арю Петру хотелось самому до всего дознаться. Переоденется он иной раз в простое платье и пойдет по городу, слушает людскую молву и сам в разговоры вступает.

Вот раз зашел он таким манером в питейное заведение. А день был праздничный, народу много набралось.

Сидят по трое, по четверо, и кто о чем разговоры ведут.

Огляделся Петр и подсел к крайнему столу, а за столом солдат сидит, сам-друг водочку попивает.

Подсел Петр и спрашивает:

— Откуда родом, служивый?

— Костромской я, — солдат отвечает.

Улыбнулся Петр:

— Земляки, значит. Дед мой тоже из костромских.

Угощает солдат Петра:

— Выпей, землячок!

Выпил Петр и от себя заказал графинчик.

— А по какой части, земляк? Что в городе делаешь?

— Мастеровой я, по плотницкой части. Петр Алексеев зовусь.

— Вот-вот, — солдат говорит, — так и думал, что плотник. У нас у костромских, это ведь первое ремесло. И дед, и родитель, и сам я — тоже плотники.

Разговаривают так, выпивают. Захмелел солдат:

— А что, земляк, закажем еще графинчик!

Петр отказывается:

— Денег нет. Да и тебе ведь рано утром вставать: служба!

— Это ничего, а денег нет — палаш заложим.

Петр уговаривает:

— Что ты, земляк, выдумал! Палаш заложишь, а вдруг ночью тревога, что станешь делать?

Смеется солдат:

— Наши офицеры да генералы спят до полудни. Семь раз можно выкупить заклад.

— Ну, ты как хочешь, а мне домой пора.

Поднялся Петр и ушел. А солдат палаш заложил, выпил еще графинчик и с песенками отправился в казарму.

Утром, ни свет ни заря, в полку тревога:

— Царский смотр, царский смотр! Царь приехал в полк!

Солдат вскочил, амуницию надел, а палаша нет. Что делать?

Раздумывать некогда. Обстругал лучинку, рукоятку сажей зачернил исунул лучинку в ножны.

А офицеры от малого до большого и сам генерал суетятся, бегают. Построили полк.

Царь прошел по рядам раз, другой, увидал солдата.

Приказывает:

— Четыре шага вперед!

Солдат команду исполнил, вышел перед строем.

— Покажи, как учат вас строевой службе. Руби меня палашом!

— Никак нет, не могу поднять оружие против вашего величества.

— Руби — я приказываю!

Схватился солдат за рукоятку и закричал во всю мочь:

— Господи, обрати сие грозное оружие в древо!

Размахнулся и ударил Петра — только щепки полетели.

Все солдаты и офицеры ни живы ни мертвы стоят, а полковой поп молиться стал:

— Чудо, чудо бог даровал!

Подмигнул Петр солдату:

— Ну, молодец! Пить пьешь, а ума не теряешь. Люблю этаких. Три дня на гауптвахте посиди, а потом в штурманскую школу отправляйся.

Рисунки художника П. Бунина.