидится — поутру мне поведайте; а кто утаит свой сон, того казнить велю.

Вот наутро приходит старший сын и сказывает отцу:

— Снилось мне, батюшка, будто брат Иван высоко летал по поднебесью на двенадцати орлах да еще будто пропала у тебя любимая овца.

— А тебе, Ваня, что привиделось?

— Не скажу, — отвечал Иван.

Сколько отец ни принуждал его, он уперся и на все увещания одно твердил:

— Не скажу да не скажу.

Купец рассердился, позвал своих приказчиков и велел взять непослушного сына, раздеть донага и привязать к столбу на большой дороге.

Приказчики схватили Ивана и, как приказано, привязали его нагишом к столбу крепко-накрепко. Плохо пришлось доброму молодцу: солнце печет его, комары кусают, голод и жажда измучили.

Случилось ехать по той дороге молодому царевичу. Увидал он купеческого сына, сжалился и велел освободить его. Нарядил в свою одежду, привез к себе во дворец и начал расспрашивать:

— Кто тебя к столбу привязал?

— Родной отец прогневался.

— Чем же ты провинился?

— Не хотел рассказать ему, что мне во сне привиделось.

— Ах, как же глуп твой отец, за такую безделицу да так жестоко наказывать... А что тебе снилось?

— Не скажу, царевич.

— Как не скажешь! Я тебя от смерти избавил, а ты мне грубить хочешь? Говори сейчас, не то худо будет!

— Отцу не сказал и тебе не скажу.

Царевич приказал посадить Ивана в темницу. Тотчас прибежали солдаты и отвели его в каменный мешок.

Прошел год, вздумал царевич жениться, собрался и поехал в чужедальное государство свататься за Елену Прекрасную. У того царевича была родная сестра, и вскоре после его отъезда случилось ей гулять возле самой темницы. Увидал ее в окошечко Иван, купеческий сын, и закричал громким голосом:

— Смилуйся, царевна! Выпусти меня на волю; может, и я пригожусь. Ведь я знаю, что царевич поехал за Елену Прекрасную свататься; только без меня ему не жениться, а разве головой поплатиться. Чай, сама слышала, какая хитрая Елена Прекрасная и сколько женихов на тот свет спровадила.

— А ты берешься помочь царевичу?

— Помог бы, да крылья у сокола связаны!

Царевна тотчас же отдала приказ выпустить его из темницы. Иван, купеческий сын, набрал себе товарищей, и было всех их с Иваном двенадцать человек, а похожи друг на дружку, словно братья родные — рост в рост, голос в голос, волос в волос. Нарядились они в одинаковые кафтаны, по одной мерке шитые, сели на добрых коней и поехали в путь-дорогу.

Ехали день, и два, и три; на четвертый подъезжают к дремучему лесу, и послышался им страшный крик.

— Стойте, братцы, — говорит Иван, — подождите немножко, я на тот шум пойду.

Соскочил с коня и побежал в лес; смотрит — на поляне три старика ругаются.

— Здравствуйте, старые! Из-за чего у вас спор?

— Эх, младой юноша! Получили мы от отца в наследство три диковинки: шапку-невидимку, ковер-самолет и сапоги-скороходы; да вот уже семьдесят лет, как спорим, а поделиться никак не можем.

— Хотите, я вас разделю?

— Сделай милость.

Иван, купеческий сын, натянул свой тугой лук, наложил три стрелочки и пустил в разные стороны; одному старику велит направо бежать, другому — налево, а третьего посылает прямо.

— Кто из вас первый принесет стрелу, тому шапка-невидимка достанется, кто второй явится, тот ковер-самолет получит, а последний пусть возьмет сапоги-скороходы.

Старики побежали за стрелками, а Иван, купеческий сын, забрал все диковинки и вернулся к своим товарищам.

— Братцы, — говорит, — пускайте своих добрых коней на волю да садитесь ко мне на ковер-самолет.

Живо уселись все на ковер-самолет и полетели в царство Елены Прекрасной. Прилетели к ее стольному городу, опустились у заставы и пошли разыскивать царевича. Приходят на его двор.

— Что вам надобно? — спросил царевич.

— Возьми нас, добрых молодцев, к себе на службу; будем тебе радеть и добра желать от чистого сердца.

Царевич принял их на свою службу и распределил кого в повара, кого в конюхи, кого куда. В тот же день нарядился царевич по-праздничному и поехал представляться Елене Прекрасной. Она его встретила ласково, угостила всякими яствами и дорогими напитками и потом стала спрашивать:

— А скажи, царевич, по правде, зачем к нам пожаловал?

— Да хочу, Елена Прекрасная, за тебя посвататься; пойдешь ли за меня замуж?

— Пожалуй, я согласна; только выполни наперед три задачи. Если выполнишь — буду твоя, а нет — готовь свою голову под острый топор.

— Задавай задачу!

— Будет у меня завтра, а что — не скажу; ухитрись-ка, царевич, да принеси к моему незнаемому свое под пару.

Воротился царевич на свою квартиру в большой кручине и печали. Спрашивает его Иван, купеческий сын:

— Что, царевич, невесел? Али чем досадила Елена Прекрасная? Поделись своим горем со мною, тебе легче будет.

— Так и так, — отвечает царевич, — задала мне Елена Прекрасная такую задачу, что ни один мудрец в свете не разгадает.

— Ну, это еще небольшая беда! Ложись-ка спать, утро вечера мудренее, завтра дело рассудим.

Царевич лег спать, а Иван, купеческий сын, надел шапку-невидимку да сапоги-скороходы и марш во дворец к Елене Прекрасной; вошел прямо в почивальню и слушает. Тем временем Елена Прекрасная отдавала такой приказ своей любимой служанке:

— Возьми эту дорогую материю и отнеси к башмачнику; пусть сделает башмачок на мою ногу, да как можно скорее.

Служанка побежала, куда приказано, а следом за ней и Иван пошел. Мастер тотчас же за работу принялся, живо сделал башмачок и поставил на окошко. Иван, купеческий сын, взял тот башмачок и спрятал потихоньку в карман. Засуетился бедный башмачник — из-под носу пропала работа; уж он искал-искал, все уголки обшарил — все понапрасну.

«Вот чудо, — думает, — никак нечистый со мной пошутил!»

Нечего делать, взялся опять за иглу, сработал другой башмачок и понес к Елене Прекрасной.

— Экой ты мешкотный, — сказала Елена Прекрасная, — сколько времени за одним башмаком провозился.

Села она за рабочий столик, начала вышивать башмак золотом, крупным жемчугом унизывать, самоцветными каменьями усаживать. А Иван тут же очутился, вынул свой башмачок и сам то же делает: какой она возьмет камушек, такой и он выбирает; где она приткнет жемчужину, там и он насаживает. Кончила работу Елена Прекрасная, улыбнулась и говорит:

— С чем-то царевич завтра покажется!

«Подожди, — думает Иван, — еще неведомо, кто кого перехитрит».

Воротился домой и лег спать; на заре на утренней встал он, оделся и пошел будить царевича. Разбудил и дает башмачок:

— Поезжай, — говорит, — к Елене Прекрасной и кажи башмачок — это ее первая задача.

Царевич умылся, принарядился и поскакал к невесте; а у ней гостей собрано полны комнаты — все бояре да вельможи, люди думные. Как приехал царевич, тотчас заиграла музыка, гости с мест повскакивали, солдаты на караул сделали. Елена Прекрасная вынесла башмачок, крупным жемчугом унизанный, самоцветными каменьями усаженный, а сама глядит на царевича, усмехается. Говорит ей царевич:

— Хорош башмак, да без пары ни на что не пригоден. Видно, подарить тебе другой такой же!

С этим словом вынул он из кармана другой башмачок и положил его на стол. Тут все гости в ладоши захлопали, в один голос закричали:

— Ай да царевич! Достоин жениться на нашей государыне, на Елене Прекрасной.

— А вот увидим, — отвечала Елена Прекрасная, — пусть исполнит другую задачу.

Вечером поздно воротился царевич домой еще пасмурней прежнего.

— Полно, царевич, печалиться, — сказал ему Иван, купеческий сын, — ложись спать, утро вечера мудренее.

Уложил его в постель, а сам надел сапоги-скороходы да шапку-невидимку и побежал во дворец к Елене Прекрасной. Она в то самое время отдавала приказ своей любимой служанке:

— Сходи поскорей на птичий двор да принеси мне уточку.

Служанка побежала на птичий двор, и Иван за нею; служанка ухватила уточку, а Иван селезня, и тем же путем назад пришли. Елена Прекрасная села за рабочий столик, взяла утку, убрала ей крылья лентами, хохолок бриллиантами; Иван, купеческий сын, смотрит да то же творит над селезнем.

На другой день у Елены Прекрасной опять гости, опять музыка; выпустила она свою уточку и спрашивает царевича:

— Угадал ли мою задачу?

— Угадал, Елена Прекрасная. Вот к твоей уточке пара, — и пускает тотчас селезня...

Тут все бояре в один голос крикнули:

— Ай да молодец царевич! Достоин взять за себя Елену Прекрасную.

— Постойте, пусть исполнит наперед третью задачу.

Вечером воротился царевич домой такой пасмурный, что и говорить не хочет.

— Не тужи, царевич, ложись лучше спать; утро вечера мудренее, — сказал Иван, купеческий сын, а сам поскорей надел шапку-невидимку да сапоги-скороходы и побежал к Елене Прекрасной. А она собралась на синее море ехать, села в коляску и во всю прыть понеслася; только Иван, купеческий сын, ни на шаг не отстает.

Приехала Елена Прекрасная к морю и стала вызывать своего дедушку. Волны заколыхалися, и поднялся из воды старый дед — борода у него золотая, на голове волосы серебряные. Вышел он на берег.

— Здравствуй, внучка! Давненько я с тобою не виделся; поищи-ка у меня в головушке.

Лег к ней на колени и задремал сладким сном. Елена Прекрасная ищет у деда в голове, а Иван, купеческий сын, у ней за плечами стоит.

Видит она, что старик заснул, и вырвала у него три серебряных волоса; а Иван, купеческий сын, не три волоса, целый пучок выхватил. Дед проснулся и закричал:

— Что ты, с ума сошла! Ведь больно!

— Прости, дедушка. Давно тебя не чесала, все волосы перепутались.

Дед успокоился и немного погодя опять захрапел. Елена Прекрасная вырвала у него три золотых волоса; а Иван, купеческий сын, схватил его за бороду и чуть не всю оторвал. Страшно вскрикнул дед, вскочил на ноги и бросился в море.

«Теперь царевич попался, — думает Елена Прекрасная, — таких волос ему не добыть».

На следующий день собрались к ней гости; приехал и царевич Елена Прекрасная показывает ему три волоса серебряные да три золотые и спрашивает:

— Видал ли ты где эдакое диво?

— Нашла чем хвастаться! Хочешь, я тебе целый пучок подарю?

Вынул и подал ей клок золотых волос да клок серебряных.

Рассердилась Елена Прекрасная, побежала в свою почивальню и стала смотреть в волшебную книгу: сам ли царевич угадывает, или кто ему помогает. И видит по книге, что не он хитер, а хитер его слуга — Иван, купеческий сын. Воротилась к гостям и пристала к царевичу:

— Пришли-де ко мне своего любимого слугу.

— У меня их двенадцать.

— Пришли того, что Иваном зовут.

— Да их всех зовут Иванами.

— Хорошо, — говорит, — пусть все приедут.

А в уме держит: «Я и без тебя найду виноватого!»

Отдал царевич приказание — и вскоре явились во дворец двенадцать добрых молодцев, его верных слуг; все на одно лицо, рост в рост, голос в голос, волос в волос.

— Кто из вас больший? — спросила Елена Прекрасная.

Они разом все закричали:

— Я больший! Я больший!

«Ну, — думает она, — тут спроста ничего не узнаешь».

И велела подать одиннадцать простых чарок, а двенадцатую золотую, из которой завсегда сама пила; налила те чарки дорогим вином и стала добрых молодцев потчевать. Никто из них не берет простой чарки, все к золотой потянулись, и давай ее вырывать друг у друга; только шуму наделали да вино расплескали.

Видит Елена Прекрасная, что штука ее не удалась; велела этих молодцев накормить-напоить и спать во дворце положить. Вот ночью, как уснули все крепким сном, она пришла к ним с своею волшебною книгой глянула в ту книгу и тотчас узнала виновного. Взяла ножницы и остригла у него висок.

«По этому знаку я его завтра узнаю и велю казнить».

Поутру проснулся Иван, купеческий сын, взялся рукой за голову — а висок-то острижен. Вскочил он с постели и давай будить товарищей:

— Полно спать, беда близко! Берите-ка ножницы да стригите виски.

Через час позвала их к себе Елена Прекрасная и стала отыскивать виноватого. Что за чудо? На кого ни взглянет — у всех виски острижены. С досады ухватила она свою волшебную книгу и забросила в печь.

После того нельзя было ей отговариваться, надо было выходить замуж за царевича. Свадьба была веселая; три дня народ без просыпу пьянствовал, три дня кабаки и харчевни стояли отворены — кто хошь приходи, пей и ешь на казенный счет.

Как покончились пиры, царевич собрался с молодою женою ехать в свое государство, а двенадцать добрых молодцев вперед отпустил. Вышли они за город, разостлали ковер-самолет, сели и поднялись выше облака ходячего. Летели-летели и опустились как раз у того дремучего лесу, где своих добрых коней покинули. Только успели сойти с ковра, глядь — бежит к ним старик со стрелою. Иван, купеческий сын, отдал ему шапку-невидимку. Вслед за тем прибежал другой старик и получил ковер-самолет, а там и третий — этому достались сапоги-скороходы. Говорит Иван своим товарищам:

— Седлайте, братцы, лошадей, пора в путь отправляться.

Они тотчас изловили лошадей, оседлали их и поехали в свое отечество. Приехали и прямо к царевне явились; та им сильно обрадовалась, расспросила о своем родном братце, как он женился и скоро ль домой будет.

— Чем же вас, — спрашивает, — за такую службу наградить?

Отвечает Иван, купеческий сын:

— Посади меня в темницу, на старое место.

Как его царевна ни уговаривала, он-таки настоял на своем. Взяли его солдаты и отвели в темницу.

Через месяц приехал царевич с молодою супругою. Встреча была торжественная: музыка играла, в пушки палили, в колокола звонили, народу собралось столько, что хоть по головам ступай. Пришли бояре и всякие чины представляться царевичу. Он осмотрелся кругом и стал спрашивать:

— Где же Иван, мой верный слуга?

— Он, — говорят, — в Темнице сидит.

— Как в темнице? Кто смел посадить?

Докладывает ему царевна:

— Ты же сам, братец, на него опалился и велел держать в крепком заточении. Помнишь, ты его про какой-то сон расспрашивал, а он сказать не хотел?

— Неужели ж это он?

— Он самый; я его на время к тебе отпускала.

Царевич приказал привести Ивана, купеческого сына, и просил не попомнить старого зла. Наградил его золотом и отпустил восвояси.

Пошел Иван домой, а отец его с матерью обеднели и переехали в другое место. Искал их Иван, искал и зашел к ним ночью. Попросился переночевать, отец его не узнал.

Наутро встал Иван, подает ему мать умываться, а отец полотенце держит. Иван говорит:

— Здравствуйте, батюшка и матушка, как же вы не узнали родного сына? Теперь, батюшка, я тебе свой сон могу рассказать.

— А что же, скажи, сынок.

— Снилось мне, что придет время — будет матушка мне на руки воду подавать, а ты, батюшка, будешь с полотенцем стоять. Так оно и вышло, а я не хотел тебя обижать.

Видит отец, что не со зла сын молчал про свой сон, и стал просить Ивана, чтобы он простил его за обиду.

Отдал Иван отцу золото, что от царевича получил, и зажили они на славу.

Тут и сказке конец.

Рисунки художника Т. Мавриной.